Category Archives: just so stories

the pill in the till

David Lynch: Beautiful DarkDavid Lynch: Beautiful Dark by Greg Olson
My rating: 5 of 5 stars

Хороший учебник линчеведения, очень правильная в смысле обстоятельности творческая биография, хоть книгу и упрекают за пешеходность трактовок фильмов. Но и в таком виде для повторения пройденного очень годится — по себе понял, поскольку читать-то нужно с применением головного мозга, соглашаться во всем с автором совершенно не обязательно. У него даже многочисленные повторы не очень раздражают — это для лучшего усвоения пройденного. Универсальных ключей к понимаю отдельных фильмов Олсон, разумеется, не дает, поскольку это невозможно, но привлекает внимание к тому, на что его нужно обращать: мотивы, образы, их генезис и внутренние переклички в творческом портфеле Линча объемом в 30 с лишним лет. На что-то мы бы внимания, может, и не обратили бы, но вот нам Олсон.
Поскольку книга вышла задолго до третьего сезона ТП, про него автор знать и не мог ничего, и потому еще более интересно следить за развитием некоторых образов — и сопоставлять с увиденным в этом году. Становится понятно, до чего плотно третий сезон прорастает из Линчева идеографического канона, так что все вопросы про «что это было», как-то отпадают сами собой. Никаких особых визуальных загадок там нет, а, напротив, есть подсказки: например «woodsman»-ом Линч называл своего папу (как это меняет вашу картину мира в третьем сезоне, линчеведы? что, съели?).
Ну и другие наши маленькие открытия: я, к примеру, не очень осознавал, насколько Линч консервативен (ну, просто не думал об этом). Он же отнюдь не радикал, и все его глазурованные образы Америки, как в начале «Синего бархата», — не сатира и не пародия, как, к примеру, у Джона Уотерза, а честная мечта о былом. Раньше это все воспринималось все же несколько иначе.
А если все же говорить о ключах, то ключ к пониманию Линча вообще — это смесь хиповости и квадратности. И то, что он, как многие из нас, хотел бы остаться жить в том возрасте, когда у человека-ребенка уже появляется осознанность, но мир при этом еще не утрачивает своей чудесности и волшебства. Это примерно десять лет, поэтому идеальный период для Линча, уже, к сожалению, не достижимый (но ничто не мешает к нему стремиться средствами кино), — это 1956 год. Вот он-то и есть другой ключ.
Да, ну и что-то мне подсказывает, что эта книга о Линче — гораздо лучше той, что вышла сейчас на русском, хоть и нет ничего удивительного в том, что на русском часто выходит какая-нибудь дрянь в то время, как в окружающем мире существует что-то получше.

Бунюэль о БунюэлеБунюэль о Бунюэле by Luis Buñuel
My rating: 5 of 5 stars

читал в детстве – помню, что воспоминания произвели на меня огромное впечатление. и перевод был, насколько помнится, очень достойный, хотя что я тогда понимал; в нем возможно что угодно, в т.ч. купюры; надо бы перечитать, конечно. а любовь к его фильмам тогда и началась, и с тех пор не проходит


  

  

  

  

  

  


Advertisements

Leave a comment

Filed under just so stories

red day of the calendar

наши нехитрые досуги:

MuteMute by Gordon Houghton
My rating: 5 of 5 stars

Третья часть трилогии о пост-человечестве в 23000-х годах. Теперь уж тут главные действующие лица — совсем андроиды и синты, ни одного неадаптированного человека не осталось. Из симпатичных и забавных придумок Хотона здесь присутствуют очень сварливые такси и болтливые лифты, а новый виток развития персонажей — мыслящий (и примерно говорящий) металл. Главная тема — истоки мифологии и трансформация веры (в нечто чудовищное, разумеется). Впрочем, надежды пост-человечеству Хотон не оставляет — этот роман, как и два предыдущих заканчивается апокалипсисом.

The Secret Diary of Laura PalmerThe Secret Diary of Laura Palmer by Jennifer Lynch
My rating: 3 of 5 stars

Фанфик, конечно. Читается исключительно для коллекции и из ностальгических соображений. Написано скверно и неубедительно, как лексически, так и стилистически, а с точки зрения не объясняет ничего, конечно, кроме того, что все бесы Лоры Палмер — от гормональных штормов. Но мне просто нравится этот мир, ну и постыдное наслаждение не следует исключать: стремление к связному нарративу. Однако сейчас, надо сказать, зная все, что мы знаем (или догадываемся) о происхождении Лоры Палмер, читать несколько интереснее. Хотя, конечно, все это — не более, чем мастурбационная фантазия.

The Autobiography of F.B.I. Special Agent Dale Cooper: My Life, My TapesThe Autobiography of F.B.I. Special Agent Dale Cooper: My Life, My Tapes by Scott Frost
My rating: 5 of 5 stars

О, ну здесь все гораздо, гораздо лучше. Главное в том, что это лучше написано, чем «Дневники Лоры» — и очень смешно. До того, что начинаешь подозревать, не родственник ли Дейл другому Куперу — Шелдону. Не вполне, конечно, высокофункциональный аутист, но где-то рядом: такой же педант, особенно в детстве. В фильме есть душок этого, но тут прямо выступает на поверхность, поэтому книжка читается как дневники Адриана Моула во вселенной Твин-Пикс.

The Secret History of Twin PeaksThe Secret History of Twin Peaks by Mark Frost
My rating: 5 of 5 stars

Прекрасная и очень развлекательная альтернативная история Штатов, привязанная к миру Твин-Пикс, с правильно подобранными реперными точками. Как выражалась наша любимая учительница биологии, «интеллектуальная игра для средних умов», конечно, но уж очень люблю я эту вселенную, поэтому и.
Помимо нашего стремления к гладкому нарративу (и еще более постыдной тяге к подбору единственного универсального ключа — а это и есть признак среднести ума, ясное дело), тут есть в меру занимательные рассуждения в мета-регистре: о поисках истины, стремлению человека к непознанному, непознаваемому и просто загадочному (и оттого манящему) и о тонкой разнице между секретом и тайной. В связи с чем становится понятно, что русский перевод книжки должен был, называться, конечно, не так, как он называется, потому что переводчик прощелкал самую очевидную подсказку в самом тексте.
Ну и интрига с автором досье — она, как бы это помягче сказать-то? — высосана из пальца и вполне кретинская. Надо признать, что агент ТП, хоть и внешне привлекательна, а местами потешна, но такая дурочка, что просто прелесть.

Twin Peaks: The Final DossierTwin Peaks: The Final Dossier by Mark Frost
My rating: 5 of 5 stars

…ну и что поэтому агент Тамара Престон может написать даже в официальном протоколе? Правильно, мыльную оперу. Весьма запутанную и ветвистую, причудливую и занимательную, но мыльную тем не менее. Тем самым вернувшись к истокам всего мифоса Твин-Пикс. Таки да, тут распутываются некоторые узлы и неувязки нашего хаотичного повествования, но а) не все, и б) не все удовлетворительно. Хотя приятно сознавать, конечно, что нам при просмотре подсказки оказались нужны не особо, про пару мест мы и так догадались. Не бином Ньютона все-таки.

