Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 29

01 | 02 | 03 | 04 | 05 | 06 | 07 | 08 | 09 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28

 

30

На третий день после моего открытья в выпуске «Журнала Грэйма» десятилетней давности Эдвин сумел понять, что дух мой сломлен совершенно. Я ощущал в себе больше яда, нежели в тот миг, когда перед домом нумер 3 по улице Эмити меня нашел Нильсон По; теперь сама душа моя, сердце мое были заражены, а не только один лишь кровоток.

Эдвин пытался заговаривать со мною о поисках Дюпона мне в помощь. Но я более не знал никакого Дюпона. Кто он вообще — что он? Быть может, думал я, По никогда и не слыхал о моем Дюпоне. Вся истина встала с ног на голову. Возможно, это Дюпон намеренно и тщательно присвоил что-то от природы персонажа — насколько ему сие удалось, — прочтя истории По, а не наоборот. И теперь скрывается, ибо понял, что не сможет сыграть до конца ту роль, кою он себе вообразил. Неужто ни разу не приходило мне в голову за все то время, кое я провел с Дюпоном, что его отклик на литературу — болезнен, что сам он вряд ли мог послужить для нее вдохновенным источником? Полагаю, удовлетворенье мое от того, насколько успешно я споспешествовал выходу Дюпона из его парижского уединенья, подвело меня к отрицанью всех дремлющих сомнений. Теперь сие уже не имеет значения, пылинка на весах. Я был один.

Вокруг хладобойни воды потопа сошли, на улицах окрест стало появляться больше людей, и Эдвин присоветовал мне искать нового убежища. Он снял мне комнатку в уединенном пансионе на восточной окраине города. Мы условились о времени, когда я с ним встречусь, дабы он сопроводил меня к моему новому тайному пристанищу в фургоне, заваленном пачками газет, предназначенными к доставке. В конце концов же я опоздал, столь отвлечен был потерею Дюпона.

У Эдвина я некогда попросил раздобыть мне еще книжек По. Три истории о Дюпене я перечитывал вновь и вновь, когда сие позволял скудный свет хладобойни. Если подлинного Дюпена не существовало, если не было никогда того человека, чья гениальность наделила По его персонажем, отчего ж я так истово в сие верю? Поначалу я ловил себя на том, что переписываю разрозненные фразы из историй о Дюпене, а затем, не имея в виду совершенно ничего практического, я принялся переписывать истории сии дословно, будто переводил их в некий полезный к употребленью облик.

Эдгар По вовсе не открыл Дюпена в газетных отчетах о парижской жизни. Он его обнаружил в самой душе человеческой. Мне неведомо, как наилучшим манером разделить сейчас с вами то, что творилось в смятеньи моего рассудка. Снова и снова слышал я, как Нильсон По говорит, что смысл Эдгара По — не в его жизни, не в том мире, что снаружи, а в его словах, в их истине. Дюпен существовал. Он жил в историях, и, быть может, истина Дюпена лежит во всех наших способностях. Дюпен — не среди нас; он у нас внутри, он — лишь еще одна часть нас самих, наша совокупность, что сильнее любой отдельной личности, коя слегка может напоминать Дюпена именем либо чертою характера. Я опять подумал о той фразе из «Убийств на рю Морг»: «Мы жили только в себе и для себя…»

Эдвин дожидался меня.

— Слава Богу, — сказал он, беря меня за руку. — Я уже собирался вас искать по всему городу. Давайте мне это свое пальто, а сами возьмите-ка это. — И он вручил мне какую-то крапчатую одежонку. — Скорее, шляпу и сматываемся отсюдова. Фургон ждет — я его угнал, чтоб довезти вас до пансиона. Нечего зря терять время.

— Благодарю вас. Но, друг мой, я не могу здесь оставаться, — ответил я, пожимая ему руку. — Я должен немедля кое с кем встретиться.

Эдвин нахмурился.

— Где?

