upwards and onwards with the arts

… как писал некогда журнал “Нью-Йоркер”

за прошедшее время нас уже стало 107, а денег – 72 %. мы по-прежнему зовем всех, кто еще не, словом и делом участвовать в проекте “Скрытое золото ХХ века” –ну, потому что всеми признано, что это хороший проект, и он в этом году про Ерландию (главным образом), а кто ж не любит Ерландию

меж тем:

Сергей Морозов написал об “Американхе”. должен, конечно, заметить, что нигерийский опыт (нечего выебываться, слушайте свои африканские валенки) с русским опытом кореллирует не очень.

канал “Книги для вас” уже вторично пишет про “Картину мира”. богатый какой роман оказался, а?


вот вам по этому поводу целый праздничный концерт

Advertisements

3 Comments

Filed under men@work, talking animals

progress report

по состоянию на сейчас, у нас на книжки собрано 71 % минимальных денег (если соберется больше ста, у нас получится безболезненно издать еще и Бартелми), и нас уже 104 человека. большое вам спасибо, дорогие друзья.

а из прочих новостей вот что – выходят сразу два бюджетных переиздания “Мужчин без женщин” сэнсэя. кому какое нравится


ну и в честь этого прекрасного дня – концерт верховного ебаната всей Каталонии

Leave a comment

Filed under men@work

full speed ahead

хей-хо, благодаря вам, дорогие друзья, за двое суток мы собрали 2/3 минимальной суммы, потребной для издания двух книг этого сезона “Скрытого золота ХХ века”. если получится больше, не беда – тогда мы издадим и третью книжку, поэтому не стесняйтесь участвовать

а на сайте “Додо Пресс” – полное расписание нашей лекционной программы февраля-марта, там тоже будет интересно. здесь можно зарегистрироваться на первую, которая уже совсем скоро: Вторая жизнь легенд и преданий Ирландии

меж тем, добрым словом нас поддержали:
гуру краудфандинга Ирина Лиленко-Карелина
член экипажа Анна Синяткина
наш читатель Дмитрий Безуглов
– и коллеги из “Фантом Пресса


а в виде концертной программы сегодня – архивные вести портового рока (первым номером – таежный человек Василий Солкин, а дальше все написано)

(интересно, сколько цитат вы обнаружите в последней)

Leave a comment

Filed under men@work, talking animals

sailing on

     

ох, такого мы не очень ожидали, конечно, но наше плавание в Ерландию и окрестности началось вполне бодро. за первые сутки собрано 55 % средств, необходимых для издания 2+1 книг в этом сезоне “Скрытого золота ХХ века”. я даже не успел обратить ваше внимание на правую колонку кампании, где перечислены бонусы и ништяки, какие к книжкам прилагаются, потому что часть их уже распродана (но будут дополнения, о чем можно следить по всем нашим информационным каналам)

добрым словом нас поддержали:
коллеги из “Пыльцы
Юрий Андрейчук (не как член экипажа, а как эксперт в вопросе)
– и Сергей Грабовский

“Задротский бложик (тм)” читает “Уилларда” и “Мертвого отца

Павел Косов о “Картине мира

ну и другие новости:

вот прекрасный плакат о родстве хорошей литературы. пора писать “Архив Долки, часть 2”

а это Эльфрида Елинек о Томасе Пинчоне

и немного о текущей работе:

“Эсквайр” в свое время упомянул в нескольких словах “4 3 2 1” Пола Остера. про “полуавтобиографичность” – это еще большой вопрос

а вот его прочла Вилли Во

ну и приятное:

Анна Берсенева о романе нашего друга


сегодня по такому случаю – краткий экскурс в актуальную русскую музыку (из разных источников):

(в последнем концерте на 16-й минуте начинаются такие звуки, которые человеческий рот издавать не способен, но издает)

Leave a comment

Filed under men@work, pyncholalia, talking animals

the chief news of today

ну все, чуваки, поплыли. несколько минут назад началась наша кампания по сбору средств на книги второго сезона “Скрытого золота ХХ века”. поддержать проект можно и нужно здесь. будет в нем вот это и еще кое-что:


и немного распределенной Ерландии

Leave a comment

Filed under men@work

ready for departure

ну что, чуваки, скоро отплываем к Хай-Бресилу. экипажу стоять по местам

читатели постигают крутизну Чимаманды Нгози Адичи и ее переводчика

немножко майнд-богглинга: у букинистов продается помянутый вчера “Потребитель” Майкла Джиры. а теперь – глаза в правый нижний угол, смотрим на цену.

