Virginia Woolf 02

01


Действие первое
ХИХАНЬКИ ДА ХАХАНЬКИ

На сцене темнота. Удар в парадную дверь. Слышен смех МАРТЫ. Дверь открывается, включается свет. Входит МАРТА, за нею — ДЖОРДЖ.

МАРТА: Господи

ДЖОРДЖ: …Шшшшш…

МАРТА: …бож-же мой…

ДЖОРДЖ: Бога ради, Марта, уже два часа…

МАРТА: Ой, Джордж!

ДЖОРДЖ: Прости меня, конечно, только…

МАРТА: Ну и клуша! Что ж ты за клуша такая.

ДЖОРДЖ: Поздно уже, знаешь? Поздно.

МАРТА [оглядывает комнату. Подражает Бетти Дэйвис]: Ну и свалка. Эй, откуда это? «Ну и свалка!»[1]

ДЖОРДЖ: Откуда я знаю, откуда…

МАРТА: Ай, ладно тебе! Откуда? Ты же знаешь

ДЖОРДЖ: …Марта…

МАРТА: СКАЖИ, ОТКУДА, БОГА РАДИ?

ДЖОРДЖ [устало]: Что откуда?

МАРТА: Я только что тебе сказала; только что. «Ну и свалка!» А? Откуда это?

ДЖОРДЖ: Ни малейшего понятия, о чем…

МАРТА: Дундук! Это же из какой-то картины Бетти Дэйвис, ёшкин кот… какой-то йепопеи «Братьев Уорнер»…

ДЖОРДЖ: Чтоб я помнил все картины, которые…

МАРТА: Да никто тебя не просит помнить все йепопеи «Братьев Уорнер»… одну всего! Одну-единственную епопеечку! Там у Бетти Дэйвис в конце перитонит еще… она там всю картину еще такой парик дыбом носит, а потом у нее перитонит, а она замужем за Джозефом Коттеном[2] или чего-то типа…

ДЖОРДЖ: Кого-то…

МАРТА: …кого-то… и ей все время хочется в Чикаго, потому что она влюблена в того актера со шрамом… Только она болеет — и садится перед своим трюмо…

ДЖОРДЖ: Какого актера? С каким шрамом?

МАРТА: Да не помню я, как его звать, господи ты боже мой. Как та картина называлась? Я картину вспомнить не могу. Она еще у трюмо сидит… а у нее перитонит… и помадой красится, но не может… и та у нее по всему лицу… но все равно потом едет в Чикаго, и…

ДЖОРДЖ: «Чикаго»! «Чикаго» называется.

МАРТА: А-а? Что… что называется?

ДЖОРДЖ: Картина… называется «Чикаго».

МАРТА: Бож-же праведный! Ты вообще ничего не соображаешь? «Чикаго» — это оперетта была в тридцатых, в главной роли там мисс Элис Фей[3]. Ты вообще ничего не соображаешь?

ДЖОРДЖ: Ну, это, наверное, еще до меня было, но…

МАРТА: Кончай! Хватит уже, а? Картина эта… Бетти Дэйвис домой возвращается, у нее в бакалее был трудный день…

ДЖОРДЖ: Она в бакалее работает?

МАРТА: Она домохозяйка; за покупками ходила… и вот с покупками домой возвращается, заходит в скромненькую такую гостиную скромненького такого домика, куда ее скромненький Джозеф Коттен поселил…

ДЖОРДЖ: Они женаты?

МАРТА [нетерпеливо]: Ну да. Женаты. Друг на друге. Клуша! И вот она такая входит, покупки кладет — и говорит: «Ну и свалка!»

ДЖОРДЖ [пауза]: А.

МАРТА [пауза]: Недовольная такая.

ДЖОРДЖ [пауза]: А.

МАРТА [пауза]: Ну как же картина-то называется?

ДЖОРДЖ: Я правда не знаю, Марта…

МАРТА: Ну так подумай!

ДЖОРДЖ: Солнышко, я устал… поздно уже… и кроме того…

МАРТА: Даже не знаю, с чего тебе так уставать… ты же весь день ничего не делал; ни занятий у тебя не было, ничего…

ДЖОРДЖ: Ну вот устал… Если бы папаша твой эти чертовы ночные оргии по субботам все время не закатывал…

МАРТА: Какой же ты бедняжечка, Джордж…

ДЖОРДЖ [ворчит]: Ну уж какой есть.

МАРТА: Ты ничего не делал; ты никогда ничего не делаешь; никогда не общаешься. Только рассиживаешь и болтаешь.

ДЖОРДЖ: А чего ты от меня хочешь? Чтоб я себя вел, как ты? Мне что — ходить весь вечер и реветь ослом, как ты?

МАРТА [ревет]: Я НЕ РЕВУ ОСЛОМ!

ДЖОРДЖ [тихо]: Ладно… не ревешь.

МАРТА [обиженно]: Я не реву.

ДЖОРДЖ: Ладно, ладно. Я же сказал — не ревешь.

МАРТА [надувшись]: Сделай мне выпить.

ДЖОРДЖ: Что?

МАРТА [так же тихо]: Я говорю, сделай мне выпить.

ДЖОРДЖ [отходя к переносному бару]: Ну, не думаю, что стакашка на сон грядущий нас прикончит…

МАРТА: Стакашка! Смеешься, да? У нас гости.

ДЖОРДЖ [не поверив своим ушам]: У нас — что?

МАРТА: Гости. ГОСТИ.

ДЖОРДЖ: ГОСТИ?!

МАРТА: Да… гости… люди… К нам идут гости.

ДЖОРДЖ: Когда?

МАРТА: СЕЙЧАС!

ДЖОРДЖ: Боже праведный, Марта… а сколько времени сейчас, ты знаешь… Кто идет?

МАРТА: Ну эти, как их.

ДЖОРДЖ: Кто?

МАРТА: НУ КАК ИХ ТАМ!

ДЖОРДЖ: Кто ну-как-их-там?

МАРТА: Не знаю я, как их звать, Джордж… Ты с ними сегодня сам знакомился… они тут недавно… он на математике или вроде того…

ДЖОРДЖ: Кто… кто эти люди?

МАРТА: Ты с ними сегодня знакомился, Джордж.

ДЖОРДЖ: Не помню я, чтобы с кем-нибудь знакомился…

МАРТА: Тем не менее… Ты мне выпить не дашь, пожалуйста… Он на математике преподает… лет тридцати, блондин и…

ДЖОРДЖ: …и смазливый…

МАРТА: Да… и смазливый…

ДЖОРДЖ: Само собой.

МАРТА: …а жена у него мышка такая, никаких бедер, ничего.

ДЖОРДЖ [неопределенно]: А.

МАРТА: Ну, теперь вспомнил?

ДЖОРДЖ: Да, Марта, наверное… Но зачем, Христа ради, они сюда сейчас идут?

МАРТА [с интонацией «а я что говорила»]: Потому что папуля нам велел к ним хорошо относиться, вот зачем.

ДЖОРДЖ [сдаваясь]: Ох господи.

МАРТА: Мне выпить наконец можно, пожалуйста? Папуля сказал, нам с ними надо быть поласковей. Спасибо.

ДЖОРДЖ: Но сейчас-то почему? Уже третий час ночи, а…

МАРТА: Потому что папуля сказал, с ними надо по-хорошему!

ДЖОРДЖ: Да. Только я больше чем уверен, отец твой не имел в виду, что мы должны сидеть с этими людьми всю ночь. Ну, то есть, мы бы могли их пригласить в какое-нибудь воскресенье или как-то…

МАРТА: Ой, да ладно… А кроме того — уже воскресенье. Только очень раннее.

ДЖОРДЖ: То есть… это же курам на смех.

МАРТА: Что сделано — то сделано!

ДЖОРДЖ [в раздражении махнув рукой]: Ладно. Ну… и где они? Если у нас гости — где они?

МАРТА: Скоро будут.

ДЖОРДЖ: А они что… пошли домой, поспали сначала или как?

МАРТА: Да придут они.

ДЖОРДЖ: Ты бы мне хоть изредка что-нибудь заранее говорила… А то просто вываливаешь все время.

МАРТА: Ничего я на тебя не вываливаю.

ДЖОРДЖ: Вываливаешь-вываливаешь… еще как… ты всегда на меня все вываливаешь.

МАРТА [притворно-сочувственно и свысока]: Ой Джо-ордж!

ДЖОРДЖ: Постоянно.

МАРТА: Бедненький Жоржик-Коржик-пирожок! [Он продолжает дуться.] Уууууу… что это мы? Мы дуемся? А? Дай-ка посмотрю… ты дуешься? Дуешься. Правда?

ДЖОРДЖ [очень тихо]: Ладно тебе, Марта…

МАРТА: УУУУУУУУУ!

ДЖОРДЖ: Не обращай внимания и всё…

МАРТА: УУУУУУ! [Никакой реакции.] Эгей! [Ноль эмоций.] ЭЙ!

[ДЖОРДЖ обиженно смотрит на нее.]

Эй. [Поет.]

Нам не страшна Вирджинья Вулф,

Джинни Вулф,

Джинни Вулф…

Ха, ха, ха, ХА! [Никакой реакции.] Да что такое… тебе не смешно? А? [С вызовом.] А по-моему вышла умора… помереть не встать. Тебе не понравилось, а?

ДЖОРДЖ: Нормально получилось, Марта…

МАРТА: А на гулянке услышал — так до колик хохотал.

ДЖОРДЖ: Я улыбался. Я не хохотал до колик… Улыбался, понимаешь?.. ничего так получилось.

МАРТА [пялясь в свой стакан]: Живот просто напрочь надрывал.

ДЖОРДЖ: Нормально вышло…

МАРТА [сварливо]: Умора!

ДЖОРДЖ [терпеливо]: Было смешно; да.

МАРТА [немного подумав]: Меня от тебя тошнит!

ДЖОРДЖ: Что?

МАРТА: Фу… тошнит меня от тебя!

ДЖОРДЖ [размышляет… затем]: Не очень-то красиво так говорить, Марта.

МАРТА: Не очень-то — что?

ДЖОРДЖ: …красиво так говорить.

МАРТА: Мне нравится, как ты злишься. Вот что мне больше всего в тебе нравится… как ты злишься. Ты такой… такой дурында. У тебя даже эта тонкая… как ее?..

ДЖОРДЖ: …кишка?..

МАРТА: ПУСТОБРЕХ! [Пауза… затем оба смеются.] Эй, кинь мне льда еще, а? Ты мне льда никогда не кладешь. Почему это, а?

ДЖОРДЖ [берет у нее стакан]: Я тебе всегда лед кладу. Ты его ешь, вот и все. Привычка у тебя такая… жевать лед… как у кокер-спаниеля. Все зубищи себе пообломаешь.

МАРТА: ЭТО МОИ ЗУБИЩИ!

ДЖОРДЖ: Не все… некоторые.

МАРТА: Да у меня больше зубов, чем у тебя.

ДЖОРДЖ: На два.

МАРТА: Ну, два — это уже много.

ДЖОРДЖ: Надо думать. Видимо, есть чем гордиться… в твоем-то возрасте.

МАРТА: А НУ-КА ХВАТИТ! [Пауза.] На себя посмотри.

ДЖОРДЖ [с мальчишеским удовольствием… нараспев]: Я на шесть лет тебя моложе… И был всегда, и всегда буду.

МАРТА [угрюмо]: А ты… лысеешь.

ДЖОРДЖ: И ТЫ тоже. [Пауза… оба смеются.] Здравствуй, солнышко.

МАРТА: Привет. Иди-ка сюда и обмуслякай мамочку хорошенько.

