bout of books

вчера улетело издателю вот это, многострадательное. переводил Митя Коваленин. выйдет когда-то очень скоро, учитывая то и это:

Colorless Tsukuru Tazaki and His Years of PilgrimageColorless Tsukuru Tazaki and His Years of Pilgrimage by Haruki Murakami
My rating: 5 of 5 stars

Вопреки мнению общественности, что сэнсэй каждую книжку пишет все хуже, могу сказать вот что. Это не так. В «Бесцветном» он трогает психологический нерв такой тонкости, что невооруженным глазом он и не виден, — и делает это так, как многие нынешние писатели и не мечтают, потому что им не приходит в голову, что об этом можно мечтать. Да и в любом случае, видали мы, к чему приводят такие мечты. А нерв этот отзывается натянутой струной, и чтобы услышать этот тонкий звук, лучше обладать развитым слухом.

Вот живет обычный «маленький», «простой», больше того — никакой человек. Никакой от слова «совсем». Мы с вами. Не дурной, не хороший, не тупой, не творческий. Как-то существует, дрочит на прошлое, стареет. И вдруг неким образом выясняется, что эта его «никаковость» (ну или бесцветность, если использовать оперативно-тактическую терминологию Мураками), глубокая и внутренняя, обладает некой реальной силой, вполне, заметим, смертоносной. Сэнсэй этого «нас-с-вами» помещает в свой обычный мир, пространство, населенное призраками, снами и мифами, где, в общем, не уютно никому. И все не то чтобы стало плохо — особо хорошо никогда не было, — но возникли вопросы. Делать-то что? Как быть? Как жить дальше? И надо ли? А будь я «каким-то» — лучше было бы? И так далее.

Конечно, на все эти вопросы сэнсэй ответов не дает. Он моралист, но без морали. Вернее, мораль (как и версия прочтения) здесь у каждого наверняка будет своя. Роман этот, конечно, «чеховский» и «достоевский», но там, где любой русский классик читателя своего мордой да в говно, чтоб не осталось ничего недосказанного, ну или за шкирку да к благодати, а то вдруг не дойдет, сэнсэй этого самого читателя оставляет болтаться в своем пространстве без страховок и костылей. Я уже предвижу отзывы «обычных читателей» в духе «ничо не понял», «что это было?» и «кто убил-то?». Да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с.

И дело тут не в том, что на вечный вопрос «что делает человека человеком?», что отличает его от деревьев, минералов и котиков, ответить не просто непросто, а и зачастую невозможно, а в том, что — зачем? Сама постановка такого вопроса уже отличает человека мыслящего от человека немыслящего (про панд и сов я не знаю). Все наши ответы, как бы ни раздували мы (а особенно — некоторые писатели) щеки, будут либо неполны, либо манипулятивны, либо прямыми враками. Скажете, русские классики, по легенде проникшие в человеческую душу глубже некуда, вас не наебали? Да в их мороке вы живете до сих пор. Сэнсэй хотя бы играет с вами честнее. Он просто порядочнее толстых и достоевских — и, я бы решил, умнее чеховых.

Роман этот — опять очень японский и очень мифологичный, даже там, где автор разражается «редакционными отступлениями» в духе производственного романа. В нем опять нет ничего случайного, несмотря на его кажущуюся простоту и обыденность, включая ритуальную банальность повседневных действий. И есть смысл внимательно следить в нем за погодой.

тематический саундтрек:


другие наши занятия:

A Frolic of His OwnA Frolic of His Own by William Gaddis
My rating: 5 of 5 stars

парный роман к JR. парный – в смысле они как пара дуэльных пистолетов, и оба – в виски читателю.

 

 

 

Agapē AgapeAgapē Agape by William Gaddis
My rating: 5 of 5 stars

Гениальная повесть — «завещание» Гэддиса. Разлагающийся человек в разлагающемся мире, разговаривает на равных с «мертвыми белыми мужчинами», как Херцог Сола Беллоу, залипает мозгом на причудливых мелочах и деталях, как у Николсона Бейкера, говорит толпе все, что о ней думает, не стесняясь в выражениях, как… как нам нравится, в общем. Ну и да, оттенки Томаса Бернхардта, конечно. Перед смертью уже терять нечего, весь мир — твоя песочница. И сам ты рассыпаешься, как песок в ней, и культура, и цивилизация вокруг. А в своем крайнем состоянии ворчливости ты можешь только неистовствовать на приход энтропии, сколько хватит сил. Очень симпатичное состояние, такое, наверное, может нравиться только с возрастом.

А (среди прочего) умирает не просто «высокое искусство» (как бы ни опошлили эту фразу детский писатель Чуковский) — в механизации средств его воспроизводства и самим принципом его воспроизводимости — отмирает человеческое, уникальное. Мы жалеем о невоспроизводимости всякого уникального акта творения прекрасного, огорчаемся, что лично не можем свидетельствовать каждому такому акту, но отдаем себе отчет, что это физически невозможно — и в этом, наверное, частичка нашей смерти, в смирении перед этим. А вот Гэддис не смирился, его персонаж на смертном одре — как прекрасный Дон Кихот.