— В Вашингтоне. Там есть человек по фамилии Монтор — он французский посланник, который некогда рассказал мне о Дюпоне и подготовил к визиту в Париж.

Я развернулся и пошел прочь; Эдвин коснулся моей руки на прощанье.

— Вы можете доверять этому человеку, господин Кларк?

— Нет, — ответил я, не обернувшись.


Анри Монтор, эмиссар Франции в Вашингтоне, был встревожен. На родине «красные» республиканцы и их последователи стенали все громче. На общественных площадях орали «Vive la République!» Если чересчур много месяцев проходит без политической борьбы, парижане начинают волноваться, думал Монтор, поэтому нынче они настроены уже против Луи Наполеона. Исход может оказаться бедственным.

Не стоит делать поспешных выводов. Мсье Монтор не испытывал никаких особо дружественных чувств к Луи Наполеону — принцу-президенту, избалованному и надменному детищу славы, уже совершившему две неудачные и глупые попытки захватить власть; однако Монтору очень нравилось собственное нынешнее положенье, и он вовсе не желал перемены своей участи. Но наслаждался он не Вашингтоном с его едва теплой кухней даже в столовых залах лучших городских отелей (там даже кукурузные лепешки были чуть «разогреты», а вовсе не горячи!), но самим фактом того, что он — дипломатический представитель в иной державе.

Монтор читал все французские газеты, что лишь можно было отыскать в Вашингтоне (именно при исполнении сей комиссии, как вы наверняка помните, вниманье его некогда и было отвлечено неким балтиморчанином, искавшим любые статьи о некоем Огюсте Дюпоне). А потому не мог не заметить, что все больше и больше французских изданий в последнее время ополчается на принца-президента. По мелочи, но все же. Вот Наполеон приказал префекту и полиции закрыть неугодные газеты. Что так беспокоит его и его советников, а? Чего они ждут от сих «революционистов»? Какой великий план они теперь измыслят? Франция — уже республика! Могут избрать и кого-нибудь другого, а не Луи Наполеона. Но, быть может, сего мало, и они сперва желают расшатать положенье Наполеона настолько, чтобы какой-то внешний враг вторгся и воспользовался этим… Нет, мсье Монтор догадывался об истинном плане не более всех прочих. И все же пребывал в постоянном беспокойстве о событиях, развертывавшихся вокруг Елисейских полей.

Мелкие заботы ему тоже досаждали — местного свойства. В близлежащей Балтиморе обнаружили застреленного француза. Некоторые утверждали, что сие не кто иной, как прискорбно известный каналья юрист, щеголеватый «барон» Шарль Дюпен, проживавший в Лондоне. Чего именно он барон? Не суть важно, скорее всего болван ввязался в какое-то безобразие. Но все равно он — француз, и верховный констебль Балтиморы сообщил о сем происшествии мсье Монтору.

Однако все это случилось несколько недель тому, и нынче вечером Монтор сим даже не забивал себе голову. Он думал только о сне. В жизни ему оставалось два величайших удовольствия, и, к его чести, ни одно даже поверхностно не касалось ни богатства, ни власти. Вот что отличает его от таких персон, как принцевы министры. Больше всего на свете Монтору нравилось развлекать посторонних людей и принимать знаки восхищенья от них, как мы уже на сие намекали, а кроме того он любил спать — по многу часов кряду.

К примеру, одна встреча с тем молодым балтиморчанином в читальной зале — он изучал статьи об Огюсте Дюпоне. Монтор о Дюпоне говорил с почтеньем. Он не мог припомнить, когда в последний раз слыхал, как соотечественник сей совершает какой-либо свой великолепный подвиг, но это не суть. Молодой человек был настолько увлечен, что Монтору вовсе не хотелось разубеждать его. С тех пор прошло некоторое время — что-то около полугода, — и Монтор, благословенный короткой памятью, едва помнил как молодого господина, так и какие-либо их беседы. До сего вечера, когда вошел к себе в дом. Какой-то миг у него заняла мысль: странно, что в камине уже ревет огонь, — а в следующее мгновенье он заметил, что кто-то сидит у него за столом.