ДЖОРДЖ: …ох, ну вот…

МАРТА: Я ХОЧУ ОБМУСЛЯКАТЬСЯ!

ДЖОРДЖ [озабоченно]: Да не хочу я, Марта, тебя целовать. Где эти люди? Где эти люди, которых ты к нам пригласила?

МАРТА: Задержались с папулей поговорить… Придут… А ты почему не хочешь меня целовать?

ДЖОРДЖ [слишком прозаично]: Ну, дорогая моя, смотри: поцелую тебя — так сразу распалюсь… Выйду из себя, овладею тобой — силой — прямо на этом вот коврике, а тут наши гостики входят и… в общем, подумай, что о таком твой отец скажет.

МАРТА: Вот свинья!

ДЖОРДЖ [кичливо]: Хрю! Хрю!

МАРТА: Ха, ха, ха ХА! Налей мне еще… любовничек.

ДЖОРДЖ [беря у нее стакан]: Господи, ну ты и хлещешь, а?

МАРТА [по-детски]: Я пить хасю.

ДЖОРДЖ: Бож-же!

МАРТА [разворачиваясь к нему]: Послушай меня, голубчик, да я тебя перепью так, что ты у меня под любым столом будешь валяться… так что нечего за меня переживать!

ДЖОРДЖ: Марта, я тебе приз за это выписал много лет назад… Нет таких наград за всякую мерзость, которых бы у тебя…

МАРТА: Ей-богу… если б ты вообще существовал, я б с тобой развелась…

ДЖОРДЖ: Только держись на ногах, больше ничего… Эти люди к тебе в гости придут, знаешь, так что…

МАРТА: Я тебя в упор не вижу… Не вижу уже много лет…

ДЖОРДЖ: …если ты отрубишься, или наблюешь, или еще что-нибудь…

МАРТА: …то есть, ты же пустое место, фикция…

ДЖОРДЖ: …и еще постарайся не раздеваться догола. Мало от какого зрелища тошнит, знаешь, как от тебя, если ты парочку в себя вольешь и давай юбку на голову задирать…

МАРТА: …ноль без палочки…

ДЖОРДЖ: …на свою больную голову, я бы сказал…

[Раздается звонок в дверь.]

МАРТА: Гуляем! Гуляем!

ДЖОРДЖ [кровожадно]: Жду не дождусь, Марта…

МАРТА [точно так же]: Иди дверь открой.

ДЖОРДЖ [не двигаясь с места]: Сама открывай.

МАРТА: А ну живо к двери, ну?

[Он не двигается.]

Я тебе сейчас…

ДЖОРДЖ [как бы сплевывает]: …на тебя…

[В дверь звонят снова.]

МАРТА [кричит… двери]: ЗАВАЛИВАЙТЕ! [ДЖОРДЖУ, сквозь зубы.] Я сказала, а ну пошел!

ДЖОРДЖ [перемещается чуть ближе к двери, с легкой улыбочкой]: Ладно, любимая… чего любимая захочет. [Останавливается.] Только номер свой не откалывай, вот и все.

МАРТА: Номер? Номер? Ты как со мной разговариваешь? Ты вообще о чем?

ДЖОРДЖ: О номере. Номер свой не начинай.

МАРТА: Ты студентов своих изображаешь, ёксель-моксель? Ты что вообще мелешь такое? КАКОЙ ЕЩЕ НОМЕР?

ДЖОРДЖ: Просто не начинай номер с парнишкой, вот и все.

МАРТА: Ты за кого меня держишь?

ДЖОРДЖ: Слишком уж.

МАРТА [разозлившись по-настоящему]: О как? Так вот, захочу — и начну с парнишкой.

ДЖОРДЖ: Парнишку не впутывай.

МАРТА [угрожающе]: Он не только твой, но и мой. Захочу — и буду о нем говорить.

ДЖОРДЖ: Марта, я б тебе не советовал.

МАРТА: Ну и молодец. [Стук.] Заходите давайте. Иди и дверь им открой!

ДЖОРДЖ: Тебя предупредили.

МАРТА: Ага… щас. Вали давай!

ДЖОРДЖ [идя к двери]: Ладно, любимая… как скажешь, любовь моя. Приятно, что у кого-то в наши дни и в этом веке еще есть манеры, нет? Приятно же, что кое-кто сразу не вламывается в дом, хотя из-за двери на них воет какое-то недочеловеческое чудище?..

МАРТА: ПОШ-ШЕЛ ТЫ!

[Одновременно с последней репликой МАРТЫ ДЖОРДЖ распахивает входную дверь. В проеме стоят ЛАПУСЯ и НИК. Кратное молчание, затем…]

ДЖОРДЖ [с ощутимым удовольствием узнав ЛАПУСЮ и НИКА, хотя на самом деле доволен тем, что выплеск МАРТЫ был услышан]: А-а-а-а-а!

МАРТА [с перебором громкости… чтобы замять]: ЗДРАСЬТЕ! Здравствуйте-здравствуйте… заходите давайте!

ЛАПУСЯ и НИК [импровизируют]: Привет, вот и мы… здрасьте… [и т.д.]

ДЖОРДЖ [весьма обыденно]: Должно быть, вы наши гостики.

МАРТА: Ха, ха, ха, ХА! Не обращайте внимания на этого старого кисляя. Заваливайте, ребята… а пальто и прочее кисляю сдайте.

НИК [ровным тоном]: Ну, так, может, нам и не стоило приходить…

ЛАПУСЯ: Да… поздно все-таки и вообще…

МАРТА: Поздно! Да вы смеетесь? Кидайте барахлишко свое куда-нибудь и заходите.

ДЖОРДЖ [туманно… отходя в сторону]: Куда-нибудь… на мебель… на пол… тут у нас разницы никакой.

НИК [ЛАПУСЕ]: Говорил тебе, не надо идти.

МАРТА [зычно]: Я сказала — заходите! Ну, давайте уже!

ЛАПУСЯ [чуть хихикая и продвигаясь с НИКОМ в квартиру]: Ох батюшки.

ДЖОРДЖ [передразнивая смешок ЛАПУСИ]: Хи, хи, хи, хи.

МАРТА [замахнувшись на ДЖОРДЖА]: А ну, галман… прекращай!

ДЖОРДЖ [с видом оскорбленной невинности]: Марта! [ЛАПУСЕ и НИКУ] Марта языком владеет, как сам черт; честное слово.

МАРТА: Эй, ребятки… садитесь давайте.

ЛАПУСЯ [садясь]: Ох, как же тут славно, а?

НИК [из чувства долга]: Да, в самом деле… очень симпатично.

МАРТА: Ну, спасибо.

НИК [показывая на абстрактную картину]: А кто… кто писал?..

МАРТА: Вот это? О, это…

ДЖОРДЖ: …какой-то усатый грек, Марта на него однажды вечером накинулась в…

ЛАПУСЯ [спасая положение]: О-хо-хо-хо-ХО.

НИК: В ней чувствуется… такая…

ДЖОРДЖ: Безмолвная напряженность?

НИК: Нет, но… такая…

ДЖОРДЖ: А. [Пауза.] Ну, тогда, быть может, некая кричащая расслабленность, нет?

НИК [понимая, что́ делает ДЖОРДЖ, но сохраняя мрачную, хладнокровную учтивость]? Нет. Я имел в виду, что…

ДЖОРДЖ: А если… э-э… это безмолвная, кричащая, расслабленная напряженность.

ЛАПУСЯ: Дорогуша! Над тобой подтрунивают.

НИК [холодно]: Я в курсе.

[Краткое неловкое молчание.]

ДЖОРДЖ [искренне]: Простите меня, пожалуйста.

[НИК снисходительно кивает.]

На самом деле, вообще-то, перед нами наглядное изображение порядка у Марты в уме.

МАРТА: Ха, ха, ха, ХА! Сделай ребяткам выпить, Джордж. Вам, ребята, чего? Пить чего хотите, а?

НИК: Лапуся? Ты что будешь?

ЛАПУСЯ: Не знаю, дорогой… Может, бренди немного. «Не смешивай — не заболеешь». [Хихикает.]

ДЖОРДЖ: Бренди? Просто бренди? Незатейливо; незатейливо. [Перемещается к бару.] А вы… э-э…

НИК: Бурбон со льдом, если не против.

ДЖОРДЖ [готовя напитки]: Против? Нет, я не против. По-моему, не против. Марта? Тебе денатурату?

МАРТА: Конечно. «Не смешивай — не заболеешь».

ДЖОРДЖ: Алкогольные вкусы Марты понизились… упростились с годами… кристаллизовались. Когда я за Мартой еще ухаживал — даже не знаю, уместно ли это слово, — но когда я ухаживал за Мартой…

МАРТА [бодро]: Пошел ты, котик!

ДЖОРДЖ [возвращаясь со стаканами для ЛАПУСИ и НИКА]: Как бы то ни было, когда я еще только ухаживал за Мартой, она заказывала, черт возьми, такое! Ни за что б не поверили! Заходим мы в бар, бывало… ну, знаете, в бар… с виски, пивом и бурбоном бар… а она что — она возьмет и сморщится вся эдак вот от натуги и выдает: мне, мол, «бренди-александр», или «крэм-де-какао-фраппэ», или «буравчик», или чашу горящего пунша… такие штуки с жидкостями в семь слоев.

МАРТА: Они были вкусные … Мне нравились.

ДЖОРДЖ: Настоящие дамские напиточки.

МАРТА: Эй, где мой денатурат?

ДЖОРДЖ [возвращаясь к бару]: Но с годами к Марте пришло ощущение самой сути… понимание того, что сливки — это для кофе, лаймовый сок — для пирожков… а спирт… [Подносит МАРТЕ стакан.] …незатейливый и чистый… возьми, ангел мой… для чистых и незатейливых. [Поднимает стакан.] За слепоту разума, легкость сердца и глотку печенки. До дна, публика.

МАРТА [всем]: На здоровье, дорогуши. [Все пьют.] У тебя натура поэтичная, Джордж… что-то дилан-томасовское в тебе есть, меня аж до кишок пробирает.

ДЖОРДЖ: Как вульгарно, девушка. У нас же тут гости!

МАРТА: Ха, ха, ха, ХА! [ЛАПУСЕ и НИКУ.] Эй; эй! [Поет, дирижируя стаканом, под конец ей начинает подпевать и ЛАПУСЯ.]

Нам не страшна Вирджинья Вулф,

Джинни Вулф,

Джинни Вулф,

Не страшна Вирджинья Вулф…

[МАРТА и ЛАПУСЯ хохочут; НИК улыбается.]

ЛАПУСЯ: Ой, умора, правда? Обхохочешься просто…

НИК [активно ей поддакивая]: Да… да, очень смешно.

МАРТА: Я боялась, у меня живот надорвется; правда-правда… Вот думаю, счас пузо как лопнет. А Джорджу не понравилось… Джордж в этом не видит совсем ничего смешного.

ДЖОРДЖ: Господи, Марта, вот обязательно опять надо начинать?

МАРТА: Я хочу, чтобы у тебя, ангел мой, от стыда чувство юмора открылось, вот и все.

ДЖОРДЖ [с подчеркнутым терпением ЛАПУСЕ и НИКУ]: Марте показалось, что я недостаточно громко смеюсь. Марта полагает, что если… по ее скромному выражению… если не «надрываешь животик», то тебе и не забавно. Понимаете? Если не воешь гиеной, тебе не весело.

ЛАПУСЯ: Ну, мне точно было весело… чудесная просто вечеринка вышла.

НИК [с натужным энтузиазмом]: Да… определенно удалась.