оттуда же стало известно о некоем пиратском переиздании еще одной книжки из той же нашей серии

обнаружился еще один рассадник книжных рекомендаций, мне раньше не попадался, а в нем – неожиданное: вполне внятный отклик читателя на “Радугу тяготения” (и кусок текста оттуда же). нипочем не угадаешь, где найдешь

а здесь – об имманентной связи “Радуги” и “Улисса

в связи с телесериалом выходит переиздание “Алиениста” Калеба Карра, вот что о нем думают читатели “ЛайвЛиба

и о его продолжении – “Ангеле тьмы”. надеюсь, его тоже переиздадут

ну и об “Итальянском секретаре” заодно

а вот этот отзыв об “Агнце” Кристофера Мура заслуживает приведения целиком:

Начав читать книгу Кристофера Мура “Агнец”, я сначала была удивлена стилистикой написания. Она в одно время как сложная, так и интересная. Сюжет фантастический, о приключениях Иисуса в юности, заставляет задуматься о многих вещах. Глубоковерущих людей наверняка эта книга возмутит, они даже захотят её сжечь. Но лично я, верующий человек, нормально восприняла чувства юмора автора. Эта книга стала для меня любимой. И тем более Кристофер Мур в начале книги предупреждает, и объясняет свой чорный юмор, на запрещённые темы. Книга читается на лигке, и оставляет приятный осадок на душе. Я советую эту книгу всем кто не принципиален в своём мировоззрение.


ну и цыганочка с выходами (и одна морская песня в честь грядущего плавания)

Leave a comment

Filed under pyncholalia, talking animals

Michael Gira 01

ладно, вот начало нашего нового архивного сериала. это тот рассказ, который Андрей Безуглов не закончил переводить, и когда мы с его мамой придумали делать книжку “Потребитель” (она вышла в 2003 году и больше, ясное дело, не переиздавалась ) и купили на нее права, мне пришлось заканчивать за него.

Майкл Джира
ИДИОТ

Звук зовет, протяжный текучий стон, что приходит из тьмы, орошая похотью иссушенные борозды сна Идиота. Он пытается ответить на зов, но не может выдавить ни звука. Язык — распухший пурпурный труп, он разрастается и заполняет бестолковое пространство рта сладким черным веществом. Идиот чувствует, как язык ворочается в такт с доносящимся звуком, будто на расстоянии обладает силой воздействия, изменяющей ритм и форму.

Идиот просыпается в уютной луже теплой свежеизлитой мочи. Он лежит на своей койке, неподвижно уставившись в потолок. Он не знает, кто он, где был, как его тело попало туда, где оно сейчас, не знает даже, что лежит на верхней койке в дальнем углу переполненного тюремного барака. Мягкое серое мясо его мозга выжимается о внутренние стенки его черепа. Дыра, ведущая в горло, заткнута, но глаза широко раскрыты. Зрачки растянуты по их поверхности так, что не видно белка, — только две идеально круглые черные дыры в толстой мертвой коже свиноподобного лица. В эти черные дыры вливается прохладный темный воздух. Он созревает у Идиота в животе и обтягивает внутренности, не давая им чувствовать, затем выдавливается обратно сквозь поры в коже, погружая его в черную жижу. Он плывет в холодной каше, без чувств, спеленатый защитной оболочкой липкого черного моря, в ожидании стимула. Его пальцы перебирают ворсистую ткань серого одеяла, сжимая ее в кулаке. Этот материал абсолютно сух, он не производит ни крови, ни тепла, ни дрожи…