SOVIETHOODSOVIETHOOD by Anna Krushelnitskaya
My rating: 5 of 5 stars

Небольшая (на мой взгляд — слишком уж) коллекция брильянтов: воспоминаний о совке, преимущественно — на задворках империи (Чита и Владивосток, но там все типично), — ограненных и разложенных со страстью, яростью, болью, злостью и немалой долей ехидства. Для тех из вас, кто любит все вгонять в координатные сетки, это такой гениальный Мих. Мих. Жванецкий в его лучшем виде — только стократ более ядовитый. Кислота высказывания прожигает насквозь, но в текстах этих нет ни преувеличений, ни передергиваний. Там все правда, и если лично у вас не было в жизни такого опыта, значит, вам просто повезло. В одноименном блоге Ани я читал не все, как выяснилось, но и тут не все, и лично мне очень жаль, что в сборник не вошли некоторые из полюбившихся мне великолепных текстов (о рок-музыке, в частности), но тут уж, если использовать ее остранняющий метод передачи русских фразеологизмов, the owner is the landlord.
И это отдельный (известный, впрочем) спецэффект — на английском, языке логичном, а потому остранняющем по определению, советская реальность отчуждается, рассматривается под непривычными нам, в ней жившим, углами, и потому абсурдность материала и нелепость жизненного уклада, такая привычная нам (до сих пор местами и порой) только выступает еще сильнее.


  

  

  


ну и праздничный концерт:

Leave a comment

Filed under just so stories

our sedentiary recreations

In Search of Ancient GodsIn Search of Ancient Gods by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

Читать ебанину, конечно, — любимое развлечение, хоть надолго и не хватает. В случае с Дэникеном, правда, еще раз убеждаешься, до чего прекрасный он популяризатор, чего — неважно. Научная ебанина от ненаучной (или псевдонаучной) ебанины отличается мало чем, а Дэникен на научность и не претендует — он просто утверждает, что верит в будущее (и прошлое заодно). Его риторический ретрофутуризм (очень забавны его рассуждения о космических полетах, генной инженерии и компьютерах — дело, напомню, происходит в конце 1960-х годов) будет похлеще любой НФ. Разница в том, что он не просто на этом зарабатывает, как авторы фикций, а честно, судя по всему, в это верит.
В этом продолжении «Колесниц богов» он опять ссылается на советских ученых, конечно. Они тогда играли нынешнюю роль «британских ученых». У западных ебанатов с советскими учеными был весьма занимательный симбиоз: западная наука к ним всерьез не относилась, поэтому за легитимизацией своих находок, идей, фанаберий и фантазий они ездили за железный занавес. А советская наука долгое время исходила из того, что если западная буржуазная наука что-то ругает, значит, дело это хорошее, передовое, надо брать.
Странно, что Илья Кукулин в своем недавнем прекрасном интервью (https://indicator.ru/article/2017/09/…) о сращивании советских ИТР с оккультизмом, эзотерикой и прочей «ебун-травой» (тм), об этом синдроме детского негативизма не обмолвился. Но ведь и писатель Казанцев (ладно, этот-то не бог весть какой ученый был), и Вячеслав Зайцев, и Иосиф Шкловский, будучи легитимными учеными, шли на серьезный контакт — и с Дэникеном, и с Эндрю Томасом. На что они рассчитывали и как им это удавалось без последствий от «ученых в штатском»? Или последствия были? Или они сами были «учеными в штатском»? Загадки, загадки…

In Search of Ancient Gods: My Pictorial Evidence for the ImpossibleIn Search of Ancient Gods: My Pictorial Evidence for the Impossible by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

Gods from Outer SpaceGods from Outer Space by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

 

Pathways to the GodsPathways to the Gods by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

Самое примечательное тут – главы, написанные как натуральные травелоги, особенно в начале: наш герой путешествует в тех местах Южной Пасифики, где, так уж вышло, всего через несколько лет после него побывал и я. Изменилось мало что.

The Last of the MoccasinsThe Last of the Moccasins by Charles Plymell
My rating: 5 of 5 stars

Единственный — и прекрасный — роман пост-битника и пре-хиппи, одного из незримых солдат американской литературы. Ну, как роман — скорее, конечно, автобиография человека, который не только пережил 60-е, но и кое-что об этом помнит. Особенно в начале десятилетия. Как запомнил, так и написал, в общем. Получилась такая неистовая байка — смесь Керуака и Джима Доджа, «живая, как жизнь».
Плаймелл приятельствовал с Нилом Кэссиди, Алленом Гинзбёргом, дружил с Робертом Крамбом (и издавал его), знал Керуака и Барроуза. Это поколение и сцена примерно Бротигана — Сан-Франциско, культурный хаб, который втягивал в себя всех, — «пизда СФ», как он называл этот город. Второй центр книги — Уичита, Кэнзас, место странноватое как очаг культуры (и контркультуры), но вот так вышло. На самом деле, Плаймелл и был той самой «Воронкой Уичиты», которую воспел Гинзбёрг. Но наши представления о культурном ландшафте Америки середины прошлого века от этой книжки несколько меняются. И хорошо, что автор еще жив, конечно.

Загадки древнейшей истории. Книга гипотезЗагадки древнейшей истории. Книга гипотез by Александр Горбовский
My rating: 2 of 5 stars

Если кто-то считает, что я окончательно пизданулся и не способен различать сорта всякой ебанины, то вот доказательство, что нет. Потому что есть ебанина и есть ебанина.
В 1966 году Горбовский издал книжку по популярной ебанологии, которая открывается цитатой из Энгельса, что само по себе дорого стоит. Написана она довольно поверхностно, это обычный каталог фактов и фактоидов в духе каталогизации всякой ерунды для советского читателя, который источники все равно проверить не сможет. Такой Чарлз Форт, только хуже и бессистемнее. Точные ссылки у Горбовского — только на классиков марксизма-ленинизма, а остальное излагается с аттрибуцией «одна баба сказала». Поневоле задумаешься, не отсюда ли пошли «британские ученые».
Разница Горбовского с Дэникеном в том, что швейцарец хоть и фантазировал, но ссылался при этом на исходные точки своих фантазий. Этот же совершенно несамостоятелен и никаких «мыслей» даже не предлагает. Все происхождение человечества он оставляет исключительно на земле, палеоконтакт даже не трогает — что, конечно, может служить утешением для советского читателя: мол, все под контролем, просто за 11-12 тысяч лет до нашей эры предыдущему человечеству настал пиздец, подумаешь.
Ну и впечатление портит всякая ползучая хуйня. Например он ссылается на некие друидские «книги Ферилта». Я поначалу решил, что это он просто придумал, но нет (http://www.digitalmedievalist.com/opi…) – это довольно идиотская подделка примерно XVI века, а «Ферилт» — валлийское имя Вергилия. По ссылке можно изучить историю вопроса, но про Ерландию он вообще довольно много глупостей пишет: от героя Кучулайна до норманских замков, которые никто высокими температурами не бомбардировал. Французский фильм «Долгое отсутствие» у него почему-то становится итальянским и повествует о наведенной амнезии, хотя даже роман Маргерит Дюрас, по которому кино было снято, совсем не об этом. Во время прихода конкистадоров крестьяне высоко в Андах у него питаются «корневищами водорослей» (полагаю, ботаническими родственниками пресловутого «морского укропа»). Ну и так далее — обычная глянцево-журнальная дрисня с поправкой на 1966 год.
Нет уж, лучше читать Дэникена — тот, по крайней мере, не врет и не оскорбляет разум читателя.