ЛАПУСЯ [МАРТЕ]: А ваш отец! О! Он такой чудесный!

НИК [так же]: Да… да, он такой.

ЛАПУСЯ: Точно вам говорю.

МАРТА [с искренней гордостью]: Он что надо парень, да? Парень что надо.

ДЖОРДЖ [НИКУ]: И только попробуйте усомниться!

ЛАПУСЯ [с упреком ДЖОРДЖУ]: Оххххх! Он дивный человек.

ДЖОРДЖ: Да я и не пытаюсь его развенчать. Он бог, мы все это знаем.

МАРТА: Оставь моего папулю в покое!

ДЖОРДЖ: Слушаюсь, любимая. [НИКУ.] Я в том смысле… когда побываете на стольких профессорских вечеринках, как я…

НИК [кладя конец попытке взаимопонимания]: Я ее довольно-таки оценил. То есть, помимо удовольствия оценил. Знаете, когда где-то — недавно… [ДЖОРДЖ глядит на него с подозрением.] Со всеми знакомишься, тебя всем представляют… общаешься с какими-то людьми… Когда я преподавал в Канзасе…

ЛАПУСЯ: Вы не поверите, но нам всюду всё самим приходилось… правда, мой дорогой?

НИК: Да-да… Мы…

ЛАПУСЯ: …Нам всё самим приходилось… Я сама с женами знакомилась… в библиотеке, в магазине… подхожу и говорю: «Здравствуйте, я здесь недавно… вы, должно быть, миссис Такая-то, супруга доктора Такого-то». Очень, очень это неприятно.

МАРТА: Ну, папуля-то знает, как и что надо.

НИК [без достаточного придыхания]: Замечательный он человек.

МАРТА: Это уж как пить дать.

ДЖОРДЖ [НИКУ… доверительно, но не шепотом]: Хотите, секрет выдам, малыш? На свете есть много чего легче, если тебе выпало преподавать в университете, много чего гораздо легче на свете, чем быть женатым на дочери президента этого университета. На свете много чего делать гораздо легче.

МАРТА [громко… никому в особенности]: Это наверняка возможность необычайная… кое для кого из мужчин это единственный в жизни шанс!

ДЖОРДЖ [НИКУ… значительно подмигнув]: Поверьте мне, гораздо легче.

НИК: Ну, я понимаю, как это может сгладить некоторую… неловкость, быть может… можно себе представить, но…

МАРТА: Кое-кто из мужчин за такой шанс бы правую руку отдал!

ДЖОРДЖ [тихо]: Увы, Марта, в реальности жертвовать обычно приходится несколько более приватной деталью анатомии.

МАРТА [рычит пресекающе и презрительно]: ВРРЭХХХХ!

ЛАПУСЯ [быстро встав]: А вы не покажете, где у вас здесь… [Не договаривает фразу.]

ДЖОРДЖ [МАРТЕ, показав на ЛАПУСЮ]: Марта…

НИК [ЛАПУСЕ]: Все в порядке?

ЛАПУСЯ: Конечно, дорогой. Я хочу… носик припудрить.

ДЖОРДЖ [поскольку МАРТА явно не понимает]: Марта, ты ей не покажешь, где мы держим… эвфемизм?

МАРТА: А? Что? О! Конечно. [Встает.] Простите, пойдемте. Я вам дом хочу показать.

ЛАПУСЯ: Мне бы, наверное, лучше…

МАРТА: …умыться? Ну да… Пойдемте со мной. [Берет ЛАПУСЮ за руку выше локтя. Мужчинам.] А вы тут пока между собой поговорите по-мужски.

ЛАПУСЯ [НИКУ]: Мы скоро вернемся, дорогой.

МАРТА [ДЖОРДЖУ]: Честно, Джордж, ты меня уже достал.

ДЖОРДЖ [довольный собой]: Вот и славно.

МАРТА: Кроме шуток, Джордж.

ДЖОРДЖ: Ладно, Марта… ладно. Ты это… топай себе.

МАРТА: Кроме шуток.

ДЖОРДЖ: Язык только не распускай… о… сама знаешь о чем.

МАРТА [со внезапной яростью]: О чем захочу болтать, о том и буду, Джордж!

ДЖОРДЖ: Ладно, ладно. Сгинь.

МАРТА: О чем захочу, о том и буду! [Буквально утаскивает ЛАПУСЮ за собой.] Пошли…

ДЖОРДЖ: Сгинь. [Женщины ушли.] Так? И чего вам?

НИК: Даже не знаю… Опять бурбон, видимо.

ДЖОРДЖ [берет стакан НИКА, идет к бару]: А на Парнасе вы что употребляли?

НИК: На… чем?

ДЖОРДЖ: На Парнасе.

НИК: Не понял…

ДЖОРДЖ: Ладно, плюньте. [Протягивает ему стакан.] Бурбон, одна штука.

НИК: Спасибо.

ДЖОРДЖ: Это просто шуточка у нас такая со старушкой Мартой. [Садятся.] И что? [Пауза.] Вы, значит… на факультете математики, так?

НИК: Нет… э-э, не на нем.

ДЖОРДЖ: А Марта сказала, что да. Так, мне кажется, взяла и сказала. [Не слишком дружелюбно.] А вы вообще с какой стати решили преподавать?

НИК: Ох… ну, наверное, из… э-э… ваших же соображений, думается мне.

ДЖОРДЖ: И каковы они были?

НИК [чопорно]: То есть, простите?

ДЖОРДЖ: Я спрашиваю, из каких соображений. Что меня к этому подвигло?

НИК [неловко хохотнув]: Ну… откуда же мне знать?

ДЖОРДЖ: Вы только что закончили произносить, что вас к этому подвигло то же, что и меня.

НИК [с легким вызовом]: Я сказал, что мне думается.

ДЖОРДЖ [бесцеремонно]: Вот как? [Пауза.] Что ж… [Пауза.] Вам здесь нравится?

НИК [оглядывая комнату]: Да… здесь… хорошо.

ДЖОРДЖ: Я университет имел в виду.

НИК: А… я думал, вы о…

ДЖОРДЖ: Да… я так и понял. [Пауза.] Я имел в виду университет.

НИК: Ну я… мне нравится… хорошо тут. [ДЖОРДЖ, меж тем, не сводит с него глаз.] Отлично даже. [По-прежнему не сводит.] А вы… вы же здесь уже давно, так?

ДЖОРДЖ [рассеянно, словно не услышал]: Что? А… да. С тех пор, как женился… на, как-ее-бишь… э-э, Марте. И даже дольше. [Пауза.] Я тут вечно. [Сам себе.] К черту надежды, добрые намеренья. Хороший, лучше, лучший, лущеный. [Опять НИКУ.] Как вам такое склонение, молодой человек, а?

НИК: Сэр, простите, если мы…

ДЖОРДЖ [неприятным голосом]: Вы не ответили мне на вопрос.

НИК: Сэр?

ДЖОРДЖ: Не смейте разговаривать со мной свысока! [Забавляясь с ним.] Я спросил, как вам такое склонение: хороший; лучше; лучший; лущеный. М? Ну?

НИК [с некоторым отвращением]: Я даже не знаю, что вам сказать.

ДЖОРДЖ [с напускным неверием]: Вы даже не знаете, что сказать?

НИК [переходя в контратаку]: Хорошо… чего вы от меня добиваетесь? Хотите, скажу, что это смешно, и тогда вы мне возразите, что это грустно? Или чтоб я вам сказал, что это грустно, а вы тогда перевернете все с ног на голову и скажете, нет, это смешно. Как хотите, так в эту игру сами и играйте, вот что!

ДЖОРДЖ [с напускным благоговением]: Очень хорошо! Очень хорошо!

НИК [еще сердитее, чем прежде]: И когда моя жена вернется, мы, наверное, просто…

ДЖОРДЖ [искренне]: Ну, ну… будет вам, мальчик мой. Просто… у-спо-кой-тесь. [Пауза.] Договорились? [Пауза.] Еще выпить хотите? Так, давайте стакан сюда.

НИК: У меня еще есть. Я правда считаю, что когда моя жена спустится…

ДЖОРДЖ: Давайте… восполню. Дайте мне стакан. [Забирает.]

НИК: Я имел в виду… вы с ней… с вашей женой… у вас, похоже, какое-то…

ДЖОРДЖ: У нас с Мартой никакого… чего-то. Мы с Мартой просто… упражняемся… и только-то… выгуливаем то, что осталось от наших мозгов. Не обращайте внимания.

НИК [нерешительно]: Но все равно…

ДЖОРДЖ [резко сменив темп]: Так, слушайте… давайте сядем и потолкуем, а?

НИК [снова хладнокровно]: Мне просто-напросто не нравится… встревать… [Сообразив, что хотел сказать.] …э-э… в чужие дела.

ДЖОРДЖ [утешая его, как ребенка]: Ну, вы с этим справитесь… колледж маленький, всяко-разно. У профессуры тут любимый спорт — музыкальные постели.

НИК: Сэр?

ДЖОРДЖ: Я сказал, музыкальные постели — у профессуры тут… Ладно, проехали. Вы б только не «сэркали» мне вот так… вопросительно. Понимаете? «Сэр?» Я знаю, должно восприниматься как знак уважения к… [Ежится.] …старшим… но… э-э… вы это так произносите… Э-э… Сэр?.. Мадам?

НИК [с уклончивой улыбочкой]: Я со всем уважением.

ДЖОРДЖ: Вам сколько лет?

НИК: Двадцать восемь.

ДЖОРДЖ: А мне сорок с чем-то. [Ждет реакции… не получает ее.] Вас не удивляет? То есть… я разве не выгляжу старше? Вот эти… седины разве не говорят о полтиннике? И я не сливаюсь как бы с фоном… не теряюсь в табачном дыму? А?

НИК [озираясь, ища глазами пепельницу]: Вы, по-моему, прекрасно… выглядите.

ДЖОРДЖ: Я всегда был подтянут… и пяти фунтов не набрал с тех пор, как был ваших лет. И брюшко не завелось… У меня вместо этого… такая вот растяжка тут ниже пояса… но твердая… Тело не мягкое. Хожу на площадки для гандбола. А вы сколько весите?

НИК: Я…

ДЖОРДЖ: Сто пятьдесят пять, шестьдесят… где-то так? В гандбол играете?

НИК: Ну, да… нет… то есть, не очень.

ДЖОРДЖ: Что ж, тогда… как-нибудь сыграем. В Марте сто восемь… лет от роду. А весит она немного больше. А вашей жене сколько?

НИК [слегка смешавшись]: Ей двадцать шесть.

ДЖОРДЖ: Марта замечательная женщина. Я бы сказал, весит она где-то сто десять.

НИК: Ваша… супруга… весит?..

ДЖОРДЖ: Нет-нет, мальчик мой. Ваша! Ваша супруга. Моя жена — Марта.

НИК: Да… это я знаю.

ДЖОРДЖ: Будь вы женаты на Марте, понимали бы, что это значит. [Пауза.] Но, опять же, будь я женат на вашей жене, я бы тоже понимал, что это значит… разве нет?

НИК [после паузы]: Да.

ДЖОРДЖ: Марта говорила, вы на факультете математики или вроде того.

НИК [словно бы в сотый раз]: Нет… не на нем.

ДЖОРДЖ: Марта редко ошибается… может, вам имеет смысл быть на факультете математики или вроде того.

НИК: Я биолог. Я на биологическом факультете.

ДЖОРДЖ [после паузы]: А. [Затем, словно что-то припомнив.] А-А!

НИК: Сэр?