The Rush for Second Place: Essays and Occasional WritingsThe Rush for Second Place: Essays and Occasional Writings by William Gaddis
My rating: 5 of 5 stars

И почти 20 лет после смерти Гэддис продолжает оставаться невероятно актуальным — и не только в Штатах притом, не столько там, сколько на этих территориях. В Штатах традиция социокультурного осмысления, в общем, не прерывается, хоть и остается уделом «мыслящего гетто», а тут ее, похоже, и не было никогда. И совершенно непонятно, кто в этой стране будет читать Гэддиса, тем паче — понимать его, тем паче — сейчас, потому что он говорит о вещах, и близко не прилегающих к радарам русского «мыслящего меньшинства». Становится как-то горько и обозленно понятно, что Россия не просто отстала от цивилизации, отставание — оно же линейно, есть иллюзия, что можно догнать (и «перегнать», ха-ха), а на самом деле — нет. Россия — на обочине цивилизации, видимо, всегда там была, и никакого «особого пути» с этой обочины нет. Все разговоры об этом «особом пути», даже самые искренние — они от безысходности, от обиды. А народ — если он даже тексты Пинчона воспринимает так, как мы наблюдаем… чего уж тут.

William GaddisWilliam Gaddis by Steven Moore
My rating: 4 of 5 stars

Неплохой, но не исчерпывающий комментарий к трем первым романам Гэддиса. Хорошее дополнение к расширению реальности его текстов.

 

 

The Letters of William GaddisThe Letters of William Gaddis by William Gaddis
My rating: 5 of 5 stars

В битой вселенной Керуака Гэддис — фоновый персонаж, статист из массовки, но по его письмам 40-х годов матери можно узнать (и понять, главное) о битниках больше, чем из романов Керуака. Я постараюсь избежать спойлеров, но это поколение выдергивало себя с корнями из тогдашнего американского «образа жизни» (война, конечно, помогала — сначала одна, потом другая), и по этим текстам хорошо видно, в каком состоянии ума пребывала 20-30-летняя молодежь. И что из этого получилось. Потому что битники — это не секта, как нам иногда видится, это сдвиг парадигма, поворот сознания. Гэддиса же никто битником, насколько мне известно, никогда не считал (а было бы интересно взглянуть на него так — ну потому еще, и что корни Томаса Пинчона — там же; они, кстати, с Гэддисом никогда не встречались, вопреки распространенной легенде о совместной выпивке где-то в Лонг-Айленде), но его одиссея — скитания по Америкам, заработки, лечение загадочной «тропической болезни», переписка с мамой, бесконечные посылки с вещами, заметками и книгами и одержимая работа, стремление выплескиваться на бумагу (другой среды тогда просто не изобрели) — совершенный бит. Только Гэддис остался впоследствии гораздо более упорядоченным в доминирующем модусе высказывания (просодия у него не «боповая», иная, хоть и тоже музыкальная, а хаос и энтропию он запечатлевал на бумаге едва ли не убедительнее Керуака). Романы же его — такая же изнанка и развитие бита, как у Пинчона, хотя с Керуаком у Гэддиса гораздо больше общего, чем с Пинчоном, несмотря на похожесть с последним по дисциплине и наполненности высказывания, традиционно принимаемым за «трудность»).

Но это — начало. Потом — жизнь вполне оседлого писателя (амплитуда его странствий была не так привольна, как у Керуака, но в СССР в середине 80-х он побывал, надо бы найти свидетельства), стремившегося к собственному литературному идеалу (и обретшему его в итоге) – Илье Ильичу Обломову, с финансовыми трудностями, техническими и корпоративными заказами, некоторой работой на ЮСИА (я не знал), непониманием безмозглой критикой, неприятием тупой публикой, паразитизмом и саботажем издателей. Все как у нас. Оторваться от этого эпистолярного нарратива, составленного ведущим гэддисоведом Стивеном Муром, невозможно, я пробовал. Дети, жены и друзья прилагаются. Алкоголизм тактично остается за кадром. Очень рекомендую: картина всей американской литературы после этих писем обретает еще большую связность и глубину.

The Griff: A Graphic NovelThe Griff: A Graphic Novel by Christopher Moore
My rating: 4 of 5 stars

вполне милая ебанина

 

 

 

Красная ниточкаКрасная ниточка by Сергей Жемайтис
My rating: 3 of 5 stars

тоже в детском саду мне ужасно нравилась. читал раз сто, сейчас, правда, ничего не помню

 

 

 


с кино как-то не выходит:

 


Advertisements

2 Comments

Filed under just so stories, men@work

2 responses to “bout of books

  1. Мур совсем недавно выпустил Expanded Edition, (ISBN: 1628926449) тоже самое, но добавлены главы о Frolic и Agape. А в мае выйдет биография: Nobody Grew but the Business: On the Life and Work of William Gaddis by Joseph Tabbi.

    Like

    • о, это утешительно, я не знал. к био я, правда, пока не готов, хотя у Тэбби хороший послужной список как у пинчоноведа

      Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s