our night shifts

Дом скитальцевДом скитальцев by Aleksandr Mirer
My rating: 2 of 5 stars

Написано весьма небрежно — такое ощущение, что в 70-х о редакторах и не слыхали, по крайней мере в «Детгизе». Это первое впечатление, от которого невозможно отлипнуть с первых же строк.
Но раздражает, конечно, не только и не столько это упражнение для начинающих редакторов («вычеркни лишние слова и посмотри, что останется»), сколько вынужденно (это я понимаю, мы же реалисты) укоренившееся понятие эпохи о том, вся нежизнеподобная литература в СССР — детский удел. И не передать словами, как же заебали эти простые советские мальчишки и девчонки, развитые не по годам, но удивительно тупые в том, что касается всего за пределами их задних дворов, подвалов и, блядь, голубятен.
Понятно, что ход был беспроигрышен: в конце всегда можно приписать, что в этом месте главный герой увернулся от шестиногого семихуя с Фиты Носорога, упал с кровати и проснулся, потому что в нашей советской жизни никаких марсиан и похитителей тел быть не может, а есть лишь борьба за сенаж и надои. Мирер, правда, чуть поумнее и конец романа у него не такой идиотский, но не на много. Некоторая прелесть «стремительного домкрата», примиряющая нас с винтажной бульварной литературой начала ХХ века, в этом тексте тоже присутствует, но и ее, с другой стороны, немного.
Первая часть «Дома скитальцев» (не очень понятно, почему такое название) представляет собой мэш-ап «Вторжения похитителей тел» и повестей Владислава Крапивина с незначительными отступлениями от рецептов. Вторая часть — гибрид космооперы в декорациях Оруэлла с обилием тех самых стремительных псевдонаучных и псевдотехнических домкратов и невнятного шпионского триллера с переодеваниями. Идеологии в романе — аннотация не врет — действительно никакой, кроме того, что советские мальчишки не бросают советских девчонок в космосе одних, а границы нашей великой родины должны оставаться девственно нерушимыми. Разве что действия советской армии и контрразведки показаны до пристойного откровенно: это куча идиотов, которые действуют соответственно — как куча идиотов: сначала всё окружить и ебнуть атомной бомбой по райцентру, потом разберемся (неудивительно, что пришельцы съебались, уж они-то не идиоты, тут любой бы съебался). А, ну и про контрразведку — отдельная песня: главный штирлиц оказался в Берлине 1942 года после двух курсов инъяза и школы то ли парашютистов, то ли диверсантов. Его не раскрыли. Это самое смешное в романе. Разведка и армия у нас до сих пор таковы, судя по результатам.
Моя самая большая грусть после чтения: то, что роман с даты своей публикации совершенно не удержал никакой воды. То, что годилось как вторичная и несамостоятельная «осетрина второй свежести» в начале 1970-х (ну кто смотрел тогда «Вторжение похитителей тел»?), совершенно не канает теперь. Исходя из пагубной необходимости советской фантастики, автор писал для 15-летних примерно подростков, и при этом сам был таким. Поэтому нам все и показывают глазами 15-летнего подростка. Наверное, в 1970-х это было круто и могло сдвинуть сознание. А сейчас — вполне дурацкий артефакт эпохи глубокого застоя.
Но зададимся вопросом — если б в те времена нам выдавали не по две-три книжки качественной (хоть и местами изуродованной переводчиками и цензурой) научной или даже псевдонаучной фантастики в год, по оценкам некоторых экспертов, а не купировали процесс обмена литературной информацией, — понавылазило бы ли это все вот это вот, которое пишет нынешние книжки, читает их и голосует за упырей во главе страны? Это честный вопрос, я не знаю на него ответа. Потому что формулу воздействия того, «какие книжки ты в детстве читал», на твои дельнейшие поступки, увы, никто пока не открыл.

У меня девять жизнейУ меня девять жизней by Aleksandr Mirer
My rating: 3 of 5 stars

Читано в детстве, в какой-то «Пионерской правде» с продолжением. Что эта повесть там делала, до сих пор не очень понятно: как это могли оценить пионэры? Идея с экологически-дружелюбным симбиотическим мироустройством, управляемым биокомпьютерами (хоть и сбрендившими) не нова, конечно, но притягательна, хотя все заканчивается и безысходно, в чем наблюдается жизненная правда. В части экологии социума повесть — смутно антисоветская, чем и симпатична (в частности — прекрасные размышления о том, где взять столько не-алкашей и не-мещан, чтобы на всех детей хватило учителей). Однако написано небрежно и торопливо. Видимо, это особенность всех фантастов средней руки.