ДЖОРДЖ: Так вы тот самый! От вас пойдут все эти неприятности… все одинаковые, хромозоны местами переставить, или что вы там делаете. Правда, правда?

НИК [с той же легкой улыбочкой]: Не вполне: хромосомы.

ДЖОРДЖ: Очень я в это не верю. А вы верите… [Поерзав в кресле.] …верите, что история людей ничему не учит? Не то, что в ней учиться нечему, имейте в виду, а что люди ничему не учатся? Я на истфаке.

НИК: Ну…

ДЖОРДЖ: Я доктор. Б.И.… М.Г.Н.… Д.Ф.…[4] БИМАГУНДОФ! Бимагундофом называли поочередно то истощение передних долей головного мозга, то чудо-лекарство от него. На самом деле, это и то, и другое. Очень, очень я всему этому не доверяю. Биология, значит, да?

[НИК не отвечает… кивает… смотрит на него.]

Я где-то читал, что научная фантастика — вовсе не фантастика… что вы, публика, переставляете местами мои гены, чтобы все походили друг на друга. Ну а я такого не потреплю! Это ж будет… позорище. В смысле… поглядите на меня! Что же хорошего, если… человеку сорок с хвостиком, а выглядит он на пятьдесят пять? Вы не ответили мне про историю.

НИК: Вот эта вот генетика, про которую вы говорите…

ДЖОРДЖ: А, это. [Отмахивается рукой.] Это очень расстраивает… очень… разочаровывает. Но вот история — в ней гораздо больше… разочарования. Я на историческом.

НИК: Да… это вы мне сказали.

ДЖОРДЖ: Я помню, что сказал… Вероятно, и еще несколько раз скажу. Марта мне часто твердит, что я на историческом факультете… а не сам по себе истфак… в смысле, не руковожу истфаком. Я не руковожу историческим факультетом.

НИК: Ну и я не руковожу биологическим.

ДЖОРДЖ: Вам всего двадцать один!

НИК: Двадцать восемь.

ДЖОРДЖ: Двадцать восемь! Быть может, стукнет вам сорок с чем-то, а выглядеть будете на пятьдесят пять, тогда и будете руководить историческим…

НИК: …Биологическим…

ДЖОРДЖ: …Биологическим факультетом. А я истфаком руководил, четыре года, в войну, но это потому, что на нем больше никого не осталось. А потом… все вернулись… потому что никто не погиб. Такая вот Новая Англия. Поразительно, правда? Ни единому тут нигде башку не отстрелили. Довольно-таки нелогично. [Хмуро задумывается.] У вашей жены же нет бедер… да… правда?

НИК: Что?

ДЖОРДЖ: Я вовсе не хочу сказать, что я бедролюб… Не из этих я, кому подавай только тридцать шесть, двадцать два, семьдесят восемь. Нетушки… я не таков. Все должно быть пропорционально. Я вам давал понять, что жена у вас… стройнобедрая.

НИК: Да… она да.

ДЖОРДЖ [глядя в потолок]: Что они там делают? То есть, я предполагаю, что они там.

НИК [с фальшивым панибратством]: Сами же знаете, женщины — они такие.

ДЖОРДЖ [пристально смотрит на НИКА, с напускным изумлением… затем внимание его отвлекается]: Ни одного сукина сына не убило. Конечно, Вашингтон же никто не бомбил. Нет… так нечестно. У вас дети есть?

НИК: Э-э… нет… пока. [Пауза.] А у вас?

ДЖОРДЖ [как бы беря собеседника на слабо]: А вот это знать мне, а узнать вам.

НИК: Вот как?

ДЖОРДЖ: Нет детей, значит?

НИК: Пока нет.

ДЖОРДЖ: А у людей вот есть… э-э… дети. Я вот в каком смысле про историю. Вы их в пробирках станете разводить, правда? Вы, биологи. Младенцев. А потом все остальные мы… их по надобности… сношаться можно сколько влезет. А с налоговыми льготами что станет? Это уже кто-нибудь прикинул?

[НИК, не понимая, как еще ему на это реагировать, слегка посмеивается.]

Но у вас-то детки заведутся… невзирая. Несмотря на историю.

НИК [уклончиво]: Да… разумеется. Мы… не против подождать… немного… пока не осядем.

ДЖОРДЖ: А это… [Рукой обводя не только всю комнату и дом, но и окрестности.] …то, что угодно вашей душе — Иллирия… Остров Пингвинов[5]… Гоморра… Рассчитываете, что будете счастливы в этом Новом Карфагене, э?

НИК [не без раздражения]: Надеюсь, мы здесь останемся.

ДЖОРДЖ: А у всякого определения есть свои границы, э? Ну, колледж это неплохой, наверное. То есть… сойдет. Не М.И.Т.… не У.К.Л.А.…[6] не Сорбонна… да и не Московский универ вообще-то.

НИК: Я не имел в виду… навсегда.

ДЖОРДЖ: Ну, смотрите только, чтоб судачить об этом не начали. Старику не понравится. Папаша Марты рассчитывает на лояльность и преданность своей… персонала. Я другое слово имел в виду. Папаша Марты рассчитывает, что его… персонал… будет цепляться за стены этого заведения, как плющ… приходить сюда и стареть тут… не выходя из очереди на службу. Один тут, преподаватель латыни и красноречия, однажды за обедом в кафетерии действительно взял и вышел из очереди, упал. Его зарыли, как похоронят многих из нас, под кустами вокруг часовни. Говорят… и у меня нет причин в этом сомневаться… из нас получается превосходное удобрение. Но старика не зароют под кустами… старик не умрет. У Мартиного папаши выносливость, как у микронезийской черепахи какой-нибудь. Ходят слухи… только ни слова Марте, у нее сразу пена изо рта… что старику, папаше ее, больше двухсот лет. В этом, видать, какая-то ирония, но я еще не совсем напился, чтобы уловить, какая. Вы сколько детей завести хотите?

НИК: Я… даже не знаю… Моя жена…

ДЖОРДЖ: Стройнобедрая. [Встает.] Выпейте.

НИК: Хорошо.

ДЖОРДЖ: МАРТА! [Нет ответа.] ЧЕРТ! [НИКУ.] Вы спрашивали, знаю ли я женщин… Так вот, не знаю про них я одного — о чем они говорят, пока разговаривают мужчины. [Неопределенно.] Надо будет как-нибудь выяснить.

ГОЛОС МАРТЫ: ТЫ ЧЁ ХОТЕЛ?

ДЖОРДЖ [НИКУ]: Чудесный какой звук, а? Я вот к чему… о чем, по-вашему, они на самом деле говорят… или вам безразлично?

НИК: О себе, могу вообразить.

ГОЛОС МАРТЫ: ДЖОРДЖ?

ДЖОРДЖ [НИКУ]: Вы не считаете, что женщины… как-то сбивают с толку?

НИК: Ну… и да, и нет.

ДЖОРДЖ [понимающе кивнув]: А-га-а. [Идет к прихожей, чуть не сталкивается с входящей ЛАПУСЕЙ.] О! Ну, вот хотя бы одна из вас.

[ЛАПУСЯ идет к НИКУ, ДЖОРДЖ выходит в прихожую.]

ЛАПУСЯ [ДЖОРДЖУ]: Она сейчас спустится. [НИКУ.] Ты обязан посмотреть этот дом, дорогой… такой чудесный, старый дом.

НИК: Да, я…

ДЖОРДЖ: МАРТА!

ГОЛОС МАРТЫ: БОГА РАДИ, ДА ПОДОЖДИ Ж ТЫ, А?

ЛАПУСЯ [ДЖОРДЖУ]: Сейчас она придет… она переодевается.

ДЖОРДЖ [не веря своим ушам]: Что она? Переодевается?

ЛАПУСЯ: Да.

ДЖОРДЖ: Одежду то есть меняет?

ЛАПУСЯ: Платье.

ДЖОРДЖ [с подозрением]: Зачем?

ЛАПУСЯ [с нервным смешком]: Ну, наверное, хочет, чтоб ей было… удобно.

ДЖОРДЖ [угрожающе глядя в сторону прихожей]: Вот как, значит, да?

ЛАПУСЯ: Боже праведный, я бы решила…

ДЖОРДЖ: ВЫ НИЧЕГО НЕ СМЫСЛИТЕ!

НИК [поскольку ЛАПУСЯ вздрогнула]: Ты нормально себя чувствуешь?

ЛАПУСЯ [успокаивая его, но с отзвуком нытья. Это давно отрепетированный тон]: Ох, да, мой дорогой… совершенно нормально.

ДЖОРДЖ [весь кипя… сам себе]: Значит, удобств себе она хочет, а? Ну, это мы еще поглядим.

ЛАПУСЯ [ДЖОРДЖУ, бодренько]: Я только с минуту назад сообразила, что у вас сын.

ДЖОРДЖ [резко развернувшись к ней, словно его ударили]: ЧТО?

ЛАПУСЯ: Сын! Я не знала.

НИК: Знать вам, а узнать мне. Так он, должно быть, большой уже…

ЛАПУСЯ: Двадцать один… двадцать один завтра… завтра у него как раз день рождения.

НИК [с торжествующей улыбкой]: Так-так!

ДЖОРДЖ [ЛАПУСЕ]: Она вам про него сказала?

ЛАПУСЯ [смешавшись]: Ну-у, да. То есть, я имела в виду…

ДЖОРДЖ [подводя итог]: Она вам про него сказала.

ЛАПУСЯ [нервно хихикнув]: Да.

ДЖОРДЖ [странным тоном]: Переодевается, говорите?

ЛАПУСЯ: Да…

ДЖОРДЖ: И она упомянула?..

ЛАПУСЯ [бодро, но слегка озадаченно]: …день рождения вашего сына… да.

ДЖОРДЖ [более-менее сам себе]: Ладно, Марта… Ладно.

НИК: Лапуся, ты что-то бледная. Хочешь?..

ЛАПУСЯ: Да, милый… Может, чуточку бренди. Капельку.

ДЖОРДЖ: Ладно, Марта.

НИК: Можно залезть к вам… э-э… в бар?

ДЖОРДЖ: Хм? А, да… да… конечно. Пейте сколько влезет… с годами вам это пригодится. [МАРТЕ, словно она в комнате.] Чертова ты беспощадная…

ЛАПУСЯ [чтобы отвлечь]: Который час, дорогой?

НИК: Половина третьего.

ЛАПУСЯ: Ой, так поздно уже… нам правда пора домой

ДЖОРДЖ [сварливо, но он так озабочен, что своего тона не замечает]: Зачем? У вас там нянька с ребенком сидит или что?

НИК [чуть ли не с угрозой]: Я вам говорил, у нас нет детей.

ДЖОРДЖ: Хм? [Сообразив.] А, ну да — извините. Я не слушал… или не думал… [Небрежно отмахнувшись.] …на выбор.

НИК [тихо, ЛАПУСЕ]: Немного погодя пойдем.

ДЖОРДЖ [стоя на своем]: О, нет, прямо сейчас — нет, нельзя. Марта же переодевается… а переодевается Марта не для меня. Для меня Марта не переодевается уже много лет. Если Марта переодевается, значит, мы просидим тут не… один день. Вам выпала честь, и не следует забывать, что Марта — дочь нашего любимого начальства. Она его… правое яйцо, можно сказать.

НИК: Вам такого, может, и не понять… но я бы предпочел, чтоб вы перед моей женой так не выражались.

ЛАПУСЯ: Ой, ну…

ДЖОРДЖ [недоверчиво]: В самом деле? Что ж, вы вполне правы… Такие разговоры мы оставим Марте.

МАРТА [входя]: Какие разговоры?