Twilight of the Gods: The Mayan Calendar and the Return of the ExtraterrestrialsTwilight of the Gods: The Mayan Calendar and the Return of the Extraterrestrials by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

В чем все же прелесть книжек фон Дэникена — он в них задает очень простые, почти детские вопросы (хоть часто и риторические) и совершенно этого не стыдится. В отличие, например, от тех же жанровых фантастов, которые принимают позы «голубых воришек», или ученых, которые их не задают. И он, конечно, не боится фантазировать, что немедленно в нем как в фигуре автора и вообще мыслящем существе подкупает, как бы мы к нему лично ни относились (а человек он может оказаться очень запросто неприятным). В общем, за что и ценим.
В том же, что касается текущего положения дел (эта книга — из недавних, напомню), а не далекого непредсказуемого прошлого или не менее далекого и непредсказуемого будущего, Дэникен оказывается удивительно здравым собеседником, носителем правильного планетарного и даже космического сознания. Позы в этом, судя по всему, нет — это невыгодно. Но он хотя бы подходит ко всему без этого устаревшего антропоцентризма, и за это спасибо.

Боги, гробницы, учёные: Роман археологииБоги, гробницы, учёные: Роман археологии by C.W. Ceram
My rating: 5 of 5 stars

читал в детстве, конечно, и в силу этого долго болел археологией. надо бы, наверное, не в переводе перечитать, но не сейчас

The Insurrection in DublinThe Insurrection in Dublin by James Stephens
My rating: 5 of 5 stars

Написанный за несколько дней и изданный по горячим следам отчет очевидца о Пасхальном восстании, очень личный. Позиция у Стивенза настолько тут человечна (а не политична), что можно многое понять об этом сложном и болезненном «стокгольмском синдроме» ирландцев к англичанам (то, что дублинцы восстания не поддержали и не поняли, факт широко известный, но этим все не ограничивается). Бесценны такие записки обывателей, хочу я сказать.

DeirdreDeirdre by James Stephens
My rating: 5 of 5 stars

Прекрасная ревизионистская сказка – только очень грустная, потому что история из эпоса пересказывается весьма трагическая. Стивенз опять смешивает жанры – традиционный сюжет излагается в духе бытового натуралистического романа. И люди у него мыслят “по-современному” (для начала ХХ века) – но без знания некоторых особенностей бытования древних ирландцев будет не очень понятно, что там к чему, так что полезно сначала ознакомиться с некоторыми уложениями их жизни, как это было полезно мне.

MaxMax by Gordon Houghton
My rating: 5 of 5 stars

Любая дистопия сейчас неизбежно автоматически подстегивается к 1984, и мы начинаем разбирать, насколько далеко от Оруэлла ушел автор (или не ушел). И действительно, сложно, видимо, придумать что-то новое в смысле того, что общество с нами делает. Но Хотону удалось — его мир настолько обыденно и незаметно отличается от нашего нынешнего (особенно здесь) кошмара, что разница эта как-то не особо ощущается. Разве что чипы в ладони еще не вживили. Но от этого читать «Макса» тягостно и не очень весело.
Поскольку это роман, среди прочего, о системе и противодействии ей, о генезисе протеста, он может оказаться очень полезным сейчас и здесь, за несколько месяцев до «выборов». И именно поэтому его, видимо, никогда здесь не издадут, до того система укоренилась в мозгах граждан за последние сто лет.
Но стоит отметить, конечно, что пишет Хотон не только об этом — с удивительным бесстрашием он от книги к книге продолжает гонять каких-то своих очень личных бесов. Каких, говорить не буду, это не спортивно. Читайте сами.

А кроме того, мне, конечно, не может не понравиться книжка, которая практически моя тезка.

The Ancient Alien Question: A New Inquiry Into the Existence, Evidence, and Influence of Ancient VisitorsThe Ancient Alien Question: A New Inquiry Into the Existence, Evidence, and Influence of Ancient Visitors by Philip Coppens
My rating: 5 of 5 stars

Очень дельная книжка, как ни странно: автор, журналист-расследователь широкого профиля (что несколько подрывает доверие, но не очень, потому что он не выпендривается) просто каталогизирует и разбирает весь букварь Общества древних астронавтов с учетом трендов науки последних десятилетий. Для кого-то и такой анализ, конечно, будет радикальной ебаниной, но он все же старается подходить к вопросам палеоконтактов не так бескомпромиссно, как авторы-фантазеры, вроде Дэникена. Для него метафизические контакты (включая полученные посредством того, что принято называть галлюциногенами) так же реальны, как и физическое присутствие «богов» на поверхности земной коры. В общем, я бы решил, что это полезное и обязательное чтение для всех психонавтов.

p.s. дополнительное чтение в продолжение наших штудий: вот критика (http://trv-science.ru/2017/10/10/o-so…) и ответ на нее (https://indicator.ru/article/2017/10/…)

Another WorldAnother World by Gordon Houghton
My rating: 5 of 5 stars

Действие здесь происходит в той же вселенной, что и в «Максе», на события первой книги имеются отсылки — и это как бы намекает вдумчивому читателю, что Хотон пишет в жанре трилогии. На самом деле, конечно, все так и есть: перед нами предапокалиптическая картина мира — планета неуклонно катится псу под хвост, от человечества остается… ну, что-то. Поскольку действующие лица здесь — скорее не люди, а уже пост-люди (о чем нам и в «Максе» уже рассказали) и вообще андроиды, то и роман посвящен разбору психологических проблем роботов. Шутки Хотона, как обычно прекрасны (стиральная машинка с экзистенциальным ангстом или рой нано-роботов, которые каждый сам по себе еще ничего, послушно выполняет программу, а когда их много, их роевое сознание требует себе свободы волы и желает лететь в лес разлагать опавшую хвою). Но главное даже не это, а то, что в умелых руках все это палит прямо от бедра и без промаха. Давно я не получал такого удовольствия от НФ.