— Кто?.. Что?.. — Монтор не мог подобрать нужных слов. — Кто допустил вас сюда, сударь, и что вам здесь нужно?

Нет отклика.

— Я заявлю о грабеже… — предупредил Монтор и потребовал: — Сообщите мне свое имя.

— Вы разве не узнаете меня? — последовал ответ на хорошем французском языке.

Монтор прищурился. Сказать правду, свет был тускл, а внешность его нежданного гостя потрепанна и пугающа.

— Да-да, — пробормотал он, но имя так и не пришло ему на память. — Тот молодой человек из Балтимора… Но как вы сюда проникли?

— Я поговорил с вашим слугою по-французски и сообщил ему, что у нас здесь должно состояться важное правительственное совещанье, кое следует держать в секрете. И приказал ему возвратиться через два часа, уплатив за хлопоты.

— Вы не имели права… — Да! Теперь Монтор вспомнил это лицо. — Я помню. Впервые мы с вами повстречались в читальных залах — вы изучали французские газеты. Я помог вам с языком и познакомил кое с какими людьми. Квентин, не так ли? Вы искали подлинного Дю…

— Квентин Хобсон Кларк. Да, вы вспомнили верно.

— Очень хорошо, мсье… Кларк. — Машинерия Монторова мозга пришла в движенье. — Теперь я вынужден просить вас немедля покинуть мою резиденцию.

Монтора встревожило появленье такого незваного гостя, хоть с сим последним он и водил когда-то знакомство, да и теперь он казался безобидным. Кроме того, его беспокоило имя — Квентин Кларк. Он почти не помнил сего имени по читальным залам, но что-то совсем недавно его ему подсказало.

Монтору понадобилось несколько мгновений, дабы издать хоть какой-то звук, и когда тот послышался, то был не громче выдоха:

— Караул! Убивают!


— Мсье Монтор, — произнес я, когда он, наконец, успокоился. — Я полагаю, вам известно все о бароне Дюпене.

— Вы… — начал он. — Но вы… — В конце концов Монтору удалось пояснить, что фамилию «Кларк» он получил в каблограмме, где тот значился подозреваемым в покушеньи на убийство француза.

— Да. Это я. Но я ни в кого не стрелял. Тем не менее, я полагаю, вам известно кое-что еще, и оно поможет мне определить, кто именно сие сделал.

Теперь уж Монтору, судя по всему, не так хотелось кричать.

— Помочь вам? После того, как вы вторглись ко мне в дом, подкупили слугу? Зачем вы так поступаете?

— Просто ради истины. Я был вынужден искать ее голыми руками — и я ее найду.

— Мне сообщили, что вы в тюрьме!

— Правда? А они не забыли упомянуть, как пичкали меня ядом, чтобы вырвать у меня признанье?

— Не знаю, чего вы от меня требуете, мсье Кларк, — пробормотал Монтор. — Я не имею никакого отношенья к подобной грязной игре и никогда не встречал этого… вашего… так называемого барона!

— Парочка, что шла за ним по пятам, — французские негодяи. Я полагаю, что приказы им отдавал кто-то третий — некто обладающий недюжинным умом и даром предвиденья. — Поскольку Бонжур сказала мне, что их вряд ли могли нанять кредиторы барона, и поскольку мерзавцы упоминали о «приказах», я понимал, что их не просто двое. — Вы, без сомненья, осведомлены обо всех французах, приезжающих сюда и уезжающих отсюда.

— Я не стою на пристани, вглядываясь в иллюминаторы пароходов, мсье Кларк! Вам известно, что за сие… сие беззастенчивое вторженье вас будет искать полиция? — Тут он нахмурился, припомнив, что полиция и так меня ищет — причем за преступленье гораздо серьезнее. — Похоже, мсье, вы сильно изменились со времени нашей последней встречи.