ПарабеллУмПарабеллУм by Лев Повзнер
My rating: 5 of 5 stars

это неимоверно прекрасно – крутейший наив и жесткач на грани платоновского косноязычия, помноженный на виртуозную звукопись обэриутов

The CobwebThe Cobweb by Neal Stephenson
My rating: 5 of 5 stars

В очередной раз — нет ничего лучше туго скроенного политико-шпионски-конспирологического триллера о людях, которые занимаются своим делом и при этом знают, что делают (это не тавтология, а не сильно очевидное по нынешним временам уточнение). Мило и весело, картинки из жизни закулисья американской администрации очень знакомы.

The Diamond Age: or, A Young Lady's Illustrated PrimerThe Diamond Age: or, A Young Lady’s Illustrated Primer by Neal Stephenson
My rating: 4 of 5 stars

«Алмазный век» я читал, когда он только вышел, и ни о каких переводах на русский речи еще не было, но не помню, чтобы что-то запомнил про эту книжку — ну, т.е., она конечно смутно поразила воображение, но контекст, как я сейчас понимаю, был не тот. Потому что читалась она как «научная фантастика», а проходить в голове ей лучше совсем не по этой категории. Сейчас понятно, что за минувшие 20 лет вся эта прогностика слущилась — осталась псевдоанглийская литературная сказка, и на таких условиях роман и стоит воспринимать, мне кажется. В тот момент, когда литература попадает под жанровый ярлык «фантастики», она успешно устаревает, о каким бы периоде предполагаемой истории ни шла речь. Ну, т.е. если литература в этой работе действительно присутствует. Тут как раз этот случай. «Алмазный век» имеет больше смысла читать, когда это уже не фантастика.
Хотя, конечно, в смысле литературы роман Стивенсона — не без недостатков, конечно. Иногда он тороплив и пунктирен, автор явно торопился донести до читателя все свои придумки про нанотехнологии, медиа-гаджеты и те или иные разновидности интернетов, — в ущерб сюжету, который местами питается из обстоятельных нарративов Дикенза или кого ни возьми. Конец у него тоже скомкан и намеренно, я подозреваю, мета-ироничен. Сам по себе, конечно, это роман взросления и становления, а также освобождения и отчасти — того, что за неимением нормальных русских слов можно назвать «woman empowerment» (юная героиня — вообще благодатный элемент, как мы знаем от Льюиса Кэрролла). В общем, образцы для подражания у Стивенсона тут были что надо. И литературная фантазия у него вполне получилась.
В первую очередь — потому, что происходит действие на обломках национальных государств, и даже в смысле прогнозов это одна из самых красивых идей Стивенсона. «Филы» представляют собой культурно-архетипические анклавы, в которые можно вступить более-менее без национальной аффилиации, лишь дав клятву верности некой умозрительной идее, подписавшись на определенные стиль жизни и мировосприятие. (Только жаль, конечно, что нам не показали ниппонцев или индустанцев.) В общем, «филы», как нам сообщает их название, — это по любви, в немалой степени — по любви к литературе: викторианской, китайской, другим. Не вполне, конечно, рай библиофила, но недаром «букварь» там все-таки имеет форму книги, хоть и вполне себе «макгаффин».
Разбирать «Алмазный век» на составляющие литературной сказки (не обязательно, кстати, английской, викторианство там — просто могучий фетиш, хоть нам и нравится) можно долго и наверняка уже делалось не раз. Отметить стоит только одну черту родства: в этом «ином мире, где повсюду волшебство», роль магии выполняет криптография — некая мистическая сила, которой примерно все покоряется, но постичь ее простым смертным героям невозможно. Довольно забавно, с одной стороны, но ведь правда — нас всегда будет влечь к себе тайна. И мы всегда будем стремиться так или иначе повышать степени своей свободы.