  

  

  


(после мемуаров Рика Уэйкмена, которых я раньше не видел, все это смотрится несколько другими глазами и слушается несколько другими ушами)

Leave a comment

Filed under just so stories

in between days

ну вот, вернулись из Питера, там была такая красота:

легкий фотоотчет

а в субботу мы в Твери, так что если вы там, приходите, станцуем

прекрасный знак: не всем, оказывается, трудно с “Шандарахнутым пианино” Макгуэйна. вот Моночувак зафанател

а это отклики на переиздание “Сговора остолопов” – и претензия только к “серии”

ну и краткое впечатление о “Южнорусском Овчарове” Лоры

вот что еще, оказывается, вышло

занимательное чтение: Франзен о Пинчоне (в частности)

ну и о книгах друзей: отрывок из Костиного романа и крайне внятная аннотация на него


хроники портового рока:

(мне, как человеку придумавшему им название, так уж вышло, должно быть приятно)

Leave a comment

Filed under just so stories, men@work, pyncholalia, talking animals

exploding sheep

“Клуб друзей книг” о “Карликах смерти” Джонатана Коу

новости пивоварения

занимательное чтение:

о “Бегущем по лезвию” Барроуза, которого мы когда-то делали в “Колонне” (переводил Митя Волчек, если вы забыли)

еще о Барроузе – “У кого пипетка – у того и втравка” (а иллюстрацией – редкий вид Барроуза. он улыбается)

прекрасный обзор “Би-би-си” о забытых авторах детективов – и среди них, конечно, Кирил Бонфильоли (на самом деле, там увлекательная книжка Кристофера Фаулера вышла, а не просто так)


1 Comment

Filed under just so stories, pyncholalia, talking animals

bits of light entertainment

Шорохи прошлогоШорохи прошлого by Маргарита Янковская
My rating: 4 of 5 stars

Продолжение (если не окончание) био-литературной саги семейства Янковских — на сей раз на эстраде женщины, мать, две дочери и еще парочка свойственниц. Я отдаю себе отчет, что интересно это может быть только тру-фанатам: литературной ценности в текстах, здесь собранных, довольно мало (если не считать вполне занимательной повести Виктории), а вот как памятник истории обыденности, документ повседневной культуры и бытовой психологии этот том великолепен. Жизнь всего клана и его соседей по истории такова, что что никаких романов или телесериалов не надо: «Аббатство Даунтон» эти сюжеты убирают в анемичный и скучный подвал, ибо все здесь — настоящее и непридуманное. Большое счастье, должен я сказать, что им хватило задора и амбиций так подробно и так долго (с учетом, понятно, утраченного) протоколировать собственную жизнь.
Плохо одно — подготовка издания. Т.е. Елена Сергеева — увлеченный исследователь, и спасибо ей, конечно, огромное за то, что собрала в книгу, все что смогла, а ее развернутые биографические справки на всяческих персонажей основных повествований читаются как отдельные микро-романы. Но и в них есть довольно странные лакуны: например, Байков объясняется как «знакомый семьи» или что-то в этом духе — и только; но мы-то знаем правду, поэтому сводить его к одной строке ничего не объясняющего примечания — довольно нелепо. Мешает книге и традиционное для «Рубежа» отсутствие редактуры и корректуры (глупо перепутанные даты, неисправленные косяки верстки, в т. ч. и на обложке, прочий мусор). Ну а предисловия и очерки самой Сергеевой написаны на таком советском казенном воляпюке, что зубы сводит. В общем, я думаю, сами Янковские бы не одобрили такого небрежного подхода. Они, конечно, тоже все были не великие стилисты, но не до такой же степени.

The Translation Studies ReaderThe Translation Studies Reader by Lawrence Venuti
My rating: 5 of 5 stars

Не исчерпывающая (поскольку охватывает только ХХ век, с 1900-х по 1990-е — но другого нам и не обещали) хрестоматия даже в таком виде затмевает любые русскоязычные учебники, а редакторские очерки самого Венути вполне инструментальны для тех, кто хочет хоть что-то узнать об истории переводо-прости-господи-ведения, но не утонуть в ней. Помимо хронологической схемы организации материала, там есть еще и историческая: в книге представлены тексты, знакомящие с немецкой романтико-национальной переводческой традицией, чешским и русским формализмом, семиотическим, лингвистическим и постструктуралистским подходами (и ни слова о «военном» или «машинном» переводе, потому что составляли сборник нормальные люди). Представленные в хрестоматии имена я, пожалуй, утаю, а то не будет интриги.
Но все равно понятно, что это хороший срез мира абстракций, который к нашей повседневной практике отношения имеет мало. Все это, разумеется, полезно знать, но все равно — никакое чтение (и тем паче цитирование вслух) никаких статей не заменит машинки распознавания образов в отдельно взятой голове переводчика: она либо есть, либо ее нет, а как она там работает — это уже вопрос другой. Лично у меня чтение теории вызывает умственный паралич, к счастью — быстро проходящий. Работать-то нужно каждый день, а такие статьи можно читать иногда для развлечения.

Остров МадагаскарОстров Мадагаскар by Aleksandr Mirer
My rating: 2 of 5 stars

Скучновато и без особого полета фантазии: мысль о Большом Брате в виде неких «космопсихологов» была бы радикальна и смела, конечно, но не в 1995-м году. Ну и пешеходной и затхлой советской этики автор туда накачал, отчего все это читается как дамско-производственная проза какой-нибудь Лидии Сейфуллиной.
Наша постоянная рубрика «трогательная грамматика»: слово «клавиш» (мужского рода).
Рубрика, которая запросто может стать постоянной, если все так же пойдет и дальше, — «тошнотворная хряпа»: «Не хочу умирать. Хочу видеть лицо Инге и вдыхать его нежную прелесть». Говорю же, чистая Сейфуллина.

Mary, MaryMary, Mary by James Stephens
My rating: 4 of 5 stars

Первый роман Стивенза (1910) — обаятельный, но не такой сказочный, как последующие, напротив — он подчеркнуто реалистичный и «заостренный» на бедность и свободу Ирландии, ибо печатался в газете с продолжением, а сказка там растворена где-то глубже (даже если не считать очевидного сходства глав-героини с Белоснежкой, Златовлаской, а ее матери — с Золушкой). Волшебство — в самом голосе автора, располагающем, утешительном и вызывающем мгновенное доверие. Патрик Колум, который работал с ним вместе, пишет в предисловии 1917 года, что разговаривал Стивенз так же, как писал. Приятно получить подтверждение и доказательство тому, что сам, как казалось, понял из текста: Стивенз был очень хорошим человеком (хотя литературе это, как мы знаем, безразлично).
Ну а главное — «Мэри, Мэри» (более известная под своим экспортным названием «Дочь поденщицы») — великолепный дублинский роман, в котором город — такой же полноправный персонаж, как и люди, его населяющие.