…Его первое воспоминание — о том, как он что-то душит. Его мясистые руки — пара независимых злобных животных, безжалостно уничтожающих жизнь сопротивляющейся жертвы (и его рукам нравится сопротивление). Затем — ощущение густой, горячей, зернистой жидкости, что выдавливается сквозь пальцы, будто он восторженно ныряет, вытягивая загребающие руки, в бассейн свернувшейся крови. Потом — звук захлебывающегося горла, словно вопль течки, выкашливаемый из просвечивающей гортани какого-то невидимого чудовища, раздвигающего ноги в сочащейся пещере глубоко под землей. После этого — его член зажат между упругих губ: «Маленькая Рыбка-Свинка, — думает он, — моя Маленькая Рыбка-Свинка…» А затем он возвращается, потея в своей постели, вдыхая черный ил… Он слышит свое дыхание в черноте — медленное, истошное, механическое, будто он плавает где-то высоко над своим телом, прислушиваясь к себе, дрейфующему в плеске волн черной простокваши, ища пищу, просеивая воздух в поисках света…

Матовое шоколадное зарево сочится сквозь ноздреватую заднюю стенку черепа Идиота, медленно заражая его мозг все более ясными омутами цвета. Краски смешиваются, затем сгущаются в осязаемые образы, которые он душит одной рукой, а другой раздрачивает себе член. Какой-то мудак тычет его в шею сверкающим кухонным ножом, снова и снова, долбя опухоль, выросшую на месте щитовидки. Засранец вырезает ее и подносит к лицу Идиота — вздувшуюся и капающую огромную лиловую виноградину; ее соки и студень мякоти выдавливаются сквозь жухлую кожурку тысячей свежих ядрышек чувства — так мучнистые потаенные замыслы Идиота являются солнцу. Он стоит, обнаженный, а кровь хлещет из разреза у него на шее и собирается у ног. В ярости он бросается на парня. Тот легко сшибает его наземь. Парень — коп, он защелкивает наручники у Идиота на запястьях, затем пристегивает его к дверце машины. Идиот чует вонь дешевого одеколона от шеи копа, она мешается со свежим легавым потом, будто бифштекс с кровью вываляли в давленых розах… Ебивец, Ебивец, я расквашу его ебаную ряшку в гамбургер. На моем ноже кровь, Уёбок. Срань на хуе моем, Уёбок. Срань на хуе. Будь паинькой, чувак, слижи говно с хуя моего, Рыбосвин. Разделаю тебя, малютка. Намажься липкой красной помадкой, Малютка. Чмок чмок чмок в кончик сладенького беленького хуя моего, Дорогуша. Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…

Словно плотная черная глина, что спазмами проталкивается сквозь пульсирующую рану в океанском дне, звук жует и сосет и свертывается в самого себя, все ближе и ближе, густо бурлящими волнами, что перекатываются по бессветной дали барака и нежно лижут полубессознательное лицо Идиота посулами насильственного полового вторжения, крови и спермы. Как вдруг звук уже у него в самом ухе, вплотную, обмахивает кожистый лопушок своими губами, всасывает загустелую слюну в зазоры зубов. Но вот, и в этом он уверен точно так же, вот этот звук доносится уже с другого конца барака, может, даже откуда-то на том же этаже, знакомый звук, словно жидкость переливается в его застоявшихся легких, или кровь шелестит по фиброзным коридорам артерий и вен. Он открывает рот, растягивая багровые губы, охватывая ими жесткую форму звука, и тот проникает в него, согревает прямую кишку и царапает его нервы на внешних пределах кожи бритвами. Это звук страданья, беспомощного и бессмысленного страданья, и звук этот наполняет Идиота Любовью.

Вот разум его приподымается над нагой раковиной тела на койке, плывет по бараку и видит, что все остальные койки пусты. Одеяла и простыни разметаны по проходу между рядами коек и уводят в дальний угол, точно одежды, оставленные религиозной процессией. Пригашенное голубоватое свечение телевизора выхватывает силуэты сбившихся в кучу заключенных. Они сгрудились вокруг источника звука. Идиот парит, приближаясь к ним, немо, затем зависает в воздухе над сценой:

Он стоит на четвереньках — обрюзгший мужчина средних лет, — и у него ошеломленные, слишком яркие коровьи глаза. Мешок его пуза покачивается под ним. Он похож на боксера в нокауте, вот разве что обнажен, вместо одного глаза — красная дыра, а другой болтается на тоненькой ниточке зрительных нервов. Глаз примостился у него на скуле, расширившись и шаря вокруг в такт гиперреальной графике МТВ, что льется с телеэкрана. Мужчину сзади ебет женственный мальчик лет двадцати, без рубашки, едва поддерживает штаны, спустившиеся на колени. Весь торс и лицо его, как драгоценностями, расшиты огрубелыми шрамами угрей, меняющими цвет на его полупрозрачной голубоватой коже созвучно метаниям телевизионного света. Глаза мальчика вылезают и трепещут, точно у куклы чревовещателя, стоит ему конвульсивно выдернуть свой гнутый пенис из истерзанного ануса мужчины под пыткой и вогнать его обратно. При каждом толчке в груди жертвы раздается приглушенная барабанная дробь, подстрекающая остальных заключенных. Он стонет от боли, но в рот ему всунут уже пятнадцатый анонимный хуй за сегодняшний вечер, и все в ответ шипят, заходясь в маниакальном хохоте, орошая поверженного просителя и нападающих на него радужной моросью поблескивающей слюны. Время от времени из круга выпрастывается нога в сапоге и пинает его — несильно, только так, чтобы исторгнуть из отупевшего тулова жертвы звучную музыкальную ноту. Звук этот органично сливается с чувственным ритмом, который в барак вкачивает телевизор. За полированным стеклом, в калейдоскопе компьютерных красок, призматического света и сверкающего пластика стоит рубиновоустая медиа-звезда, богиня-импресарио, и с придыханием поет заключенным серенаду, щедро подпитывая их возбуждение, пока они заняты делом…

Идиот парит в темноте над толпой, над самой аурой разноцветного света, пытаясь вспомнить, как сочетаются его разум и тело. Но мужчина давится — его в рот ебет зэк с густым рыже-серебряным волосяным покровом обезьяны и крысиной мордочкой — и этот давленый звук сбивает Идиота с толку. Он прозвучал тайным языком, реченным лишь для него одного, но он его не вполне понимает. От него со сценой внизу путаются его воспоминания: как ушиб, отражающий форму кулака на бледной детской спине, когда кровь приливает и заполняет собой крохотные поры тысячами малиновых бусинок в океане нежной кожи: и вот то же самое увечье теперь сияет на вздымающейся спине измученного человека. Сладкий скользкий язык, который он, прикусив, жевал, теперь вырван из его же рта. Изящный пальчик — точно хрупкие косточки у него внутри из стекла, на вкус — как арахисовое масло и огородная почва, — лежит, ненужный, на почерневшем цементе под его туловищем, словно выброшенный ломтик экзотического плода… Его голубые глазки настолько сухи и выцвели, что Идиот мог бы высосать из радужки все остатки горьких красок. Натужное астматическое дыхание. Воздух, проходящий по трахее, перемешан со спермой и слюной, и теперь он сдавливает грудь падшего мужчины. Жалкий тик сердца — как оно ощущается в чаше ладоней, когда он его целует. Слабо-слабо, сливается с ритмом музыки с экрана… мир красоты и волшебства и телевидения и чуда вращается в мозгу Идиота, а он смотрит на тело под собой, когда остальные, наконец, устают его насиловать и начинают отрезать нему пальцы. Он ощущает каждый сломанный сустав, отторгаемый от тела без всякой боли, словно раскисшие кусочки какого-то мучнистого овоща, не имеющие с ним ничего общего. А звук тем временем неистовствует у него в голове, океан кипящей крови, перехлестывает через внешний край огромного кратера, пузырясь и шипя лавой…

И вот звук ошеломляет его, и Идиот полностью возвращается в свое изуродованное тело. Он чувствует, как один за другим отхваченные пальцы суют ему в рыхлую рану прямой кишки. Его единственный глаз видит тьму, что окружает пятно света и насилия, смыкается, сокращается, как мембрана, она готова поглотить собой арену его убийства, стерев всех из виду. Он чувствует, как тупо пилят его хуй и яйца, затем выдирают их из тела, точно гениталии его — живой паразит, изгоняемый из хозяина. Затем чувствует, как то же самое существо пихают ему в рот. Чувствует, как ком слизи и мяса запирает ему горло. Затем чувствует, что пытается вдохнуть, задыхается. Чувствует, как в слои жира и жил тычутся ножи и бритвы, осколки стекла, как они вспарывают эти слои. Неистовым глазом своим видит ослепительно прекрасную женщину на экране. Видит, как она наблюдает за ним изнутри сияющего мерцанья, ее блестящие губы разомкнуты, она яростно командует убийцами и науськивает их, словно разъяренная демоница. Ее голос теперь пышет убийством, и заключенные, улюлюкая и рыча в бреду, набрасываются на его плоть, будто где-то в ее тайниках кроется сочная сияющая фигура звезды… Тело Идиота корячится в экстазе, а они кромсают его…