The Russian Far East: A HistoryThe Russian Far East: A History by John Stephan
My rating: 5 of 5 stars

Единственная на всем белом свете история Дальнего Востока России — с VII века до н.э. до начала 1990-х. Попытка академика Крушанова — не в счет, она а) так и не завершилась, б) был весьма тенденциозно советская, а тут все хорошо (и автор грамотно работает с мифами и тенденциями исторического восприятия — из чего можно сделать вывод, что никаким текстам по истории, конечно, верить нельзя, непременно наврут или исказят в угоду господствующему тренду; но Стивену все скорее удается, ему-то что, он на Гаваях), автора заносит в глупости только иногда (Чехов, участвующий в закладке фундамента Музея ОИАК, старший Янковский, сбегающий с молодой женщиной в Сочи, «ликбазы» — всего штук пять-шесть такого я нашел).
Что немаловажно: раньше у меня было стойкое ощущение, что до революции в регионе было все интересно, происходила движня, а вот после 25 октября 1922 года, с приходом красных, история закончилась, воцарился сплошной бетонный монолит и ничего не только интересного, но и вообще ничего — не происходило. Стивен это мое детское представление успешно развеял: в его историческом нарративе главное место занимает, конечно, не борьба за повышение надоев и не заготовка сена и сенажа, а борьба различных течений мысли касаемо управления и существования ДВ. Не передать словами, до чего это ценно — а все потому, что подходит он к вопросу изнутри, т.е. главное для него — сам регион, а не «история отечества», навязшая в зубах со школьной скамьи. По крайней мере, раньше мне такие книжки не попадались, тем паче — не тенденциозные, а может, и нет таких в природе: в трудах краеведов история ДВ непременно вписана в контекст «решений партсъездов», которые никакого отношения к происходившему «у нас» не имели и вообще неплодотворный способ читать историю.
Стивен же показывает борьбу элит и «сетей» — она выходит на первый план и превращает советскую историческую помойку в связный и трагический нарратив, наглядно показывающий, что у «советского эксперимента» шансов на успех не было. Основные концепции властной доминанты в регионе — членимость памяти и развитие осадного менталитета, которые вместе с балканизацией управления бюрократизацией всего остального (в советские времена — при царях-батюшках-то минимальный шанс был, хоть и там все складывалось непросто) не оставляли местному населению ни малейшей возможности к нормальной жизни в цивилизованном окружении. Население выживало (и в 90-е там я сам был тому свидетель) не благодаря, а вопреки, но такова, видимо, судьба всех фронтиров.
А ДВ-фронтир, как мало какой другой, стал трагическим заложником биполярности ХХ века. Трагичность эта скорее незаметна, в отличие от территорий, например, Больной Игры, поскольку до сих пор остается изолирована от карты мира. Биполярность же вообще выгодна только властным элитам, что прекрасно до сих пор видно по «деятельности» нынешней кремлевской крысы-провокатора. Проигрывает здесь только население.
Расклад поэтому у нас и до сих пор таков: действие исторического нарратива Стивена заканчивается началом 1990-х, прошла четверть века, но мало что изменилось (ну, кроме мостов во Владивостоке, да отданного острова Тарабарова) — центральная власть по-прежнему некомпетентна, местная власть по-прежнему ворует, а население безынициативно, ибо развращено исторической зависимостью от «центра». Еще в прошлом году у меня на глазах вполне вменяемый и вроде бы болеющий за регион молодой приморский журналист на полном серьезе спрашивал у клоуна, назначенного «министром по развитию Дальнего Востока», когда тот даст региону денег (вместо того, чтобы самому дать безмозглой буратине по ебалу).
Ведь ясно же — для дальневосточником их дальневосточная identity гораздо сильнее «русской» или какой другой: к тому же, даже при выделении в собственную территориально- (не национально-, боже упаси) государственную сущность, никакой русскости (удэхэйскости, корейскости) ни у кого никто не отнимет, а вот дальневосточность сильно укрепится. Кричать же (до сих пор, блять!) про исконную русскость этих земель и преданность российской государственности — не только признак душевной немощи, но и заведомая ставка на давно сдохшую лошадь, в которую Россия превратилась за последние 15 лет окончательно.


смотреть же нам что-то некогда, разве что вот это

все очень мило, несмотря на лоу-тек, скверную актерскую игру и нарисованные от руки компьютерные мультики. Форд Префект – отличный, похож на музыкального критика Андрея Бухарина. халат на Артуре Денте – уникальный, заставляет к нему присматриваться очень пристально. прекрасное камео самого Дагласа Эдамза, возвращающегося в пра-море


продолжение истории про попу Агнеты и редкое видео

Advertisements

Leave a comment

Filed under just so stories

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s