our parallel reading

Jubilee Hitchhiker: The Life and Times of Richard BrautiganJubilee Hitchhiker: The Life and Times of Richard Brautigan by William Hjortsberg
My rating: 5 of 5 stars

Биография детальная и тщательная — а оттого и трудная, даже мучительная. Материал Хьёртсберг собрал громадный, выстроил его без деления на «важное» и «неважное» — для него в жизни покойного друга и соседа явно важно все. Книга написана как бы без особой драмы и «литературщины», порой свойственной биографическому жанру, — сам сюжет жизни Бротигана есть и драма, и литература (ну, или в этом Хьёртсберг нас как бы убеждает). Редактуры там, правда, похоже, тоже не было, опечатки и описки присутствуют в некотором количестве.
Эта запись жизни «как есть» с ее богатейшим фактическим материалом вправлена в общее полотно «времен Ричарда Бротигана» — и вот это, я должен сказать, крайне ценно. Наша мозаичная картина середины и второй половины ХХ века в литературе Америки получает множество недостающих кусков. Ведь мы же привыкли к узде хронологии, в нас ее вбивали еще на уроках в средней школе, привыкли к ярлыкам «канонов», которые нашему сознанию прививали на лекциях в высшей. А тут фигура, которая избегала всех и всяческих ограничений — что хронологических, что жанровых. Периоды приходили и уходили, а Бротиган оставался в Сан-Франциско (ну и в Монтане и Токио немножко). Как будто сам с ним в Сан-Франциско пожил, читая эту биографию. Там, к тому же на каждом шагу — радость открытий: ух ты, с (имярек) он тоже был знаком, а с таким-то бухал, а к тому-то от него ушла очередная подруга…
Одна из странностей текста Хьёртсберга и жизни Бротигана — ритуальное внимание к еде и ценам на все. Ну цены — понятно, Бротиган вышел из нищеты и вернулся в бедность (период его финансового благополучия был достаточно краток). С едой занимательнее: судя по всему, у Бротигана была (недиагностированная, похоже) гипогликемия — на фоне прогрессирующего алкоголизма, конечно, но и сама она не способствовала. Отсюда его раздражительность, дефицит внимания (отразившийся и на литературном стиле, конечно), резкие перемены настроения, депрессия и прочие особенности характера.
Особенную жуть текст набирает под конец (хотя и начало — последствия его самоубийства — вполне макаброво), когда от Бротигана отлущиваются друзья и знакомые, он все больше утрачивает адекватность… В общем, по обстоятельности книга Хьёртсберга вполне сопоставима с гениальной био Джойса (Ричарда Эллмена). Но не приведи господь, чтобы нашу жизнь потом кто-нибудь так описывал.

Footnotes from the World's Greatest Bookstores: True Tales and Lost Moments from Book Buyers, Booksellers, and Book LoversFootnotes from the World’s Greatest Bookstores: True Tales and Lost Moments from Book Buyers, Booksellers, and Book Lovers by Bob Eckstein
My rating: 5 of 5 stars

отличный bookstore porn, прекрасные картинки и потешные истории. самое милое дело отдохнуть вечером и понять, что во многих магазинах там бывал, хотя российских нет ни одного

Владивосток: прогулки в прошлое. Французские страницыВладивосток: прогулки в прошлое. Французские страницы by Нелли Мизь
My rating: 5 of 5 stars

еще одна роскошная подборка маргиналий к истории родного города от премьерного краеведа. обильные цитаты из документов показывают все великолепие старого русского канцелярита – они достигают высот подлинной литературы и наглядно демонстрируют убожество нынешнего “делового стиля”. a must.

Literature Against Criticism: University English and Contemporary Fiction in ConflictLiterature Against Criticism: University English and Contemporary Fiction in Conflict by Martin Paul Eve
My rating: 4 of 5 stars

Как ясно уже из названия с подзаголовком (о что бы мы делали без академической манеры давать спойлеры уже в названии), перед нами — разбор причудливых отношений литературы с критикой и академией. Ив — мыслитель глубокий и интересный, идеолог нового самиздата, изучатель Пинчона, поэтому его заход на особенности чтения и читательско-критически-академического восприятия (в том числе и на общее стремление читать как можно меньше) заслуживает всяческого внимания. Тем паче что для примеров он берет «романы опыта», энциклопедические, интертекстуальные, в общем, все, что мы любим — т.н. «трудное чтение». Ну и само его исследование — типичный пример академической метафикции: треть времени и места он посвящает объяснению того, что сам же и пишет.


  

  

  

последний-то я давно посмотрел, но тут постер вот появился, пусть будет


Advertisements

Leave a comment

Filed under just so stories

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s