Я возвысился над ним и холодно оглядел его с ног до головы.

— Я уверен, что вам известно, где подобные им люди могут скрываться и кто предоставляет им убежище. Вы знаете всех важных французских персон, проживающих в окрестности Балтиморы. Быть может, какие-то опасные личности, вроде сих мерзавцев, рано или поздно доберутся и до вас.

— Мсье Кларк, я служу непосредственно Луи Наполеону с той поры, как он был избран президентом. Если здесь и есть какие-либо французские преступники, желающие скрыться как от наших властей, так и от ваших, вряд ли они явятся ко мне. Вы же сознаете сие, не так ли? Подумайте. — Он заметил, что я всерьез прислушался к сему его тезису, и попробовал сменить тему, дабы вызвать мое сочувствие. — Разве не помог я вам разобраться с Огюстом Дюпоном — подлинным мсье Дюпеном? Да, что вы на это скажете? Вы нашли его в Париже?

— Сие не имеет никакого отношенья к Огюсту Дюпону, — ответил я. Никаких угрожающих движений я не производил, никаких внезапных жестов в его сторону не делал. Однако Монтор весь сжался; то, что он полагал меня опасным и несдержным, едва не побудило меня сие ему и доказать делом.

Не представилось даже необходимости требовать от него изложенья всего, что ему известно.

— Бонапарты! — неожиданно выкрикнул он.

— Вы это о чем? — в раздражении осведомился я.

— В Балтиморе, — продолжал он. — Мсье Жером Бонапарт.

— Вы представляли меня каким-то Бонапартам на том костюмированном балу, куда водили меня до моего отъезда в Париж. Жерому Бонапарту и его матушке. Но зачем кому-то, вроде Бонапартов, вообще знаться с подобного рода мерзавцами? Они же родственники Наполеона, не так ли?

— Нет. Да. То есть, не из тех родственников, коих Наполеон признает. Видите ли, когда брат Наполеона — истинного Наполеона, императора то есть, — когда его брат путешествовал по Америке, будучи солдатом девятнадцати лет, он познакомился с богатой американской девушкой Элизабет Паттерсон и женился на ней. Вы встречали ее на балу — она была «королевой». У них родился сын, коего окрестили Жеромом в честь отца, — это с ним вы тоже познакомились на маскараде, он был обряжен оттоманским мамлюком. Когда он был еще во младенчестве, император Наполеон приказал брату оставить бедную юную жену, и по некотором сопротивлении брат его подчинился. Элизабет Паттерсон, ныне покинутая, вернулась с сыном в Балтимору; семейство сие императором так и не было признано. С тех пор они в разрыве со своей гордой родней.

— Понимаю, — ответил я. — Продолжайте, мсье Монтор, прошу вас.

— Изгоям и не помстится разыскивать меня, официального посланника правительства, как я уже сказал, ныне возглавляемого Луи Наполеоном. Но подобные преступники могут стремиться к тем, кто на ножах с фамилией Наполеонов. Да. — Рот его расслабился, а сам он несколько воодушевился, словно бы понимая, что такова ныне и его миссия. — Они вполне могли бы сие сделать, мсье.

— Вы располагаете городскими справочниками Балтиморы? — спросил я.

Он указал на полку в коридоре. Глаза его бегали, перемещаясь от двери к окну. Вопросы мои застали его, по всему видно, врасплох, но теперь мне было ясно, что в уме он уже составлял негодующий донос в полицию.

Но сие не имело значенья. Я заложил пальцем нужную страницу, затем вырвал ее. К железнодорожному депо я еще мог успеть до того, как рапорт Монтора достигнет ушей вашингтонских блюстителей закона.