Дороги и судьбыДороги и судьбы by Наталия Ильина
My rating: 5 of 5 stars

Основное произведение Ильиной, самое значимое для знакомства с Маньчжурской Атлантидой: те главы, в которых она рассказывает о жизни в Харбине и Шанхае, то есть. Ильина училась в одной школе с Верой и Юлием Бринерами, была хорошей знакомой Катерины Корнаковой, общалась, понятно, с Борисом Бринером, Янковскими, Вертинским и прочими, а в Харбине ее семья (благодаря матери, в первую очередь) была в центре литературной жизни (с чаями, застольями и чтениями — на какие хватало денег). Нормальная трудная жизнь в эмиграции.
А вот дальше начинается странное и непонятное. Судя по текстам в «Дорогах и судьбах» — сломалась, взял верх синдром упущенного карнавала, и «Штирлица стало рвать на родину». Все ее воспоминания сейчас, конечно, нужно читать как бы через кристалл исландского шпата — и потому что писались и издавались они еще в советское время, и потому, что «много неясного в странной стране». Все выглядит так, что Ильина в какой-то момент в Шанхае стала «дурой из идейных» и склонилась к просоветизму. С одной стороны понятно: война, патриотизм, «русский должен жить в России». С другой, судя по всему, в эту сторону ее повлек дух противоречия — мать (Войекова) была особой своеобразной (кстати, именно она могла перевести «Человека, который убил Гитлера», а не дочь: она подрабатывала такими переводами и переводила скверно, но исправно, чтобы платить за квартиру) и дочь очень не одобряла (и была несомненно права в этом неодобрении). Ну а кроме того накопились неурядицы, усталость от нищеты и неустроенности, провинциализм русской эмигрантской жизни в Китае вызвал к жизни «комплекс трех сестер» — в Москву! в Москву! там вся жизнь. Ну и странный брак с Львом Гроссе, который вроде бы распался у них до репатриации. В этой части еще больше неясного: вот здесь (http://litjournaldv.ru/index.php/publ…), например, глухо намекается на неприглядную роль, которую сыграла Ильина в аресте и гибели своего бывшего первого мужа по возвращении в СССР. Мы, понятно, свечку не держали, но даже если смотреть по номиналу, Ильиной ОЧЕНЬ, невероятно повезло: она провела всего несколько месяцев в бараках пересылки под Находкой и несколько лет по углам в Казани (фактически на поселении, хотя она это так и не называет — но намекает). Возвращенным Янковским и вернувшимся многим другим, в сравнении, повезло гораздо меньше. Ну а даже работа на ТАСС в Шанхае, как любое сотрудничество с этой властью, известно что значит, тут не нужно и сочинять ничего. Так что слухи о ее стукачестве, вполне возможно, и небеспочвенны: людям в ту пору так везти могло, конечно, но это не было правило.
Но даже в санированных эпохой мемуарах просвечивает ее отношение к этому собственному выбору: поздно пить боржоми, надо держать лицо и служить режиму. Как минимум — доказывать матери, что она сделала правильный ход, выбрав несвободу. При всех маскирующих движениях пера она удивительно честна: и сводя счеты с кем-то, и каясь за что-то, и поддаваясь сожалениям — ведь могла бы и не писать о «несознательной старухе» на сибирском полустанке и своей родственнице, которые задавали ей в конце 40-х один и то же вопрос: «А чего приехала-то?». Это не в смысле, что ей на родине были не рады, хотя конечно, были, а том в смысле, что эти люди, уже пережившие первые 30 лет советской власти, гораздо лучше китайской репатриантки понимали, что правильнее жить где угодно, только не в стране победившего социализма.
Ну и что в итоге? Странная карьера фельетонистки и пародистки «Крокодила» (читал я, кстати, в детстве эти ее сборники — из голода всех советских людей по смешному, которого никогда не хватало, — но даже тогда мне они казались какими-то беззубыми), автор одного романа (до которого мы еще дойдем в свой черед), академическая жена и вдова с лицом акулы из месткома. Реформатский, кстати, своеобразно относился к жене, о чем она и пишет с этой своей смесью откровенности, недомолвок, самоуничижения и самооправдания. Но сильнее всего горестная тоска по утраченной свободе пробивается в главах про поездки по Италии и жизнь во Франции (как ей, кстати, удавалось-то ездить столько? нетипично это для рядового гражданина, даже фельетониста). Эти же главы — прекрасная иллюстрация «кюльтюрного» туризма, свойственного советскому человеку: такой литературный турист мало чем отличается от лейкинских «наших за границей» — и когда осознаешь это, читая Ильину, понимаешь, что, видимо, она действительно оказалась в нужное время в нужном месте и репатриировалась правильно. Советскому человеку место только в совке.

Here are LadiesHere are Ladies by James Stephens
My rating: 5 of 5 stars

Как следует из названия, этот концептуальный сборник — в первую очередь о дамах, но не только. Стивенз с упорством, достойным писателя натуралистической школы, вновь анализирует здесь весь доступный ему диапазон женско-мужских отношений (с чарующими заходами в детство). Тексты его (притчи, скетчи и сказки, изредка перемежаемые стихами) лукавы, иногда впрямую смешны, иногда довольно безысходны в своем посыле. У некоторых «сломана спина» (см. Бартелми), они выглядят незавершенными, но это иллюзия — говорю же, сборник концептуальный.
Название, конечно, отсылает к известной надписи на старых картах «Here Be Dragons»: для Стивенза погружение в мир отношений — такое же мифологическое «странноведение», каким был Восток для Марко Поло, скажем. И отдельно следует упомянуть о его «триолях» — текстах, сгруппированных по три, с соответствующими названиями. Эти удивительные маленькие триптихи «с жалом в хвосте» — фактически Гегелевы триады. Такая организация литературного материала в первую очередь помогает самому автору разобраться в том, о чем рассказывает, видимо: о том, как все устроено между мужчинами и женщинами (причем мужская психология для него — едва ли не большая загадка, чем женская). Это сейчас мы можем посмеиваться над наивностью подобного дискурса, а 100 лет назад, в пре-модерне это еще было живой темой для бесед.


  


ну а у нас, как обычно, жизнь копирует искусство. Дёма когда-то написал эту песенку в ответ на “Террориста Ивана Помидорова” Шевчука. а тут позавчера вот оно как

Leave a comment

Filed under Дёма, just so stories

fits and starts

Месс-Менд (Мир приключений)Месс-Менд by Marietta Shaginyan
My rating: 2 of 5 stars

Читал в детстве, конечно, но только первую часть (что неудивительно — только ее и переиздавали), но ничего не запомнилось, кроме какого-то сумбура, и теперь выясняется, что недаром. При более пристальном, уже не детском чтении, выясняется, что это невнятная ебанина для олигофренов, стыдная даже на фоне непритязательной массовой литературы 20-х годов для рабоче-крестьянского читателя, написанная неведомо какой частью анатомии вполне маститой уже тогда писательницы (сказать, что левой пяткой — значило бы обидеть левую пятку).
Я даже не про шизофренические имена и альтернативную географию и прочие реалии условного «Запада» — понятно, что это «роман из заграничной жизни», врать там можно невозбранно, все равно читатели сами этого никогда не увидят. Да и сама автор вряд ли там бывала. Перлы там буквально на каждой странице:

— Эй! — воскликнул он, и в ту же минуту оглушенный удар свалил его с ног. (речь идет о человеке, сидящем в машине)

Во мгновение ока между мастерской и стеной протянулся обнаженный электрический ток.