[МАРТА переоделась и теперь ей не только удобно, но и… что важнее всего… выглядит она соблазнительнейше.]

ДЖОРДЖ: Вот и ты, любимчик мой.

НИК [пораженный, вставая]: Ну, я…

ДЖОРДЖ: Как, Марта… воскресное платье для церкви!

ЛАПУСЯ [несколько неодобрительно]: Ой, оно очень хорошо сидит.

МАРТА [красуясь]: Нравится? Хорошо! [ДЖОРДЖУ.] Ты за каким хреном мне с лестницы орал?

ДЖОРДЖ: Нам стало одиноко, дорогая моя… мы соскучились по твоему ласковому мурлыканью.

МАРТА [решив не идти у него на поводу]: А. Ну тогда сбегай-ка к нашей барюсеньке…

ДЖОРДЖ [подхватывая ее тон]: …и сделяй мамоцьке выпить, да побольсе.

МАРТА [хихикает]: Вот именно. [НИКУ.] Ну как, хорошо вы тут без нас проговорили? Мужчины, как обычно, решают судьбы мира?

НИК: Нет, вообще-то, мы…

ДЖОРДЖ [поспешно]: Мы, на самом деле, если ты правда хочешь знать, вообще-то пытались прикинуть, о чем вы там без нас говорили.

[ЛАПУСЯ хихикает, МАРТА смеется.]

МАРТА [ЛАПУСЕ]: Во дают, а? Ну эти… [С бодрым презрением.] …мужчины — просто конец всему, а? [ДЖОРДЖУ.] А чего наверх не прокрался да не подслушал?

ДЖОРДЖ: Ой, Марта, я б не стал подслушивать… Я бы подглядывал.

[ЛАПУСЯ хихикает, МАРТА смеется.]

НИК [ДЖОРДЖУ, с показной сердечностью]: Это сговор.

ДЖОРДЖ: И теперь мы ничего не узнаем. Вот же ж!

МАРТА [НИКУ, пока ЛАПУСЯ вся сияет]: Эй, ну вы мальчишка были хоть куда, небось, — магистра получили… когда? …в двенадцать? Ты слышал, Джордж?

НИК: В двенадцать с половиной вообще-то. Да нет, в девятнадцать. [ЛАПУСЕ.] Лапуся, ну зачем ты об этом. Это же…

ЛАПУСЯ: Оййй… Я тобой горжусь

ДЖОРДЖ [серьезно, хоть и печально]: Это очень… впечатляет.

МАРТА [агрессивно]: Ты охренеть как прав!

ДЖОРДЖ [сквозь зубы]: Я же сказал, что впечатляет, Марта. Сам не свой от зависти. Ты от меня чего хочешь, чтоб меня вырвало? [НИКУ.] Это правда очень впечатляет. [ЛАПУСЕ.] И вы вправе гордиться.

ЛАПУСЯ [кокетливо]: Ой, да он и парнишка ничего.

ДЖОРДЖ [НИКУ]: Не удивлюсь, если настанет день, и вы действительно приберете к рукам исторический факультет.

НИК: Биологический.

ДЖОРДЖ: Биологический факультет… конечно. Что-то история у меня из головы нейдет. О! Вот это реплика. [Становится в позу, одна рука на сердце, голова воздета, голос зычный.] «История нейдет у меня из головы».

МАРТА [пока ЛАПУСЯ и НИК хмыкают]: Ха, ха, ха, ХА!

ДЖОРДЖ [с некоторым отвращением]: А я, наверное, себе еще выпить налью.

МАРТА: У Джорджа не история из головы нейдет… У него истфак нейдет. А нейдет истфак у Джорджа из головы потому, что…

ДЖОРДЖ: …потому что сам он — не истфак, а всего-навсего на истфаке. Мы знаем, Марта… мы это выяснили, пока ты была наверху… наряжалась. Нет нужды опять это пережевывать.

МАРТА: Все правильно, малыш… нечего пачкать. [Остальным.] Джордж увяз на истфаке. Он старое вязило исторического факультета, вот кто у нас Джордж. Трясина… Топь… Чертово болото. Ха, ха, ха, ХА! БОЛОТО! Эй, болото! БОЛОТУШКО!

ДЖОРДЖ [держа себя в руках с большим трудом… затем, словно бы она произнесла всего-навсего «Джордж, дорогой мой»]: Да, Марта? Тебе что-нибудь принести?

МАРТА [забавляясь его игрой]: Ну… э-э… конечно, можешь мне сигаретку подкурить, если не возражаешь.

ДЖОРДЖ [раздумывает, затем отходит]: Нет… есть свои границы. То есть, терпеть можно далеко не все, чтоб не спуститься на ступеньку-другую по старой-доброй эволюционной лестнице… [Быстро, НИКУ в сторону.] …что по вашей части… [Опять МАРТЕ.] …не пасть низко, Марта, а ведь это лесенка забавная… измениться на ней нельзя… снова начать взбираться, как только спустился.

[МАРТА посылает ему надменный воздушный поцелуй.]

Ну вот… Я буду держать тебя за руку, когда темно, а ты боишься буки, и выносить твои пустые бутылки из-под джина после полуночи, чтоб никто не видел… но сигаретку подкуривать тебе я не стану. И тут уж, как говорится, ничего не попишешь.

[Краткое молчание.]

МАРТА [вполголоса]: Господи! [И тут же — НИКУ.] Эй, а вы и в футбол играли, а?

ЛАПУСЯ [поскольку НИК, похоже, задумался]: Дорогой…

НИК: А! О, да… я был распасовщиком… но мне больше… удавался… бокс вообще-то.

МАРТА [с большим восторгом]: БОКС! Ты слышал, Джордж?

ДЖОРДЖ [безропотно]: Да, Марта.

МАРТА [НИКУ, с примечательной напряженностью и энтузиазмом]: У вас же наверняка неплохо получалось… То есть, не похоже, что вас вообще по лицу били.

ЛАПУСЯ [с гордостью]: Он был чемпионом штата в межинститутском чемпионате, в среднем весе.

НИК [смущенно]: Лапуся…

ЛАПУСЯ: Ну ты же был.

МАРТА: У вас, похоже, и сейчас тело крепкое… правильно? Крепкое?

ДЖОРДЖ [напряженно]: Марта… приличия воспрещают…

МАРТА [ДЖОРДЖУ… по-прежнему не сводя глаз с НИКА, но]: ЗАТКНИСЬ! [Опять НИКУ.] Ну? Правда же? Вы себя в форме держите?

НИК [нимало не смущаясь… даже как бы провоцируя ее]: По-прежнему недурно выглядит. Я тренируюсь.

МАРТА [с полуулыбкой]: Вот как!

НИК: Ну.

ЛАПУСЯ: О, да… у него очень… твердое тело.

МАРТА [с той же улыбкой… диалог с НИКОМ наедине]: Неужели! Ой, по-моему, это очень славно.

НИК [самовлюбленно, однако не МАРТЕ непосредственно]: Поди знай… [Пожимает плечами.] …понимаете ли… раз оно у тебя такое…

МАРТА: …не знаешь, когда придется кстати.

НИК: Я хотел сказать… чего ж от него отказываться, покуда не приперло.

МАРТА: И не говорите.

[Оба улыбаются, и между ними устанавливается связь какого-то взаимопонимания.]

И не говорите.

ДЖОРДЖ: Марта, непристойность твоя более чем…

МАРТА: Джордж у нас не очень-то в ладу с телесными разговорами… правда, миленький? [Нет ответа.] Джордж не очень доволен, когда дело доходит до мускулатуры. Ну, знаете… плоские животы, грудные мышцы…

ДЖОРДЖ [ЛАПУСЕ]: Не желаете по саду прогуляться?

ЛАПУСЯ [укоризненно]: Ой, ну…

ДЖОРДЖ [изумленно]: Вас это развлекает? [Пожимает плечами.] Ну ладно.

МАРТА: Вот этот вот пузатик делается несчастненьким, когда беседа касается мускулов. Вот вы сколько весите?

НИК: Сто пятьдесят пять — сто…

МАРТА: Все равно в тех же пределах среднего веса, э? Неплохо, неплохо. [Разворачивается.] Эй, Джордж, расскажи им, какой у нас бокс был.

ДЖОРДЖ [стукнув стаканом о стол, идет к прихожей]: Господи!

МАРТА: Джордж! Расскажи-ка им!

ДЖОРДЖ [с гримасой отвращения на лице]: Сама рассказывай, Марта. У тебя хорошо получается. [Выходит.]

ЛАПУСЯ: С ним… все в порядке?

МАРТА [смеется]: С ним-то? Ну еще бы. У нас с Джорджем был такой боксерский матч… Ох боже мой, лет двадцать назад… через пару лет после того, как женились.

НИК: Боксерский матч? Вы вдвоем?

ЛАПУСЯ: Правда?

МАРТА: Ага… мы с ним… правда.

ЛАПУСЯ [трепетно хихикнув в предвкушении]: Не могу себе представить.

МАРТА: Ну, я ж говорю, двадцать лет назад, и не на ринге, ничего такого, понимаете меня, да? Шла война, и у папули случился заход на физподготовку… Папуля всегда восхищался физической подготовкой… говорит, человек — это не один только мозг… тело у него тоже есть, и долг человека — поддерживать и то, и другое… понятно, да?

НИК: У-гу.

МАРТА: Говорит, мозг не может работать, если и тело не работает.

НИК: Ну, это не совсем так…

МАРТА: Ну, может, и не так он говорит… что-то вроде. Но… шла война, и у папули возникла мысль, что всем мужчинам нужно научиться боксу… для самозащиты. Наверное, смысл был в том, что если на побережье высадятся немцы или что-то вроде, вся профессура выйдет и забьет их кулаками до смерти… Не знаю.

НИК: Вероятно, дело было в самом принципе бокса.

МАРТА: Эт точно. В общем, папуля как-то в воскресенье нас обоих к себе позвал, и мы на задний двор у него вышли, и папуля сам надел перчатки. Папуля у меня человек крепкий… Ну, в общем, понимаете.

НИК: Да… да.

МАРТА: И просит Джорджа с ним побоксировать. Иииии… Джорджу не хочется… может, руку, его кормящую, кусать не хочет…

НИК: У-гу.

МАРТА: …В общем, Джордж говорит, что ему не хочется, а папуля такой: «Ну же, молодой человек… какой же зять из вас после этого?» …и прочее.

НИК: Ну.

МАРТА: И пока там все это тянулось… не знаю, почему, но я это сделала… Сама в перчатки влезла… понимаете, не зашнуровала их, ничего… и к Джорджу подкралась, ну, в шутку, и как заору: «Эй, Джордж!» — и в то же время с размаху правой его… ну, в шутку, понимаете?

НИК: У-гу.

МАРТА: …а Джордж развернулся как раз, очень быстро, и прямо в челюсть схлопотал… БУМ! [НИК смеется.] Я же не нарочно… вот честно. В общем… БУМ! Прямо в челюсть… и он равновесие потерял… наверняка… и споткнулся, несколько шажков назад сделал, и тут, ТРЕСЬ, рухнул… прямо… на куст голубики!

[НИК хохочет, ЛАПУСЯ прицокивает языком и качает головой.]

Ужас вообще-то. Смешно, конечно, но ужас.

[Задумывается, приглушенно хмыкает, удрученно припоминая тот случай.]

Мне кажется, это нам всю жизнь окрасило. Вот честно кажется! Оправдывает ее, по меньшей мере.

[Входит ДЖОРДЖ, руки за спиной. Его никто не замечает.]

У него это, в общем, оправдание за то, что его засосало… почему он никуда не пошел.

