Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 30

01 | 02 | 03 | 04 | 05 | 06 | 07 | 08 | 09 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29

 

31

Впоследствии мне суждено будет больше узнать о Бонапартах и их тихом житье в Балтиморе в протяженье десятков лет. Теперь я желал лишь одного — отыскать их. Я слабо припоминал, как мои родители поговаривали о каком-то давнем скандале — случившемся задолго до моего рожденья, — что разразился, когда брат Наполеона Бонапарта женился на богатейшей невесте Балтимора Элизабет Паттерсон. Брат сей давно уже вернулся к роскоши Европы. Встретиться лицом к лицу мне предстояло именно с сими американскими отпрысками легкомысленного Наполеонова брата — с Жеромом Бонапартом, коего я видел в последний раз в маскарадном костюме, с его семейством и союзниками; встретиться и понять, знают ли они тех негодяев, чье наличествование докажет мою невиновность.

Однако меня в то время особо не заботила ни семейная история Бонапартов, ни их амбиции. Сохранить себе жизнь представлялось мне делом гораздо более насущным.

Сии американские Бонапарты и их потомство преумножились и распространились по всему городу, а немалое состоянье Паттерсонов, равно как и содержание, получаемое брошенной супругой от Наполеона, позволяли им владеть множеством балтиморских домов. Первый дом, в кой нанес я визит, более им не принадлежал, однако открывшая мне дверь горничная, пухлая ирландка, повидала уж немало подобных мне заблудших посетителей и сумела направить меня в нужную сторону. Но мне все равно пришлось побродить по разнообразным городским кварталам и повыспрашивать у различных знающих людей, пока я не отыскал самую перспективную для моих целей резиденцию — один из домов, где проживали внуки Наполеонова брата: забытый внучатый племянник самого́ легендарного императора Франции и кузен, по моим грубым прикидкам, нынешнего французского президента.

После инцидента на железной дороге я вполне преисполнился уверенности, что избежал каких бы то ни было полицейских агентов из Вашингтона, однако все равно перемещался осмотрительно и методично, что, учитывая срочность моего дела, просто сводило меня с ума. При свете дня выходить в город было небезопасно. Совершив побег из поезда, я дождался прихода ночи в промозглой холодной канаве, а затем благополучно добрался до Балтиморы в крытой почтовой повозке, забившись в солому, настеленную на дне короба, вместе с несколькими слугами и спавшим коробейником-мадьяром, кой, в явных спазмах грез своих, то и дело пинал меня в живот подкованным сапогом. Возница гнал всю ночь по камням и тропам с головоломной скоростью, не уступая никакому паровозу.

Из предосторожности я подождал еще день, прежде чем отправиться по следующему адресу Бонапартов. Дом оказался пуст — вернее, в нем не обнаружилось никакой челяди, ибо на стук мой никто не отозвался. Однако я заметил, что дверь каретного сарая приотворена, и, стоя снаружи, в окне главного дома сумел различить силуэты. Подтянувшись на уступе, я прижался к окну, и мне помстилось, будто люди внутри говорят по-французски.

Когда дверь открылась, в свете с улицы я увидел двух человек отчетливей. В одном я признал того мерзавца, который чуть не убил меня на каретной фабрике, в другом — его подельника. У первого рука была на внушительной перевязи — та, кою едва не раздавило каретой, когда я ткнул в него клинком.

Третий человек, стоявший ближе к двери, вручал двум негодяям деньги, а те кивали и вскоре после удалились в каретный сарай. В третьем же человеке все выдавало их вожака. Я подождал, пока мерзавцы не отъедут от дома, после чего постучал вновь.

Человек вернулся к двери. Выглядел он представительнее своих сообщников. Не больше телом, но более приспособленный к тому, чтобы внушать уважение, а не только страх; спина у него была совершенно прямая. Какое-то мгновенье, пока он ждал, когда я заговорю, я стоял парализованный. Я пялился на него, смутно его узнавая, а он смотрел на меня в ответ.

— Господин Бонапарт, — наконец сказал я, сглотнув. — Вы — мсье Бонапарт?

