our recreations

JerusalemJerusalem by Alan Moore
My rating: 5 of 5 stars

Любые попытки описать этот роман неизбежно окажутся полны спойлеров, но я попробую. Наверняка это лучший роман нынешнего века so far — 4-мерный иероглиф огромной любви к родному городу, книга о времени, старении, памяти, смерти, огромная пространственная открытка, где на старый дагерротип накладывается новый цифровой снимок. Визуальные эффекты в романе часто таковы и есть.
Поразительной художественной силой памяти (или силой художественной памяти) Мур детально воссоздает то место, которое любит (и где всю жизнь живет), ощутимо, до хруста под пальцами, звона в ушах и запаха в ноздрях. Много бы я отдал за то, чтобы о моем родном городе кто-то так написал (сам-то вряд ли, чего нет, того нет): потому что и сам во всякое возвращение туда ищу его свой, тот, поначалу не нахожу, но потом он постепенно все же проступает, с каждым разом его становится все меньше, он стирается и проваливается под новыми слоями. Так что и я, как мне кажется, хорошо понимаю Алана Мура.
Ибо ничем, кроме искусства, ушедшего не восстановить, как он нам прямо говорит в романе, этот бой со временем выиграть невозможно, но никто не запрещает пытаться создавать вновь и вновь эти машины времени, проводить эти магические ритуалы. Полностью отдавая себе отчет, что лишь в них наше прошлое и будет жить, нигде и никак иначе. В одном месте в тексте у Мура всплывает мимоходом: так черно-белую фотографию того, что я помню, будут рассматривать лет через сто. И персонажу становится жутко от того, насколько обесценена человеческая жизнь, если натуральная среда, в которой человек жил, так легко разрушается и забывается. А восстановить прошлое невозможно, потому что если даже воссоздать «все, как было», — от этого станет только хуже, потому что эти каменные отпескоструенные и отфотошопленные руины уже не населить той жизнью. Вроде и банально все, а вот поди ж ты.
Немного наружной рекламы. В текст Мур напихал всего, что усложняет жизнь переводчику. Я не преувеличиваю — ВСЕГО, в диапазоне и ассортименте, так что «вот кого мне поистине жаль», будущего переводчика этого тома на русский, хехе. Вместе с тем, роман совершенно переводим, с массой подарков, и сделать из него вполне можно шедевр. Сделают или нет — другой вопрос. Пресловутая «финнеганова» глава, конечно, требует к себе подходов: как источник ее вдохновения, она требует ночного чтения вслух, после чего становится совершенно прозрачна, если вам интересно, что там внутри (а там есть что интересного, так что пропускать не рекомендую). Она не так синкретична, как у Джойса, конечно, но упрекать за это автора глупо — у него задача так не стояла.
Ну и последнее, циническое, замечание. Лучшим и единственным эпиграфом к роману будут, конечно, строчки из Шиша Брянского:

Не смотрите никогда на потолок —
Лучше встаньте тихонько в уголок…

И так далее. Это и есть вам единственный спойлер.

Финал в Китае: Возникновение, развитие и исчезновение Белой Эмиграции на Дальнем Востоке. Том 1Финал в Китае: Возникновение, развитие и исчезновение Белой Эмиграции на Дальнем Востоке. Том 1 by Петр Балакшин
My rating: 4 of 5 stars

Финал в Китае: Возникновение, развитие и исчезновение Белой Эмиграции на Дальнем Востоке. Том 2Финал в Китае: Возникновение, развитие и исчезновение Белой Эмиграции на Дальнем Востоке. Том 2 by Петр Балакшин
My rating: 4 of 5 stars