[ДЖОРДЖ приближается, ЛАПУСЯ его видит.]

А это была случайность… просто-напросто случайно так вышло!

[ДЖОРДЖ извлекает из-за спины короткоствольное ружье и спокойно наводит его на затылок МАРТЫ. ЛАПУСЯ визжит… вскакивает, вскакивает НИК, и в тот же миг МАРТА поворачивает голову и оказывается лицом к лицу с ДЖОРДЖЕМ. ДЖОРДЖ нажимает на спуск.]

ДЖОРДЖ: БУМ!!!

[Чпок! Из дула ружья раскрывается крупный красно-желтый китайский зонтик от солнца. ЛАПУСЯ снова визжит, на сей раз тише и, в основном, от облегчения и смятения.]

Ты убита! Бум! Ты убита!

НИК [смеясь]: Боже праведный.

[ЛАПУСЯ вне себя, МАРТА смеется тоже… чуть пополам не складывается, хохочет во всю глотку. ДЖОРДЖ вступает в общее веселье и смятенье. Оно постепенно замирает.]

ЛАПУСЯ: Ох! Господи боженька!

МАРТА [радостно]: Ты где ты это взял, мерзавец?

НИК [протягивая руку к ружью]: Дайте посмотреть, а?

[ДЖОРДЖ отдает ему ружье.]

ЛАПУСЯ: Ни разу в жизни так не боялась! Ни разу!

ДЖОРДЖ [несколько отвлеченно]: О, оно у меня уже какое-то время. Понравилось?

МАРТА [хихикая]: Вот мерзавец.

ЛАПУСЯ [желая привлечь к себе внимание]: Я никогда так не боялась… никогда.

НИК: Приборчик что надо.

ДЖОРДЖ [склоняясь над МАРТОЙ]: Понравилось, а?

МАРТА: Ну… неплохо получилось. [Мягче.] Давай-ка… поцелуй меня.

ДЖОРДЖ [показывания на НИКА и ЛАПУСЮ]: Позже, солнышко.

[Но МАРТУ не так-то легко переубедить. Они целуются, ДЖОРДЖ стоя, склонившись над креслом МАРТЫ. Она берет его за руку, кладет ее себе на грудь со стороны сцены. Он отстраняется.]

О-го! Так вот чего тебе нужно, а? Что у нас тут будет… игрища для гостей? А? А?

МАРТА [сердито-обиженно]: Вот… мудак!

ДЖОРДЖ [одержав пиррову победу]: Всему свое место, Марта… и все во благовременье.

МАРТА [непроизносимое оскорбление]: Ты…

ДЖОРДЖ [НИКУ, у которого по-прежнему в руках ружье]: Вот, давайте вам покажу… заходит он вот так, вот.

[Закрывает зонтик, снова вставляет его в ствол ружья.]

НИК: Очень умно они это придумали.

ДЖОРДЖ [отложив ружье]: А теперь выпить! Всем выпить!

[Берет стакан НИКА, не спрашивая… подходит к МАРТЕ.]

МАРТА [по-прежнему обиженно-рассерженно]: Я еще не допила.

ЛАПУСЯ [когда ДЖОРДЖ протягивает руку за ее стаканом]: Ой, мне, по-моему, нужно что-то.

[Он берет ее стакан, возвращается к бару.]

НИК: Японская штучка?

ДЖОРДЖ: Наверное.

ЛАПУСЯ [МАРТЕ]: Я никогда в жизни так не боялась. А вы не испугались? Хоть на секундочку?

МАРТА [давя в себе гнев на ДЖОРДЖА]: Я не помню.

ЛАПУСЯ: Оййй, да ладно… Наверняка же испугались.

ДЖОРДЖ: Ты правда подумала, Марта, что я тебя убью?

МАРТА [сочась презрением]: Ты?.. Меня убьешь?.. Обхохочешься.

ДЖОРДЖ: А ведь могу… однажды.

МАРТА: Ха-ха два раза.

НИК [пока ДЖОРДЖ отдает ему стакан]: Где сортир?

ДЖОРДЖ: За прихожей вон там… и налево.

ЛАПУСЯ: И ни с какими ружьями и чем еще не вздумай возвращаться, слышишь?

НИК [смеется]: Да ни за что.

МАРТА: Вам никакой реквизит не нужен, а, малыш?

НИК: Не-а.

МАРТА [с намеком]: Вот и я про то же. Никаких липовых пугачей от япошек, э?

НИК [улыбается МАРТЕ. Затем ДЖОРДЖУ, показывая на столик у выхода в прихожую.] Можно я тут стакан оставлю?

ДЖОРДЖ [пока НИК выходит, не дожидаясь ответа]: Ага… конечно… чего ж нет? У нас полупустые стаканы по всему дому, их Марта всюду забывает… в гардеробе с бельем, на бортике ванны… Я один даже в морозильнике нашел как-то раз.

МАРТА [невольно развеселившись]: А вот и нет!

ДЖОРДЖ: Нашел-нашел.

МАРТА [так же]: Ничего не нашел!

ДЖОРДЖ [отдавая бренди ЛАПУСЕ]: Нашел, говорю. [ЛАПУСЕ.] У вас от бренди похмелья не бывает?

ЛАПУСЯ: Я никогда не смешиваю. И потом, я слишком много-то и не пью.

ДЖОРДЖ [корчит рожу у нее за спиной]: О… это правильно. Ваш… ваш муж мне все рассказал… о хромосомах.

МАРТА [сварливо]: О чем?

ДЖОРДЖ: О хромосомах, Марта… о генах, или как они там называются. [ЛАПУСЕ.] У вас весьма… ужасающий супруг.

ЛАПУСЯ [словно над ней посмеиваются]: Ойййй…

ДЖОРДЖ: Нет, правда. Вполне нагоняет ужас, своими хромосомами и прочим.

МАРТА: Он на математике преподает.

ДЖОРДЖ: Нет, Марта… он биолог.

МАРТА [повышая голос]: Он на математике!

ЛАПУСЯ [робко]: Э… на биологии.

МАРТА [не убежденная]: Вы уверены?

ЛАПУСЯ [чуть хихикнув]: Ну, наверное. [Затем, как бы поправившись.] Должна бы.

МАРТА [ворчливо]: Да уж наверное. Даже не знаю, кто сказал, что он на математике.

ДЖОРДЖ: Ты и сказала, Марта.

МАРТА [в порядке раздраженного объяснения]: Ну, так всего ж не упомнишь. Знакомишься с пятнадцатью новыми преподавателями и женушками их… присутствующие тут не обсуждаются, конечно… [ЛАПУСЯ кивает, глупо улыбается.] …и я что, должна все помнить? [Пауза.] Ну и? Он биолог. Вот и молодец. Биология даже лучше. Не такая… обскурная.

ДЖОРДЖ: Абстрактная.

МАРТА: ОБСКУРНАЯ! В смысле — недоступная для понимания! [Показывает ДЖОРДЖУ язык.] Не смей меня словам переучивать. Биология еще лучше. Она… про самое мясо.

[Снова входит НИК.]

Вы, малыш, в самом мясе вещей.

НИК [беря стакан со столика у двери]: А?

ЛАПУСЯ [с этим своим смешочком]: Они думали, ты на математике преподаешь.

НИК: Может, и следовало бы.

МАРТА: Нет уж, оставайтесь лучше, где вы есть… в самом что ни есть… мясе всего.

ДЖОРДЖ: Ты одержима этой фразой, Марта… Она мерзкая.

МАРТА [не обратив на ДЖОРДЖА внимания… НИКУ]: Вот там и сидите. [Смеется.] Черт, да вы и со своего места легко истфак себе завоюете, и откуда угодно. Бог свидетель, пора истфак взять кому-то в руки хоть когда-то уже, ведь не Жоржику нашему тут это делать, это уж точно… Правда, болотце… ведь правда же, а?

ДЖОРДЖ: Мне видится, Марта, что тебя цементом залили, по самую шею[7]. [МАРТА хихикает.] Нет… по самый нос… так гораздо тише.

МАРТА [НИКУ]: Вот наш Жоржик тут говорит, вы ужас наводите. Вы зачем ужас наводите?

НИК [с легкой улыбкой]: Я и не знал, что навожу.

ЛАПУСЯ [как-то вязко]: Это из за твоих хромосом, дорогой.

НИК: А, в хромосомах дело…

МАРТА [НИКУ]: Что там такое с хромосомами?

НИК: Ну, хромосомы — это…

МАРТА: Я знаю, что такое хромосомы, голубчик, я их просто обожаю.

НИК: А… Ну и вот.

ДЖОРДЖ: Марта их ест… на завтрак… кашку ими присаливает. [Теперь МАРТЕ.] Все очень просто, дорогая, этот молодой человек сейчас трудится над системой, по которой можно изменять хромосомы… ну, не один, то есть, — парочка других заговорщиков у него, вероятно, имеется — они меняют генетику клетки в сперме, преобразуют в ней что-то… по заказанному образу вообще-то… цвет волос и глаз, осанка, потенция… Могу себе вообразить… волосатость, черты лица, здоровье… и разум. Самое важное… Ум. Все диспропорции исправятся, отфильтруются… Предрасположенность к различным болезням исчезнет, долголетие гарантировано. У нас получится раса людей… выращенных в пробирке… воспитанных в инкубаторе… великолепных и возвышенных.

МАРТА [под впечатлением]: Ого!

ЛАПУСЯ: Как это волнительно!

ДЖОРДЖ: Но! Все будут у нас выглядеть как-то одинаково… Похоже. Все… и я уверен, что не ошибся тут… будут выглядеть, в общем, как вот этот наш молодой человек.

МАРТА: А это не так уж и плохо.

НИК [нетерпеливо]: Ну ладно, в общем…

ДЖОРДЖ: Конечно, с виду все будет смотреться красивенько… славно так будет. Однако, разумеется, есть и своя промозглая сторона. Потребуется определенная доля регулировки… э-э… чтобы эксперимент оказался успешным. Сколько-то семятоков придется порезать…

МАРТА: Ого!..

ДЖОРДЖ: Миллионы и миллионы… миллионы крохотных надрезов, от которых останется малюсенький шрамик, на мошонке снизу [МАРТА смеется.], но он будет гарантировать стерильность несовершенства… уродства, глупости… всего… неподобающего.

НИК [мрачно]: Послушайте-ка!..

ДЖОРДЖ: …и вот так у нас со временем выведется раса великолепных людей.

МАРТА: Ого!

ДЖОРДЖ: Подозреваю, музыки у нас тогда останется немного, да и живописи маловато, но зато будет цивилизация людей гладких, светловолосых и как раз в средней весовой категории.

МАРТА: Оййй…

ДЖОРДЖ: …раса ученых, математиков, и в ней всяк будет предан работе к вящей славе сверхцивилизации.

МАРТА: Батюшки.

ДЖОРДЖ: Некая… доля свободы, могу вообразить, в результате этого эксперимента утратится… но к разнообразию мы больше стремиться не станем. Культуры и расы со временем пропадут… мир захватят муравьи.

НИК: Вы закончили?

ДЖОРДЖ [не обращая на него внимания]: И я, естественно, довольно-таки против всего этого. История, а это область моих занятий… история, в которой я — одно из самых знаменитых болот…

МАРТА: Ха, ха, ХА!

ДЖОРДЖ: …утратит свое великолепное разнообразие и непредсказуемость. Я, и вместе со мной… удивительность, множественность, морской прибойный ритм… истории — мы будет устранены. Воцарятся порядок и постоянство… а я неизменно против такого. Берлин я не сдам!