Ну и так далее. И там все, сука, КУШАЮТ. Постоянно. Кушают оне. Один раз, правда, жрут. Но это буржуазия.
В общем, это не лихо, не смешно и даже не забавно — это натужно и выморочно-вымученно, все до последнего слова, нет даже намека на хоть какой-нибудь полет фантазии. Все строится на единственной рабоче-крестьянской предпосылке — власти рабочих над вещами (включая обои), но оформлена эта нехитрая мысль настолько примитивно, что даже как-то неловко об этом говорить: тайные пружины с маленькими буквами, ходы в стенах и секретные купе? Oh please. Для детского сада — в самый раз, конечно. Меж тем, среди образчиков пролетарской жанровой литературы того времени попадаются прямо чистейшие образцы прелести, как нам показывает даже каталог издательства «Саламандра». Но мало. Но было. И там, что в смысле затей, что в смысле идей все бывало далеко не так убого, как у Шагинян.
Авторесса, конечно, прикрылась, что это де «кинороман» и «пародия», но мы уже знаем, что такими маркерами авторы издавна оправдывают свою скверную писанину. К тому же пародия пародии рознь. Можно пародировать как Бонфильоли жанры, можно как Бирд культовое произведение (то, что у нас известно как «Холестерин колец»), а палп-литературу пародировать нечего — она сама про себя все говорит. Потому и текст Шагинян вливается в тот мутный поток бредятины, каким забивали мозги читателям и тогда, и теперь.
Но если в первом томе есть хоть какое-то подобие сюжета, то второй — вовсе графоманская белиберда без малейшей связности или смысла. Ну разве что кроме той мысли, что рабочие — молодцы, а все прочие — говно.

Международный вагон (Дорога в Багдад) (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Том XX) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CCXIX)Международный вагон (Дорога в Багдад) (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Том XX) by Marietta Shaginyan
My rating: 1 of 5 stars

Тоже графоманская белиберда. Любопытно лишь как (довольно тупой) комментарий к “Большой игре”. Сейчас же совершенно нечитабельно, никаких черт, оправдывающих существование этого текста, не обнаружено.

Звонок к дворнику (Библиотека авангарда, вып. ХXII)Звонок к дворнику by Алексей Чичерин
My rating: 3 of 5 stars

Такой как-бы-комикс из шести картинок, сильно опередивший время – и концепцией, и манерой исполнения. С точки зрения истории литературы (в том числе графической) – курьезно, но основ все ж не потрясает. Хорошая шутка ничевоков.

Collected PoemsCollected Poems by James Stephens
My rating: 5 of 5 stars

Удивительно четко он все же осознавал границы поэзии для начала ХХ века, как это видно по предисловию: где что куда и зачем, а также – что получится и что не получится ни при каких условиях. Да и человеком, судя по всему, был хорошим – это если судить по стихам. Вообще потрясающей магической ясности был человеком. Стихи, по большей части, соответствуют манифесту – чистые в своей неприменимости ни к чему в реальном окружающем мире лирические высказывания, вплоть до полной бессмысленности, временами – с иронией. Порой (редко) – выходы в нарративную поэзию, но очень риторическую и не очень описательную. Песни феечек и гномов, если короче.

Мост ВерразаноМост Верразано by Aleksandr Mirer
My rating: 2 of 5 stars

Все-таки совпис останется совписом, как времена ни меняйся. Последний роман Мирера — уже конца 90-х — написан, конечно, получше того, что было раньше (см. соотв.), но это все же — производственный роман, тоскливый и нудный, несмотря на попытки оживить его как вполне достоверным, хоть и наивным, американским антуражем, так и каким-то сюжетом, хоть и вполне шаблонным. Уважаемый читатель Сергей Бережной ставит автору в заслугу выворачивание наизнанку стереотипных ходов и приемов жанра, но надо понимать, что происходит это за счет аппроприации других стереотипов — соцреализма. Мирер пытался писать Артура Хейли, но вышел у него Федор Гладков, а как результат — эдакая «фантастика ближнего действия», или как она там называлась, a la Немцов (который мне не родственник и даже не однофамилец).

Japan: an Attempt at InterpretationJapan: an Attempt at Interpretation by Lafcadio Hearn
My rating: 5 of 5 stars

Пыльновато, но очень обстоятельно для 1904 года. Крайне рекомендуется начинающим японоведам – для построения фундаментальных представлений о “стране предполагаемого противника”.

The Perfect CorpseThe Perfect Corpse by Giles Milton
My rating: 4 of 5 stars

Попробовал вот почитать низачем, просто ради удовольствия и развлечения. В общем — получилось. Правда, с реальными историями «прашпиёнов», какими автор развлекает нас в своих нефикциях, не сравнится, но вполне увлекательно, хороший темп и экзота из всяких маргиналий науки — в частности, крионики (oh please) и метеорологии (гораздо лучше). Главгерой, к тому же — патологоанатомический археолог, эдакий Сергей-Герасимов-имени-Ярослава-Мудрого.
Ну а сюжет — обычная вариация на тему попаданчества через глубокую заморозку, только вывернутый довольно причудливо. Про методики поиска, следствия и разоблачения мы, прогулявшиеся. Как говорится, вокруг квартала не раз и не два, уже много чего знаем: можно это делать, как Шёрлок Хоумз, можно — как Роберт Лэнгдон, можно просто картинки в книжке рассматривать, как Джайлз и Баффи, а можно идти от одной случайной, но удачной и своевременной находки в неоцифрованных архивах к другой — ну или клику по первой странице результатов в поиске «гугла», как здесь. Впрочем, и это вполне развлекает, потому что как бы достоверно.


  

  


впору вводить новую рубрику – поющие переводчики. вот, например, несколько

наш белорусский коллега Андрей Хаданович:

еще один наш белорусский коллега – Сергей Натапов:

наш русско-японский коллега Митя Коваленин:

еще один наш русско-японский коллега – Вадим Смоленский:

Leave a comment

Filed under just so stories

rare indulgences

Ace of Spies: The True Story of Sidney ReillyAce of Spies: The True Story of Sidney Reilly by Andrew Cook
My rating: 4 of 5 stars