И впрямь, проводника поезда, похоже, вовсе не смутило мое появленье на посадке. Из предосторожности я расположился в последнем пассажирском вагоне, а для лучшего наблюденья за окружающим открыл окно, вызвав на себя недоброжелательные взоры, когда в вагон ворвались порывы холодного воздуха. Один субъект прицельно сплюнул табачной жвачкой в опасной близости от моих сапог, но я лишь поджал ноги.

Я присматривался к малейшим признакам чего-либо необычайного, повелевая векам своим закрываться не долее чем на несколько секунд. В какое-то мгновенье, когда поезд вписывался в поворот, я заметил, как у его начала бежит мальчишка, дерзко схватившись за скотосбрасыватель — эдакое особое приспособленье локомотива, кое сгоняло с рельсов забредших на них животных, вроде овец, коров и свиней; затем, отпустив решетку, он умудрился запрыгнуть в первый вагон. Меня сие поразило, но я сказал себе, что это, должно быть, просто безбилетник. А вскоре и вовсе позабыл о мальчишке, болтавшемся перед паровозом, ибо на меня снизошел краткий сон.

Меня встряхнуло, и я проснулся, когда поезд неистово дернулся и стал сбавлять скорость, приближаясь к мосту через глубокую лощину. Я вскочил на ноги и уже собирался было осведомиться, что стряслось, когда услышал, как кто-то другой уже расспрашивает кондуктора и машиниста. Вид у кондуктора был несколько рассеянный, словно он боялся даже самого себя.

— Поезд переехал упряжь с коляской, — холодно отвечал машинист. — Из нее выбросило двух дам — и довольно сильно покалечило. Коляска вдребезги.

Кондуктор протиснулся мимо машиниста и поспешил в следующий вагон.

— Боже святый, сударь! — вскричал пассажир, оборачиваясь ко мне за поддержкой. Я отступил на пару шагов и проверил дверь товарного вагона, прицепленного к поезду сзади. Она была заперта.

Глаза мои не отрывались от лица машиниста. Я пытался вспомнить, слышал ли я вообще треск столкновенья, и проклинал себя за то, что позволил себе уснуть. Машинист казался неестественно спокоен для человека, только что побывавшего в такой жуткой аварии, где, быть может, погибли две женщины.

— Коляска разбита вдребезги, — снова произнес он и смешался, осознав, что это он уже говорил.

Я как бы ненароком заметил:

— А я столкновенья не слышал. — Разумеется, я был погружен в сон, однако попробовать все равно стоило. Возможно, они лгут? Они замедлили поезд, дабы в вагоны могла войти полиция?

— Забавно, сударь, — пробормотал пассажир передо мною. — Я тоже ничего не слышал, а ведь неспроста все в Вашингтоне отмечают, что острее слуха в городе нет ни у кого!

Сие все и решило. Я бросился к двери, пока локомотив сбрасывал пары.

— Эй, вы! А ну постойте-ка! Вы что это себе удумали? — крикнул машинист, хватая меня за руку, однако я быстро отмахнулся от него, и он запнулся о чей-то багаж. Пассажир, заговоривший со мною, в напряженьи разыгравшейся ситуации попытался было тоже остановить меня, но замер, когда в лице моем прочел, что я никаких препон не потерплю.

Распахнув дверь, я выпрыгнул на поросший травою склон, тянувшийся вдоль рельсов, и покатился вниз, в крутой изгибавшийся овраг.

 


Advertisements

17 Comments

Filed under men@work

17 responses to “Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 29

  1. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 30 | spintongues

  2. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 31 | spintongues

  3. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 32 | spintongues

  4. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 33 | spintongues

  5. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 34 | spintongues

  6. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 35 | spintongues

  7. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 36 | spintongues

  8. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 37 | spintongues

  9. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 38 | spintongues

  10. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 39 | spintongues

  11. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 40 | spintongues

  12. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 41 | spintongues

  13. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 42 | spintongues

  14. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 43 | spintongues

  15. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 44 | spintongues

  16. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 45 | spintongues

  17. Pingback: to be cont’d | spintongues

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s