МАРТА: Сдашь ты Берлин, солнышко. Ты его чем защищать будешь — пузиком?

ЛАПУСЯ: Не понимаю, при чем тут Берлин.

ДЖОРДЖ: В Западном Берлине есть такой салун, где табуреты у бара — пять футов в высоту. И земля… пол… далеко-далеко… внизу… под тобой. Такое вот я никому не отдам. Нет… ни за что. Я буду биться с вами, молодой человек… в одной руке мошонка, само собой… но свободной рукой я буду биться с вами до смерти.

МАРТА [издевательски, смеясь]: Браво!

НИК [ДЖОРДЖУ]: Все правильно. А я стану волной будущего.

МАРТА: Вот уж точно станешь, малыш.

ЛАПУСЯ [довольно пьяная — НИКУ]: Не понимаю, зачем тебе всем этим заниматься, дорогой. Ты никогда мне этого не рассказывал.

НИК [зло]: Ой да бога ради!

ЛАПУСЯ [шокированная]: ОХ!

ДЖОРДЖ: Самый глубокий признак злокачественности общества… никакого чувства юмора. Ни один монолит никогда не понимал шуток. Почитайте историю. Про историю мне кой-чего известно.

НИК [ДЖОРДЖУ, стараясь свести все к шутке]: А про… про науку вам же мало что известно, так?

ДЖОРДЖ: Мне кой-чего известно про историю. Я понимаю, когда мне угрожают.

МАРТА [похотливо — НИКУ]: Так все, значит, будут на вас похожи, э?

НИК: О, ну еще бы. Я стану одушевленной совокуплятельной машиной.

МАРТА: Вот это мило.

ЛАПУСЯ [зажав руками уши]: Дорогой, так же нельзя… нельзя… нельзя.

НИК [нетерпеливо]: Извини, Лапуся.

ЛАПУСЯ: Так выражаться. Это…

НИК: Извини. Ладно?

ЛАПУСЯ [надув губки]: Ну… хорошо. [Вдруг полоумно хихикает, давит смешок в себе. ДЖОРДЖУ.] …Когда ваш сын? [Опять хихикает.]

ДЖОРДЖ: Что?

НИК [с отвращением]: Что-то про вашего сына.

ДЖОРДЖ: СЫНА!

ЛАПУСЯ: Когда… где ваш сын… домой вернется? [Хихикает.]

ДЖОРДЖ: Охххх. [Почеркнуто чопорно.] Марта? Когда наш сын возвращается домой?

МАРТА: Не беспокойся.

ДЖОРДЖ: Нет-нет… я желаю знать… Ты же первой тему подняла. Когда он возвращается домой, Марта?

МАРТА: Я сказала, не беспокойся. Не надо было мне этого поднимать.

ДЖОРДЖ: Его поднимать… а не этого. Ты его подняла. Ну, более-менее. Когда же этот мелкий засранец явится, а? То есть, у него ж завтра вроде бы день рождения или как-то?

МАРТА: Я не желаю об этом разговаривать.!

ДЖОРДЖ [притворно-невинно]: Но, Марта…

МАРТА: Я НЕ ЖЕЛАЮ ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ!

ДЖОРДЖ: Это уж как пить дать не желаешь. [ЛАПУСЕ и НИКУ.] Марта не желает говорить об этом… об нем. Марте не надо было поднимать это… его.

ЛАПУСЯ [слабоумно]: Когда этот мелкий засранец явится? [Хихикает.]

ДЖОРДЖ: Да, Марта… раз уж тебе хватило дурного вкуса вообще затронуть эту тему… когда этот мелкий засранец явится домой?

НИК: Лапуся, ты не могла бы?..

МАРТА: Джордж так пренебрежительно отзывается о маленьком засранце, потому что… ну, потому что у него не все в порядке.

ДЖОРДЖ: У маленького засранца не все в порядке? Что именно не в порядке у маленького засранца?

МАРТА: Да не у маленького засранца… хватит его так называть! У тебя! У тебя не все в порядке.

ДЖОРДЖ [с напускным пренебрежением]: В жизни не слыхал ничего нелепее.

ЛАПУСЯ: Я тоже!

НИК: Лапуся…

МАРТА: Больше всего у Джорджа не в порядке насчет маленького… ха, ха, ха, ХА!.. насчет нашего сына, насчет нашего замечательного взрослого сына, то, что глубоко внутри, в самой личной потаенной глубине его кишок он не вполне уверен, что это его ребенок.

ДЖОРДЖ [крайне серьезно]: Боже мой, какая же ты злобная женщина.

МАРТА: И я тебе уже миллион раз говорила, малыш… зачать я б не желала ни от кого, кроме тебя… сам же знаешь, малыш.

ДЖОРДЖ: Злобная, злобная личность.

ЛАПУСЯ [из глубин пьяной скорби]: Ой, ой, ой, ой. Ой-ё-ёй.

НИК: Я не уверен, что это уместная…

ДЖОРДЖ: Марта врет. Хочу довести это до вашего сведения, прямо сейчас. Марта врет. [МАРТА смеется.] На этом свете я крайне мало в чем уверен… национальные границы, уровень мирового океана, политические союзы, бытовая нравственность… ни на что из этого я уже ставить не рискну… однако во всем этом мире, который идет ко дну, я уверен только в одном — в своем участии, в участии моих хромосом при… создании нашего… русоглазого, синевласого… сына.

ЛАПУСЯ: Ой, я так рада!

МАРТА: Красивая у тебя речь получилась, Джордж.

ДЖОРДЖ: Спасибо, Марта.

МАРТА: Ты соответствовал случаю… хорош. Очень хорош.

ЛАПУСЯ: Хорошо… очень хорошо.

НИК: Лапуся…

ДЖОРДЖ: Марта знает… она лучше понимает.

МАРТА [гордо]: Я лучше понимаю. Я в колледж ходила, как все прочие.

ДЖОРДЖ: Марта ходила в колледж. Марта и в монастырь ходила, когда была от горшка два вершка.

МАРТА: И была атеисткой. [Неуверенно.] И до сих пор она.

ДЖОРДЖ: Не атеисткой, Марта… язычницей. [ЛАПУСЕ и НИКУ.] Марта — единственная истинная язычница на всем восточном побережье. [МАРТА смеется.]

ЛАПУСЯ: Ой, как это мило. Ну не мило ли это, дорогой?

НИК [идя у нее на поводу]: Да… чудесно.

ДЖОРДЖ: И на ляжках у себя рисует синие круги.

НИК: Правда?

МАРТА [как бы оправдываясь, поддержать шутку]: Иногда. [Манит его к себе.] Хотите посмотреть?

ДЖОРДЖ [с упреком]: Ай-я-яй.

МАРТА: Сам ты а-я-яй… старая ты прошмандовка!

ЛАПУСЯ: Он не прошмандовка… он не может быть прошмандовка… это вы прошмандовка. [Хихикает.]

МАРТА [грозя ЛАПУСЕ пальцем]: За языком последите-ка!

ЛАПУСЯ [бодро]: Хорошо. Мне бы рюмашечку бренди, пожалуйста.

НИК: Лапуся, мне кажется, тебе уже достаточно, а?..

ДЖОРДЖ: Чепуха! Все уже готовы, мне кажется. [Забирает стаканы и т.д.]

ЛАПУСЯ [вторя ему]: Чепуха.

НИК [пожимая плечами]: Ладно.

МАРТА [ДЖОРДЖУ]: У нашего сына волосы не синие… да и глаза не синие вообще-то. У него зеленые глаза… как у меня.

ДЖОРДЖ: У него, Марта, голубые глаза.

МАРТА [с решимостью]: Зеленые.

ДЖОРДЖ [свысока]: Голубые, Марта.

МАРТА [сварливо]: ЗЕЛЕНЫЕ! [ЛАПУСЕ и НИКУ.] У него очень красивые зеленые глаза… и безо всяких серых и бурых крапин, понимаете… карих… по-настоящему зеленые… глубокие, чистые зеленые глаза… как у меня.

НИК [присматриваясь]: А у вас глаза же… карие, нет?

МАРТА: Зеленые! [Немного чересчур поспешно.] Ну при каком-то свете они похожи на карие, но на самом деле — зеленые. Не как у него зеленые — скорее ореховые. У Джорджа глаза водянисто-голубые… молочно-голубые.

ДЖОРДЖ: Ты уж определись, Марта.

МАРТА: Я предоставила тебе роскошь сомнений. [Обращаясь к остальным.] У папули тоже зеленые глаза.

ДЖОРДЖ: А вот и нет! У твоего папаши крохотные красные глазки… как у белой мыши. Вообще-то он и есть мышь белая.

МАРТА: При нем ты б так не посмел сказать! Трус ты!

ДЖОРДЖ [ЛАПУСЕ и НИКУ]: Ну сами знаете… копна седых волос и такие красненькие глазки-бусинки… здоровенная белая мышь.

МАРТА: Джордж папулю ненавидит… не из-за того, как папуля с ним поступал, а из-за своих каких-то…

ДЖОРДЖ [кивая… заканчивает за нее]: …неполноценностей.

МАРТА [бодро]: Вот именно. Тут ты попал… в самое рыло. [Видя, что ДЖОРДЖ направляется к выходу.] А ты куда это собрался?

ДЖОРДЖ: Нам еще бухла надо, ангел мой.

МАРТА: А. [Пауза.] Тогда иди.

ДЖОРДЖ [выходя]: Благодарю тебя.

МАРТА [убедившись, что ДЖОРДЖ ушел]: Хороший он бармен… барная нянька хорошая. Сукин сын, папулю моего только терпеть не может. Вы заметили?

НИК [пытаясь спустить на тормозах]: Ой, да ладно вам.

МАРТА [оскорбившись]: Думаете, я вас разыгрываю? Шучу, думаете? Я никогда не шучу… у меня нет чувства юмора. [Чуть ли не надувшись.] У меня отточенное чувство смехотворного, а вот чувства юмора нет. [Твердо.] У меня нет чувства юмора!

ЛАПУСЯ [очень довольная собой]: У меня тоже нет.

НИК [без энтузиазма]: Да есть, Лапуся… только тихое такое.

ЛАПУСЯ [гордо]: Спасибо.

МАРТА: А хотите знать, почему сукин сын терпеть не может моего папулю? Могу рассказать, хотите? Ладно… Я вам сейчас расскажу, почему сукин сын ненавидит моего папулю.

ЛАПУСЯ [собрав воедино нечто вроде внимания]: О, хорошо!

МАРТА [строго, ЛАПУСЕ]: А некоторые наслаждаются чужими бедствиями.

ЛАПУСЯ [оскорбленно]: А вот и нет!

НИК: Лапуся…

МАРТА: Ладно! Заткнитесь! Оба! [Пауза.] В общем, ладно. Мама рано умерла, понимаете, и я как бы выросла только с папулей. [Пауза — думает.] …В школу ходила и все такое, но росла более-менее с ним. Боже мой, как я восхищалась этим парнем! Преклонялась перед ним… я абсолютно перед ним преклонялась. И до сих пор так же. Ну и он неплохо ко мне относился… понимаете, да? У нас с ним настоящая… сцепка была… друг друга очень хорошо понимали.

НИК: Ну да, ну да.

МАРТА: А папуля построил этот колледж… То есть, отстроил его после того, что с ним раньше было… это вся его жизнь. Он и есть этот колледж.

НИК: У-гу.

МАРТА: Колледж — это он. Знаете, какой бюджет тут был, когда он взял дело в свои руки, — и какой он сейчас? Поинтересуйтесь как-нибудь.

НИК: Я знаю… я про это читал.