Он покачал головой.

— Моя фамилия Роллен. Юный мсье Бонапарт в отъезде, в Уэст-Пойнте. Желаете оставить ему сообщенье? — Сие он скорее приказал, нежели спросил, но я отказался. Что-то в его тоне…

Я пообещал вернуться в другой раз и стал поспешно пятиться, в ужасе от того, что кто-либо из негодяев вдруг зачем-либо вернется и увидит меня в дверях. Но даже более сей возможности опасался я человека, стоявшего предо мною, — того, кто называл себя Ролленом. Он приподнял цилиндр — медленно, — пожелал мне доброго вечера, и не успел вернуть головной убор на место, как я в точности понял, где уже видел его. Встреча была столь краткой и случилась так давно, на другом краю света…

Вспомнив о ней, я постепенно, бредя по улице, осознал, как все произошло, как все оказалось взаимосвязано — от Парижа до сегодняшнего вечера. Как в сие дело оказался впутан Бонапарт. Как и впрямь от покушения на убийство в Балтиморе зависело будущее Франции…

Пока сии мысли собирались у меня в голове воедино, я ускорил шаг, однако несколько утратил бдительность, направляясь к тому пансиону, где любезный Эдвин держал комнату до моего возвращенья из Вашингтона. Неожиданно спину мне ожгло болью. Я упал лицом вниз, затем перекатился на спину. Надо мною белым мазком в небе вставала на дыбы лошадь, а на ней сидел высокий и крепкий человек. Бич в его руке вновь развернулся и на сей раз попал мне в предплечье.

— Господин Кларк, поверенный, не так ли? Вот так новость — видеть такого благородного господина в розыске за убийство. — То был работорговец Слэттер верхом на превосходнейшем крупном образчике пенсильванской лошади. Я попытался встать, но он сапогом пихнул меня в висок. Я скорчился от боли на земле и отхаркнул кровью.

Слэттер соскочил с коня и, придерживая меня на земле своим стеком красного дерева, заковал мои запястья и лодыжки в кандалы.

— Ваш срок почти истек, друг мой! За последний месяц я получил две тысячи долларов, но сие понравится мне еще больше дохода.

— Я ни в кого не стрелял! И делить мне с вами нечего! — вскричал я.

— Но дела у вас ко мне как-то раз все же были, не так ли? С тем вашим курчавеньким дружком? Нет, делить вам есть что, но не со мной. А с городом. Мне же всегда в радость оказать услугу полиции Балтиморы. — Ведущие работорговцы частенько получали от властей списки мужчин и женщин, коих требовалось арестовать, ибо многие были беглыми рабами. — Быть может, вы не откажетесь провести ночь в моем загоне с поголовьем, уже готовым к отправке, а потом уж отправитесь в полицию. Я уверен, им очень захочется увидеть вас снова: мы же все знаем, какой вы преданный любитель их породы. Возможно, и на негритосском наречьи вы с ними поговорите.

Оковы были тяжки, и мне не оставалось иного выбора — плестись за ним к его загону с рабами, куда он тянул меня на длинной цепи, не сходя с седла. Похоже, Слэттеру нравилась каждая долгая минута нашего неспешного путешествия, будто он выставлял меня напоказ тысячам зевак, хотя в действительности затопленные и темные улицы были пусты; он же то и дело оборачивался ко мне, дабы вновь и вновь насладиться зрелищем.

Я в отчаяньи глядел под ноги — и тут раздались еще чьи-то шаги. Я поднял голову, и он, должно быть, заметил, как глаза мои в удивленьи распахнулись. Быстро развернувшись, работорговец успел заметить то, что уже увидел я: фигуру человека, прыгнувшую с воплем от самой земли, дабы вышибить его из седла. Голова Слэттера со стуком ударилась о мостовую. На краткий миг он ее приподнял, но засим глаза его закрылись, и он кратко простонал, теряя сознанье. Над ним стоял Эдвин Хоукинс; он нагнулся, обшаривая карманы Слэттерова сюртука в поисках ключа от моих оков.