Несколько пунктирная книга — но она и не биография, скорее «работа над ошибками», а потому требует знакомства с основными обстоятельствами жизни и творчества Сидни Джорджа Райлли (будем для удобства называть его так, а не, скажем, Шломо Михайлович Розенблюм). Кук обстоятельно показывает нам, что не очень вообще-то понятно, почему он «супер-шпион» (хотя понятно, на самом деле, — пиар хороший): там скорее все дело было в наглости, везении, быстрых реакциях, ушлости и фантастической беспринципности. Что? Все равно получается супер-шпион? Ну, стало быть, тогда он и есть.
Мне, понятно, интереснее всего была та роль, которую он сыграл в Русско-японской войне: действительно ли помог японцам с передачей планов Порт-Артура, а как раз на этот вопрос ответить уже невозможно. Вот автор и не отвечает, ограничиваясь намеками и домыслами. В родном городе Райлли тоже, скорее всего, не бывал, эх.
В общем, как и любая шпионская история, эта — далеко не полна, хотя Кук очень старается заполнить пробелы и исправить враки и ошибки (в этом смысле показательны приложения — мини-очерки, развенчивающие самые популярные мифы о нашем герое). «Заговор послов», например, — о котором на русском до сих пор существует лишь версия, озвученная в первых советских прокламациях 1918 года, что отдельно смешно и многое говорит нам о нынешней пост-советской историографии. Вообще советский извод истории — он как художественный перевод «советской школы», в значительной степени основан на ошибках троечников.
Хотя эта книжка — и сама ее пунктирность — все равно подводит к мысли, что у Райлли всю дорогу была некая тайная «повестка дня», он как будто работал по предназначенной ему программе, заранее зная, к чему все приведет. Об этом, впрочем, мы, наверное, все равно никогда уже не узнаем. Можно лишь гадать, не была ли эта повестка дня просто-напросто планом личного обогащения (в этой матрице иногда самые простые мотивации оказываются самыми верными): а коммерческое посредничество и брокерство, действительно мастером какого Райлли был, в этом смысле ничем не отличается от торговли информацией, так что такой шаг ему в 1917 году было сделать легко.
В общем, если интересно, добро пожаловать в пинчоновский мир Шаблона (Райлли даже на Мальте свой небольшой след оставил, вполне как V.). Дело, конечно, не в том, что наш герой был романтиком (его финансирование Савинкова лишь кажестя бескорыстной борьбой против большевизма — на самом деле, он вполне готовился стричь купоны с переформатирования России без большевиков). Просто Райлли действовал по даже не викторианским, а прямо-таки феодальным лекалам поведения в мире зарождающегося империализма: был рыцарем-одиночкой, ронином, в стремительно бюрократизировавшейся системе — и, понятно, проиграл. Его отношения с СИС очень наглядно это показывают: в систему, как другие, он так и не встроился. И этим вполне нам симпатичен.

The Ministry of Ungentlemanly Warfare: The Secret Organisation that Changed the Course of the Second World WarThe Ministry of Ungentlemanly Warfare: The Secret Organisation that Changed the Course of the Second World War by Giles Milton
My rating: 5 of 5 stars

Прекрасное путешествие по миру Пинчона опять, только на сей раз — закулисью «Радуги тяготения».
Кстати, не то, чтоб мы сомневались, но нашлось подтверждение тому, что Луи де Берньер в «Мандолине капитана Корелли» не придумал своего английского диверсанта, говорящего по-древнегречески. В жизни все было гораздо смешнее (как и многое в этой книжке).
Англичане действительно заслали одного чувака (правда, не на острова, а на континент), который с отличием изучал в Кембридже классический греческий. Они считали, что это немалое достоинство для партизана. Стоит ли говорить, что когда англичанин высадился и шел по горам искать своих — встретил какую-то местную старуху. «А вы сами с откудова будете?» — спросила старуха (горы же, безлюдье, хочется поговорить). «А я партизан», — на древнегреческом ответил англичанин. «Я понимаю, что партизан, тут у нас все партизаны, но откуда?» — упорствовала старуха. Англичан назвал деревеньку в соседнем ущелье, близ которой он упал с неба. «А-а, я же слышу, что иностранец», — с облегчением сказала старуха.

A Spy Among Friends: Kim Philby and the Great BetrayalA Spy Among Friends: Kim Philby and the Great Betrayal by Ben Macintyre
My rating: 5 of 5 stars

Понятно, что невыдуманные романы всегда интереснее выдуманных, — поэтому, в частности, я и увлекся, как в детстве, книжками про шпионов, но на новом витке. Макинтайр подал историю нашего неоднозначного титульного героя, который якобы «предпочел идеологию» всему остальному, с точки зрения человеческих отношений (а главный герой там вообще, кстати, не Филби, а Николас Эллиотт, «обманутый друг») и тем самым превратил шпионский сюжет в документальный роман; хотя насколько документальный — это вопрос. По большей части все основано там на разговорах, а сказать можно что угодно, и автор это прекрасно понимает. Насколько я понимаю, перевод скоро выйдет по-ру, и его будут пиарить как «психологический триллер», хотя психологии там не то чтобы много. Точнее, нет совсем.
Ну и супер-шпионом Филби, конечно, тоже считать нельзя. Продержался он долго, но супер-шпионов не разоблачают, так что считать ими, пожалуй, некого. Мы про таких ничего не узнаем.

Glimpses of Unfamiliar Japan First SeriesGlimpses of Unfamiliar Japan First Series by Lafcadio Hearn
My rating: 5 of 5 stars

Продолжаем рассматривать Японию конца XIX века глазами японского греко-ирландца. В первом томе Хёрн отмечает и всячески подчеркивает странное, казалось бы, созвучие: для него Япония поначалу оказалась страной фей. Это позже он станет популяризатором буддизма и синтоизма и поселится здесь навсегда. Пока же он только очарован (хоть и с большим знанием дела). Ейц-то свою Ерландию, как известно, изобрел, а вот Хёрн нашел ее в Японии. Но вообще прекрасно читать, как человек обретает свою 0-родину.

Метафизические рекиМетафизические реки by Константин Дмитриенко
My rating: 5 of 5 stars

С “Метафизических рек” у Кости, по моей памяти, все началось – я даже несколько публиковал в журнале =ДВР=. И вот теперь – полное (видимо; уж во всяком случае – отдельное) их издание: прекрасная и дисциплинированная нарративная поэзия, в лучших традициях поэтической американы (далее может следовать любое количество сравнений). Очень рад, что они наконец вышли в таком виде, хоть и коллекционным тиражом.

Победитель солнцаПобедитель солнца by Иван Шепета
My rating: 1 of 5 stars

Если хотите научиться писать пасквили на покойников, вам сюда. Если хотите читать набросы в духе «я и великие (они все почти без исключения мудаки и я — эдак скромно — тоже, конечно, мудак, но не такой крупный, как они)», вам сюда. Если вам интересно, что приморский поэт думает о постмодернизме (ничего умного, скажу сразу, он не понимает, что это, просто слово актуальное), или в точности знает, как госдеп США финансировал абстрактный экспрессионизм, — вам сюда. Если интересно про завистливый мирок мелочных ничтожеств, каким предстает в книжонке Шепеты приморская культура, вам, конечно, тоже сюда.
Хорошо Шепета написал только про свой «запорожец» и Сашу Романенко (но тот был практически святой, так что плохо о нем написать — это надо постараться, а наш автор явно не старался). Ну и про дизайнера Глинщикова, который сверстал и оформил этот труд. А не старался автор еще и потому, что в брошюре масса орфографических ошибок, доходящая до полной безграмотности. Стоит ли говорить, что редактором в книжке значится все тот же «И. Шепета».
В общем, проза тут гаденькая, стишки скверные, а сам автор, судя по его тексту, — ничтожество крайне мелочное, хвастливое, завистливое и неприятное в общении. Потому-то в ней все так: он просто натянул на глобус себя. Caveat emptor, короче. Книжка непристойная.

Список мечтСписок мечт by Татьяна Таран
My rating: 4 of 5 stars

Тут я несколько в потере, поскольку не могу оценить эту книжку, я некомпетентен. Это неприхотливая женская проза, видимо, но вполне затягивает — меня в первую очередь потому, что я ищу в ней черты родного города и радуюсь узнаванию. И вообще, с автором мы были знакомы в начале 80-х, когда она носила совсем другую фамилию.