МАРТА: Заткнитесь и слушайте… [Как бы спохватившись.] …красотулечка. В общем, когда я покончила с колледжем и всем прочим, вернулась сюда и как бы… сидела тут без дела, какое-то время. Я была не замужем, ничего. Нууууу, замужем-то я была… как бы… неделю, на втором курсе Академии юных дам у мисс Мафф… в колледже. Как бы такая «Леди Чаттерли» для молодежи, как выяснилось… свадьба эта была. [НИК смеется.] Он газоны стриг у мисс Мафф, сидел там такой, весь голый, на здоровенной газонокосилке, стриг, себя не помня. Но папуля и мисс Мафф собрались вместе и положили этому конец… очень быстро… объявили недействительным… вот потеха-то… потому что теоретически недействительным не объявишь, если было проникновение. Ха! В общем, меня снова записали в девы, доучилась я у мисс Мафф… где одним садовником стало меньше, а очень жалко, между прочим… и вернулась сюда, и как бы некоторое время сидела тут без дела. Хозяйкой приемов у папули была, вообще о нем заботилась… и это было… приятно. Очень приятно оно было.

НИК: Да… да.

МАРТА: Что это значит, «да, да»? Вы откуда знаете?

[НИК беспомощно пожимает плечами.]

Чаровник.

[НИК чуть улыбается.]

И вот мне пришло в голову, тогда же примерно, что замуж мне надо за кого-то из колледжа… тогда это не выглядело так глупо, как впоследствии оказалось. То есть, у папули сильно чувство истории… такой… преемственности… А чего вы там сидите, идите сюда, ко мне рядом?

НИК [показав на ЛАПУСЮ, которая едва сознает окружающее]: Мне… кажется, мне… не стоит… я…

МАРТА: Как угодно. Ощущение преемственности… истории… и он в глубине никогда не забывал… натаскивать того, кто примет у него поводья… когда-нибудь, когда он бросит. Наследование чтобы… понимаете, да?

НИК: Да, понимаю.

МАРТА: Что довольно естественно. Когда что-то сделал, хочется передать же, кому-то. И вот я как бы присматривалась, к… перспективам с новыми мужчинами. С престолонаследником. [Смеется.] Это не папуля придумал, что мне обязательно на таком парне жениться. Ну то есть, я ж не альбатрос[8]… чтобы приз получить, меня брать не обязательно, ничего такого вот. Это я такое в глубине не забывала. А многие новые мужчины уже были женаты… естественно.

НИК: Конечно.

МАРТА [со странной улыбкой]: Как вы, малыш.

ЛАПУСЯ [бессмысленным эхо]: Как ты, малыш.

МАРТА [с иронией]: Но тут возник Джордж… Джордж тут возник.

ДЖОРДЖ [входя, с выпивкой]: И тут возник Джордж, пойло несущий. Ты что это делаешь, Марта?

МАРТА [нимало не смутившись]: Рассказываю историю. Садись… чему-нибудь научишься.

ДЖОРДЖ [остается стоять. Ставит выпивку на переносной бар.]: Ладненько.

ЛАПУСЯ: Вы вернулись!

ДЖОРДЖ: Вот именно.

ЛАПУСЯ: Дорогой! Он вернулся!

НИК: Да, я вижу… я вижу.

МАРТА: На чем я остановилась?

ЛАПУСЯ: Я так рада.

НИК: Тшшш.

ЛАПУСЯ [имитируя его]: Чшшш.

МАРТА: А, да. И тут возник Джордж. Вот-вот. КОТОРЫЙ такой молоденький… умненький… и… хвост распушил, ну и… как бы симпатяга такой… если это теперь можно себе представить…

ДЖОРДЖ: …и моложе тебя…

МАРТА: …и моложе меня…

ДЖОРДЖ: …на шесть лет…

МАРТА: …на шесть лет… Меня это не мучает, Джордж… И вот он такой возник, глаза горят, на историческом факультете. И знаете, что я сделала, как тупая клуша? Знаете, что? Я в него втюрилась.

ЛАПУСЯ [мечтательно]: Ой, как это мило.

ДЖОРДЖ: Да, представьте себе. Вы бы видели. Сидела у моей квартиры, на лужайке, по ночам, и выла, и траву горстями драла… Работать невозможно.

МАРТА [смеется, ее это развлекло по-настоящему]: Я на самом деле втюрилась в него… вот… так, вот.

ДЖОРДЖ: Марта — в душе романтик.

МАРТА: Это уж точно. В общем, я в него на самом деле втюрилась. И наша пара казалась… еще и практичной, что ли. Понимаете, раза папуля искал того, кто…

ДЖОРДЖ: Секундочку, Марта…

МАРТА: …возьмет все в свои руки, придет срок, когда он соберется…

ДЖОРДЖ [ледяным тоном]: Секундочку, Марта.

МАРТА: …на покой, вот я и решила…

ДЖОРДЖ: МАРТА, ХВАТИТ!

МАРТА [раздраженно]: Чё те надо?

ДЖОРДЖ [чересчур терпеливо]: Я думал, ты рассказываешь о нашем сватовстве, Марта… Я не знал, что ты начнешь и про другие дела.

МАРТА [тоном что-я-говорила]: Ну а я вот!

ДЖОРДЖ: Я б на твоем месте не стал.

МАРТА: О… не стал бы? Ну так ты ж не на моем месте!

ДЖОРДЖ: Ты уже течь дала сама-знаешь-про-что…

МАРТА [резко подавшись к нему]: Что? Что?

ДЖОРДЖ: …про зеницу ока нашего… отпрыска… маленького засранца… [Выплевывает.] …нашего сына… и если еще и про другое заведешь, я тебя предупреждаю, Марта, это меня очень разозлит.

МАРТА [хохоча над ним]: Ах вот оно как, значит, да?

ДЖОРДЖ: Предупреждаю тебя.

МАРТА [изумленно]: Ты — что?

ДЖОРДЖ [очень тихо]: Я тебя предупреждаю.

НИК: Вы и впрямь считаете, что мы должны все это?..

МАРТА: Я предупреждена! [Пауза… после чего ЛАПУСЕ и НИКУ.] В ОБЩЕМ, я вышла за сукина сына и все распланировала… Женишок же таскался за мной… вот пускай и натаскивается. Однажды возьмет все в свои руки… поначалу исторический факультет, а потом, когда папуля выйдет в отставку… понимаете? Так оно все и должно было выйти.

[ДЖОРДЖУ, стоящему у бара спиной к ней.]

Ты сердишься, малыш? А? [Опять собеседникам.] Так все и должно было получиться. Очень просто. И папуле тоже казалось, что замысел что надо. Какое-то время. Пока пара лет не прошла! [Снова ДЖОРДЖУ.] Ты еще больше сердишься? [Опять собеседникам.] Он эту пару лет наблюдал — и начал думать, что в конце концов мысль эта не так уж и хороша… что Жоржику нашему, может быть, чего-то не хватает… ну вот нет в нем чего-то!

ДЖОРДЖ [по-прежнему спиной ко всем]: Хватит, Марта.

МАРТА [со злобным торжеством]: А вот черта с два! Видите ли, Джорджу недоставало… напора… он не очень агрессивный был. На самом деле, он оказался какой-то… [Выплевывает слово ДЖОРДЖУ в спину.] …УШЛЕПОК! Большой… толстый… жирный… УШЛЕПОК!

[ТРАХ! Сразу после «УШЛЕПОК!» ДЖОРДЖ разбивает бутылку о бар и остается стоять спиной ко всем, не поворачиваясь, держа за горлышко разбитую бутылку. Молчание, все замерли. Затем…]

ДЖОРДЖ [чуть не плача]: Я сказал, хватит, Марта.

МАРТА [поразмыслив, что здесь лучше предпринять]: Надеюсь, Джордж, это была пустая бутылка. Не стоит разбазаривать хорошую выпивку… с твоим-то жалованьем.

[ДЖОРДЖ роняет разбитую бутылку на пол, не двигаясь.]

Адъюнкт-профессорским. [НИКУ и ЛАПУСЕ.] В том смысле, от него же… никакого толку… на ужинах с попечителями, при сборе средств. Никакой в нем… личности не было, вы меня понимаете? А это папулю очень разочаровало, можете себе представить. И вот, пожалте, я застряла с этим ушлепком…

ДЖОРДЖ [поворачиваясь]: …не продолжай, Марта…

МАРТА: …с этим БОЛОТОМ на истфаке…

ДЖОРДЖ: …не надо, Марта, не надо…

МАРТА [возвышая голос, чтобы перекричать его]: …который женился на дочке президента, рассчитывал стать кем-то, а не быть просто каким-то никем, червяком книжным, который весь до хрена такой… созерцательный, что даже в себе разобраться не может, у кого кишка тонка так, что им и гордиться-то нельзя… ЛАДНО, ЖОРЖИК!

ДЖОРДЖ [сначала тише нее, потом перекрывая, потом полностью заглушая]: Я сказал, не надо. Ладно… тогда ладно. [Поет.]

Нам не страшна Вирджинья Вулф,

Джинни Вулф,

Джинни Вулф,

Не страшна Вирджинья Вулф, утром на рассвете.

ДЖОРДЖ и ЛАПУСЯ [которая пьяно ему подпевает]:

Кому страшна Вирджинья Вулф,

Джинни Вулф,

Джинни Вулф… [и т.д.]

МАРТА: ХВАТИТ!

[Краткое молчание.]

ЛАПУСЯ [поднявшись и передвигаясь к прихожей]: Меня сейчас стошнит… Меня сейчас стошнит… Меня сейчас вырвет.

[Выходит.]

НИК [за нею следом]: Ох да ради всего святого!

[Выходит.]

МАРТА [за ними следом, презрительно оглянувшись на ДЖОРДЖА]: Господи! [Выходит. ДЖОРДЖ остается на сцене один.]

ЗАНАВЕС


[1] Рут Элизабет Дэйвис (1908–1989) — американская актриса театра, кино и телевидения. Здесь и далее имеется в виду фильм-нуар американского режиссера Кинга Видора «За лесом» (1949).

[2] Джозеф Чешир Коттен-мл. (1905–1994) — американский актер театра, кино и телевидения.

[3] Элис Фей (1915–1998) — американская актриса и певица. Сыграла одну из главных ролей в фильме режиссера Генри Кинга «В старом Чикаго» (1937), не мюзикл. «Чикаго» (1926) — пьеса Морин Даллас Уоткинз, тоже не мюзикл. Героиня, вероятно, считает ее таковым из-за того, что в конце 1920-х гг. пьеса шла в театре «Музыкальная шкатулка». Мюзикл по ней был поставлен только в 1975 г.

[4] Бакалавр искусств, магистр гуманитарных наук, доктор философии.

[5] Иллирия — район на западе Балканского полуострова, идеализированное место действии пьесы Уильяма Шекспира «Двенадцатая ночь» (1601-1602). «Остров пингвинов» (1908) — сатирический роман-утопия Анатоля Франса.

[6] Массачусеттский институт технологии, Университет Калифорнии в Лос-Анджелесе.

[7] Вероятно, отсылка к пьесе Сэмюэла Бекетта «Счастливые дни» (1961).

[8] Альбатрос — символ неудачи и смерти в поэме Сэмюэла Тейлора Коулриджа «Сказание о Старом Мореходе» (1798).

Advertisements

3 Comments

Filed under men@work

3 responses to “Virginia Woolf 02

  1. Pingback: Virginia Woolf 03 | spintongues

  2. Pingback: Virginia Woolf 04 | spintongues

  3. Pingback: who’s afraid of | spintongues

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s