— Милостивый Боже! — вскричал я. — Я отчаянно рад вас видеть, Эдвин!

Извлекши ключи, он освободил меня от уз.

— Господин Кларк, — сказал он, прерывая поток моих изъявлений благодарности. — Пора делать ноги. — И он перевел взгляд на распростертую фигуру работорговца.

— Не беспокойтесь, он лишился чувств, — ответил я. — И не придет в себя довольно долго.

— Мне следует покинуть Балтимору. Тотчас же, господин Кларк. Он знал меня в юности.

И тут я понял. Если Слэттер раньше видел Эдвина и теперь узнал в нападавшем человека, коего некогда продал, или даже просто успел присмотреться и запомнил его лицо… Эдвина не только осудят, его опять вернут в рабство.

— Он видел вас?

— Не знаю, господин Кларк. Но я не могу рисковать, дожидаясь ответа. Простите меня — я долее не смогу помогать вам. Я уверен, что вы и сами теперь найдете все те улики, кои вам потребны.

— Эдвин. — Я взял его за руку. — Если б только я не выказал при нем своего удивленья! Тогда бы он не повернулся, и вам бы не пришлось рисковать тем, что он вас узнает. Вы совершили сие ради Эдгара По!

— Нет. На сей раз я сделал это для вас. — Тепло улыбнувшись, он пожал мне руку. — Вы обелите свое имя, и сие станет мне наградой. Вы должны идти дальше — ради меня. И Бог вам в помощь.

Я кивнул.

— Тогда уходите быстрее, друг мой, — прошептал я. — И по пути никому ни слова.

Эдвин растворился в уличном сумраке.

Я сковал Слэттеру руки, а ноги оставил свободными, чтобы он, придя в себя, сумел найти подмогу. Теперь он уже не смотрелся столь высоким, нежели сидя верхом; в действительности предо мною лежал убогий старик, пустоликий и с раззявленным ртом. Я же словно примерз к месту. Эдвина больше нет, и я чувствовал себя безутешно одиноким: я с тоскою вспоминал утеху визитов Хэтти в тюрьму, появленье там Бонжур и тот всплеск сил, что я получил от сих двух женщин.

На ноги меня вздернула внезапная мысль. «Бонжур!» — ахнул я про себя. Я слышал, как Слэттер начинает приходить в чувства — он издал череду стонов, — но не стал останавливаться и вновь смотреть на него. Я взобрался в седло его лошади и уже верхом отправился туда, откуда и пришел.

— Лошадь! — крикнул мне вслед Слэттер. — Эй ты! Верни мне лошадь!


Страхи мои оправдались, когда я увидел, что дверь в дом Бонапартов, кой я только что покинул, распахнута настежь. Я привязал лошадь работорговца к столбу снаружи и осмотрительно двинулся через вестибюль. Стояла тишина — нарушало ее лишь чье-то учащенное мучительное дыханье. Если и раздавались какие-то иные звуки, я все равно вряд ли бы их услышал. Все они сложились куда-то на дно моего сознанья — вместе с окружавшей меня обстановкой. Я был зачарован.

В гостиной лишь минутами, а то и секундами до моего в ней появленья, явно происходила борьба. Кресла, торшеры, занавеси и бумаги были разметаны по всему полу. Люстра на потолке еще дрожала от того, что развернулось под нею. Победитель был ясен. Над крупной фигурой Роллена стояла Бонжур; мужчина жалко потел. По беспорядку у ближайшего окна было понятно, что он пытался в него выпрыгнуть. Француженка же, хоть и вполовину миниатюрнее, удерживала его на полу: горла его касалось острие кинжала.

Взгляд его встретился с моим, и я подумал: узнал ли он теперь и меня тоже?


Я уезжал из Парижа с Огюстом Дюпоном, дабы начать наше расследованье кончины По. Ступив на борт нашего корабля, Дюпон объявил, что здесь имеется безбилетный пассажир. Сие вы помните.

«Прошу вас, мсье Кларк, — сказал мне тогда Дюпон, — убедите стюарда поставить в известность капитана нашего корабля, что на борту находится безбилетный пассажир».