Балакшин — еще один осколок ДВ-литературы, родился в Барабаше, жил во В-ке, Х-ке и Гродеково. Потому и (с)читается.
По сути, двухтомник этот представляет собой очерк имперской политики СССР в Китае (его «советизации», «коммунизации», черта в ступе). И читается он при этом как гибрид натурально учебника истории и увлекательного шпионского триллера о неочевидной ветви Большой игры (которую я понимаю не в узковатом смысле противостояния России и Великобритании, а просто как колониальную драку за Азию). Время написания «по горячим следам» (конец 50-х) заставляет к этому очерку относиться, конечно, снисходительно: автор часто скверно информирован, на полном серьезе приводит слухи и легенды (в частности — о смерти Бородина или гибели Лазо). Да и тенденциозен он подчас — у него есть свои любимчики, вроде атамана Семенова или Матковского.
Но вся картина тут — вполне отвратительная политическая изнанка «маньчжурской Атлантиды», насквозь разложенной совком и японцами. До чего же не повезло этим людям оказаться там, между этими молотами и наковальнями (хотя всяко лучше свинцового советского ужаса). Это, конечно, не значит, что в том зоопарке среди стукачей, провокаторов и сексотов не было приличных людей. Просто для автора они объяснимо не представляют изобразительного интереса (в силу чего его и упрекали в том, что он написал «полицейский роман» или «криминальную хронику»). Ну и явно счеты кое с кем сводил, куда ж без этого — доносительство, видать, у русских в крови. Работал Балакшин при этом все-таки всю дорогу на американцев, поэтому какой-то объективности в повествовании ожидать все же можно. Но и с толикой этой соли «Финал в Китае» превосходно способен развенчать все наши мифологические представления о русской китайской эмиграции (другие ветви ее, думаю, были ничуть не лучше, я просто не интересовался).
Одна из самых примечательных фигур в книге — Родзаевский. Автор выводит нам эту вполне омерзительную личность как прямо-таки трагического персонажа, хотя единственным достижением героя, по-моему, может служить всего одна фраза из его покаянного письма Сталину (в силу коего он прежде всего и омерзителен, а вовсе не потому, что всю свою не весьма сознательную жизнь был фашистом). Вот она: «Сталинизм — это как раз то самое, что мы ошибочно называли “Российским Фашизмом”, это — наш Российский Фашизм, очищенный от крайностей, иллюзий и заблуждений».
В общем, несмотря на устарелость многих оборотов и шизофрению в передаче имен и названий (один «Сиаттль» чего стоит), а также легкую безграмотность, книга небесполезна хотя бы для того, чтобы понять, какую туфту нам всю дорогу впаривали на уроках и лекциях по истории и политинформациях (а виражи советской пропаганды относительно «братского Китая» я застал и помню довольно отчетливо, потому что детское воображение они поражали своей нелогичностью). Ну и видно, до чего блядскую политику неизменно вело советское правительство — иначе оно просто не умело.

News from Tartary: An Epic Journey Across Central Asia (Peter Fleming Collection)News from Tartary: An Epic Journey Across Central Asia by Peter Fleming
My rating: 5 of 5 stars

Продолжаем ходить по следам экспедиций великого Питера Флеминга. 1935 год — Рерих посреди свой маньчжурской авантюры, собирает монголов под желтое знамя паназиатизма с собой во главе, но явно по заданию НКВД. В Тибет его больше не пускают как агента коммунизма. В то же время скромный (в смысле отсутствия амбиций) журналист широкого профиля (ну и отчасти шпион, куда же без этого) Флеминг без особых проблем отправляется из Пекина в Синцзян, слегка огибая Тибет, в поисках «новостей из Татарии», где вовсю свирепствует советизация. Читая эту книжку, получаешь эффект практически полного стерео.
Поскольку у нас все не как у людей, я продолжил не хронологически: этой книге должно предшествовать «В Пекин: забытое путешествие», но она мне в руки попалась позже. Именно в том дневнике он рассказывает о своем посещении Владивостока в 1934 (!) году, на пути к своим дальнейшим приключениям. В «Татарии» же родной город удостоен краткого описания: «гарнизонное убожество Владивостока».
Пару слов о его спутнице: Элла Кини Майяр, про которую можно рассказывать долго, если кто не знает, в частности добилась того, чего не удалось Сэмюэлу Бекетту, — она училась в Москве у Пудовкина; а помимо этого примечательно, что о ней сняли документалку братья Дубини, известные, в первую очередь, своим фильмом, вошедшим в канон пинчоноведения, «Путешествие в разум П.». они, как видим, тщательно выбирают себе героев.
Ну и вот здесь (http://labas.livejournal.com/784761.html) Игорь Петров пытается выяснить историю и судьбы еще нескольких персонажей этой книжки — Бородишина и Смигуновых. Хотя ему не очень много чего удается, это полезное дополнение: Бородишин, в частности, уже не выглядит таким котиком, каким представал перед Флемингом.


  

  

  

  

  


ну и немного нортхэмптонской музыки

Advertisements

2 Comments

Filed under just so stories

2 responses to “our recreations

  1. lepluvier

    А где можно разжиться Film/Notfilm?

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s