И вот Идиот припоминает источник звука, разбудившего его на койке: так звучал его собственный голос на выдохе, высвободившийся внезапным потоком воздуха, когда вскрылись его легкие, — оргазм выброса сернистой любви, что звучно слился с убаюкивающими искусственными слоями ее телевизионного голоса, объединивший всех заключенных в едином порыве беззаветного освобождения во всеобъемлющем чреве музыки и света…

Май 1996


и немного архивного портового рока:

Leave a comment

Filed under men@work

how did I get here?

пинчон-картинка известно для чего

голоса друзей: Квантовая логика и квантовый миф. Интервью с этиком новых технологий и философом физики Алексеем Гринбаумом

зло рекомендательных списков, продолжение:

“Лабиринт” упоминает “Миф” Стивена Фрая

“РидРейт” – “Время свинга” Зэди Смит

Букс фор ю” о “Картине мира

а вот кто-то вдумчиво разбирается в “Бесцветном Цкуру Тадзаки” Мураками

ну и немного потехи: два новых перевода Максима Немцова наверняка опять породят фейсбучно-критическую войну. “что вам, тятр, что ли”, как выразился Павлик Лемтыбож


вот вам два “подарка из Франции”:

Le jeune Lisandro Cuxi et la grande Nolwenn Leroy rendent hommage à Dolores O’Riordan, ex-chanteuse de The Cranberries et récemment disparue avec une reprise de “Zombies” du groupe The Cranberries.

и “Андошин” в придачу

Leave a comment

Filed under pyncholalia, talking animals

some pynchonian news

прошлый месяц мы пропустили, а сегодня у нас лит-концерт про Пинчона, Пэтчена и кое-кого еще. кое с чем новеньким

65-я серия подкаста “Пинчон на людях”

Салман Рушди вспоминает минувшие дни. о Пинчоне в т.ч. “Я думал, мы теперь друзья, а он больше не позвонил”.

геноцид гереро redux

а вот интересно, переводчики и издатели этого романа в курсе, что его распространяют, и какая-то барышня читает в придачу? ссылку не даю по известным соображениям


вспомнили тут вчера еще и такую забытую группу:

Leave a comment

Filed under pyncholalia

news to go

вот, стишок вчера сочинился:

Блок на антидепрессантах

День, лес, тенек, шумит природа,
Осмысленный и яркий мрак.
Помри позавчера при родах –
Но вход же есть. Ничто не так.

Родишься – и покончишь разом,
Все заново, повторов нет:
День, лес, тенек под медным тазом,
Горячий каменный хребет.

а новости у нас такие (спасибо за находку Александру Чанцеву):

у Майкла Джиры выходит новый сборник рассказов. в связи с чем я подумываю воспроизвести тут несколько рассказов из его “Потребителя”, которые я сделал когда-то, подхватив выпавшее знамя из рук покойного Андрея Безуглова

а это творчество наших друзей: Алексей Клепиков нарисовал то, что может стать альтернативной обложкой к “Дому и домикуГородку и городу”

вот еще про “Картину мира

Анастасия Сопикова об “Одиноком городе

Игорь Кириенков о нем же

Алексей Поляринов об экспериментальных романах и гениальном “Глифе” в том числе. но вот тут уже смешно:

«Дом Листьев» Марка Z. Данилевского был опубликован в 2000-м году, и с тех пор заигрывание с версткой, цветом и шрифтами уже вряд ли можно считать новаторством.

у нас новости для автора: новаторством это можно считать вряд ли гораздо, гораздо раньше. все какие-то манкурты

Николай Александров о “Велоснобе”:

В общем, забавная книжка, которую можно довольно быстро пролистать.

как будто это, блядь, достоинство. люди совершенно разучились понимать, что и зачем они говорят

ну и премиальные: Странно е колко прости неща стават в живота, докато ние ставаме все по-сложни : Ричард Бротиган


Leave a comment

Filed under men@work, talking animals