«Вам не узнать того, что ведомо мне!» — возопил нарушитель, когда его обнаружили и обвинили в том, что он пытался украсть судовую почту. Тем безбилетником был Роллен. И нынче вечером в голосе его прозвучало нечто, быть может, разворошившее мою память, когда тот же человек в дверях Бонапартова особняка произнес — гораздо напористее, нежели следовало: «Желаете оставить ему сообщенье?» Но более того: он приподнял цилиндр, обнажив квадратную плешь, ненароком явленную в тот давний день у моря всем нам, когда его сбросили за борт. Именно сие зрелище заставило меня вспомнить, где я увидел его впервые.

К тому мигу, когда я обнаружил в доме Бонжур, все значенье присутствия этого человека на борту «Гумбольдта» прочно отпечаталось в моем воображеньи. Однако ж, отвечая на заданный выше мне самим собою вопрос: нет, не думаю, что он опознал меня и теперь. В тот день у моря он присматривался не ко мне.


Теперь Роллен не сводил с меня глаз — они пылали отвратительным любопытством. Ноги его были мокры и усыпаны цветочными лепестками, облетевшими на ковер из разбитой вдребезги вазы.

Бонжур огляделась. Слегка улыбнулась мне, словно ей было неловко за причиненный разор. Глядя ей в лицо, я едва ли не ощутил страсть и сожаленье ее поцелуя снова.

— Извините, мсье Кларк. — Она произнесла сие так, словно это я лежал распростертый у ее ног и молил о пощаде.

— Вы, — сказал я, расправляя плечи от постигшего меня озаренья. — Это вы меня отравили. А вовсе не полиция и не тюремщики! То были вы. Вы втолкнули яд мне в рот, когда мы поцеловались.

— Проникнув в тюрьму, я увидела, что стены лазарета уже подаются под напором потопа, — ответила она. — Я поняла, что вам удастся выбраться через пролом в канализацию, но мне следовало найти способ, чтобы вас перевели в сей лазарет. Можете считать, мсье, что я вам помогла.

— Нет, вы сделали сие не из сочувствия. Вы хотели, чтобы я вывел вас к Дюпону, дабы он нашел тех, кто стрелял в барона и кто приказал им стрелять. Вы считали, что Дюпон еще может вам помочь, а я знаю, где он скрывается.

— Мне хотелось того же самого, что и вам, мсье Кларк. Отыскать истину.

— Прошу вас, — взмолился человек на полу. Бонжур жестоко ударила его ногою в живот.

Я смотрел, как мужчина извивается от боли. Затем сделал шаг ближе.

— Бонжур, сие ничего не даст. Теперь их может арестовать полиция.

— Полиции я не доверяю, мсье Кларк.

Человек подавился очередной мольбою о пощаде и жалко задрожал.

Бонжур присела на корточки, поудобнее размещая лезвие кинжала у горла несчастного.

— Уходите, — велела мне она, указывая на дверь.

— Вы не обязаны барону возмездьем, мадмуазель, — сказал я. — Свой долг перед ним вы исполнили, обнаружив человека, распорядившегося о его убийстве. Прикончить сейчас этого мерзавца — значит лишь погубить свою жизнь. Вы будете вынуждены бежать, как вам уже доводилось и ранее. К тому же, — добавил я, — единственным свидетелем сему преступленью остаюсь я. Меня вам тоже придется убить.

Меня изумило, когда Бонжур, сперва намертво замерев в размышленьи, медленно затем оборотилась ко мне, и в уголке ее глаза я заметил слезу. В лице ее отразилось нечто похожее на истинную нежность. Она робко шагнула ко мне, словно перепуганная лань. Казалось, она затаила дыханье, когда с тишайшим стоном закинула руки мне на плечи. Но сие, меж тем, объятьем помстилось мне меньше, нежели когда тела наши сплелись воедино среди парижских фортификаций. Ныне же ей скорее требовалась поддержка, и я стоял неколебимо, как столп.

— Бонжур. Все исправится. Мы себе помогали сами. Давайте я теперь помогу вам. — На сих словах она оттолкнула меня, словно это я привлек ее к себе. Я едва не рухнул на софу. Из глаз ее пропало прежнее обещанье нашей с нею грядущей встречи.

Француженка выронила кинжал и, в последний раз обозрев то, что сотворила с комнатой, принялась свирепо пинать распростертого на полу человека в лицо. После чего выбежала вон. Я перевел с облегченьем дух: она его не убила. Однако отказаться от сего замысла заставил ее отнюдь не мой краткий монолог. Подступив ближе к тому месту, где, съежившись трупом, лежал Роллен, я заметил то, что привлекло взор Бонжур: одним из предметов, сметенных на пол при их борьбе, была утренняя газета. На первой полосе ее сообщалось о смерти на больничном одре таинственного французского барона.

Работорговец не ошибся, как я первоначально полагал: меня действительно разыскивали уже за убийство. Бонжур же, со своей стороны, судя по всему, вдруг почувствовала, что со смертью барона ее обязательство за него отомстить как-то перегорело и растаяло: быть может, прежняя воровка в ней поняла, что награда за сие — его честь — исчезла теперь неискупимо. Наверное, для поистине преступного ума чести не существовало посмертно; посмертно не продолжалось ничего — ни рая, ни преисподней для тех, кто стремился взыскать сих территорий на земле. Или же, быть может, в сравненьи с истинною скорбью все прочее бледнело. Какова бы ни была причина, о мести своей Бонжур позабыла.

Я склонился к Роллену и обнаружил, что он без чувств, но ранен лишь поверхностно. Я перевязал его раны лоскутом ткани, оторванным от бахромчатой занавеси. Затем, перед самым уходом я нашел умывальник, дабы постараться смыть с рук его кровь.

Рассудок мой живо вращался вкруг того, что я только что узнал. Хоть к пониманью произошедшего я и двигался семимильными шагами, никаких улик против людей, убивших барона, у меня до сих пор не было. Я не владел ничем, способным убедить полицию в том, что я нынче открыл. Даже если б я дождался возвращенья мерзавцев в особняк Бонапартов, они бы, ничуть не усомнившись, со мною покончили. Да и таков наверняка был бы первый приказ Роллена, едва он вернулся бы в сознанье. Полиция желала арестовать меня; пошли я за ними, никакой защиты бы у меня все едино не осталось.

И я навеки останусь «человеком, который убил подлинного Дюпена». Именно так и станут думать люди. Я был уничтожен. Меня повесят за чужие грехи, и в тот миг я даже не мог постичь, чьи — тех негодяев или Дюпона? Хуже всего: я позволил сей разыгравшейся свистопляске навсегда предотвратить разрешенье кончины По.


С такими мыслями бродил я по улицам Балтиморы, лишь изредка останавливаясь передохнуть. Я ходил, пока не забрезжила заря, затем взошло солнце, а я по-прежнему был на свободе.

— Кларк?

Я обернулся. И только теперь осознал, что скитанья мои привели меня к одному из городских околотков, посему, как вы можете себе вообразить, я не особо удивился, узрев то, что я узрел.

— Офицер Уайт, — сказал я, а затем поздоровался и с его канцеляристом.

Когда они меня схватили, я опустил голову и в легком ошеломленьи уставился на брызги крови, что признаньем вины пятнали рукава и пуговицы моего драного пальто.


Advertisements

16 Comments

Filed under men@work

16 responses to “Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 30

  1. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 31 | spintongues

  2. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 32 | spintongues

  3. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 33 | spintongues

  4. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 34 | spintongues

  5. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 35 | spintongues

  6. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 36 | spintongues

  7. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 37 | spintongues

  8. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 38 | spintongues

  9. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 39 | spintongues

  10. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 40 | spintongues

  11. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 41 | spintongues

  12. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 42 | spintongues

  13. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 43 | spintongues

  14. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 44 | spintongues

  15. Pingback: Мэттью Пёрл–Тень Эдгара По 45 | spintongues

  16. Pingback: to be cont’d | spintongues

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s