The Demi GodsThe Demi Gods by James Stephens
My rating: 5 of 5 stars

Еще один, гораздо менее известный роман великого ирландского сказочника — и в той же, в общем, вселенной, что и «Горшок золота». И ничем не хуже, хотя, как показывает статистика, читало его гораздо меньше народу. Он тоже про людей — про очень ирландских мужчин и женщин, про их непростые и весьма бурные (а это тема у Стивенза) взаимоотношения полов и, в общем, конечно, про любовь. Там опять, к нашей вящей радости, присутствуют философский осел и говорящие пауки (не договорили в «Горшке»). И — на сей раз — ангелы. А публика — прекрасная и народная: деклассированные элементы, бродяги, лудильщики и воры.
Написано все так же великолепно и идиосинкратично — никогда не знаешь, что ждет за следующим поворотом сюжета. Роман — как ирландская дорога, где и происходит все дело, от Донегола до Керри и обратно. Ничего предсказуемого, никаких шаблонов и рецептов, подарки на каждой странице (а одна — так прямо лучший панегирик библиотекам и книгам, что мне попадался). Волшебно.


  

  

Is It About a Bicycle? (A Documentary About Flann O’Brien aka Brian O’Nolan aka Myles na gCopaleen aka Brother Barnabas aka George Knowall)


а новости у нас такие: 15 сентября выходит новая пластинка Хермана ван Вейна:

Leave a comment

Filed under just so stories

not quite recreational

Lucia Joyce: To Dance in the WakeLucia Joyce: To Dance in the Wake by Carol Loeb Shloss
My rating: 5 of 5 stars

Великолепная и жуткая книга — едва ли не самая полезная из того био-библиографического, что я читал в последние годы (если честно, то не с чем даже сравнить). Ну, это, в общем, несколько феминистская и неофилософская реконструкция того, что случилось с Лючией Джойс, основанная на текстологическом анализе «Финнеганов» и на тех немногих огрызках документов, что остались у нас вопреки упырям-наследникам. Что же там было на самом деле, мы, вероятно, не узнаем никогда, даже если дождемся смерти внука Джойса.
Основной инструмент у Кэрол Шлосс, в силу обстоятельств такой информационной пустыни, — аналогия и троп. В научную силу таких методов мы можем не верить, конечно, но кто сказал, что «Финнеганы» — обычный объект для исследования? Как нам показывает автор, эту книгу как не понимали толком никогда, так не понимают до сих пор — а если учитывать плотность смыслов, в ней заложенных и так взаимодействующих друг с другом, что внутри текста уже давно изобрели не только колесо, но и свою письменность, так она представляется поистине неисчерпаемой. Мистикой в ней проникнуто буквально все.
О книге же Шлосс, боюсь, получится, только невнятно булькать, поскольку — не пересказывать же ее целиком, а без этого донести ее кайф до людей, которые ее не читали, не выйдет. Степень моего читательского охуения перед той поистине детективной мета-литературоведческой работой, которую проделала автор, была так велика, что я даже забывал пометки делать или что-то подчеркивать. Поэтому несколько разрозненных огрызков впечатлений.
Там прекрасный обзор контркультурной сцены 20-х годов ХХ века — то, о чем мы почти совсем ничего не знаем. Дада, прото-сюрреалисты, «викторианские хиппи» — все вот это вот, в чем активно по молодости вращалась Лючия (помимо той тусовки, которая магнетически притягивалась к папе). Становится окончательно понятно, что ни битники, ни, тем паче, хиппи конца 60-х ничего радикально нового в духовный квест человечества не внесли — скорее продолжили, вульгаризировали и упростили то, что совершили в конце XIX — начале ХХ веков те, кто отрывались от зарегулированного викторианства, порождая тем самым мощную протестную волну. Только вместо джаза и рок-н-ролла у них был танец как универсальное средство отрыва. И Лючия тут была, что называется, на переднем крае. Главное и для литературы, и для прочих видов человеческого искусства было — после ужасов Великой войны, понятно, поскольку мы уже знаем, что без великих войн великой литературы, увы, не получается, — прорыв к новым (или даже несуществующим) средствам выражения невыразимого, подсознательного, подавляемого общественной моралью. И в этом «Финнеганы», само собой, близки к тому, что сейчас у нас зовется танцем-модерн. Ну и еще становится понятно, что из этой сцены (парижского, в частности) авангарда страна Россия оказалась эффективно выключена благодаря известно чему. Тусовка Дягилева была даже не самой передовой в этом смысле — гораздо передовее были балеты не русские, а шведские, хотя роль русских в судьбе самой Лючии трудно переоценить. Если бы не Понизовский, который в трудах русских «джойсоведов» (даже Хоружего) удостаивается хорошо если полутора строк, — многого в ее трагической и нелепой жизни попросту бы не случилось или случилось не так кошмарно. А без Лючии бы не было «Финнеганов», приходится признать (и автор нам это вполне убедительно доказывает).
Переосмысление же «Финнеганов» согласно новым полученным вводным, видимо, займет у меня еще какое-то время, поэтому в заключение скажу только, что ни одна семья в мировой истории и культуре не вызывает (у меня, ок), столько интереса, как эта. Можно долго спекулировать, почему так, но Нора и Джорджо в ней после всего сейчас узнанного уже никогда не будут прежними. Понять их, конечно, можно, а вот простить — вряд ли.

Постскриптум. Да, стоит заметить, если кому-то интересно, что переводить ее на русский не имеет смысла – в русскоязычном дискурсе не существует не только самих “Финнеганов” (если не считать отдельных попыток бастардизации отдельных кусков текста в диапазоне от нелепо-героических до отвратительно-возмутительных), но и адекватных переводов Бекетта (а его тексты тоже важны). Ну и Эллмановой биографии самого Джойса (даже в ее санированном виде) нет, если не считать известной ее кражи и оглупления одним мерзавцем-фантастом, как не существует Ноулзоновой биографии Бекетта. Из всего полезного для лучшего чтения книги Шлосс есть только “История безумия” Фуко. Такой вот замечательный случай, когда в саду расходящихся тропок они вдруг сходятся.

Ленин: Пантократор солнечных пылинокЛенин: Пантократор солнечных пылинок by Лев Данилкин
My rating: 4 of 5 stars

https://dodo-space.ru/lobster/2017-07…

 

 

 

Dream of Fair to Middling Women: A NovelDream of Fair to Middling Women: A Novel by Samuel Beckett
My rating: 5 of 5 stars

Возвращаться к Бекетту — всегда счастье, это лучший отдых и прочистка глаз. К счастью, у него осталось еще чего нечитанного. А это — очень молодежный роман, во всех смыслах. Тут тебе и взросление, тут и задор юности, которую прет от того, что она открыла для себя силу и богатство слов. Похоже на раннего Пинчона и единственного Фаринью. Кайф автор очень заразен — читателю его будто вдувают паровозом. А герой-рассказчик меж тем излагает нам что-то (вообще говоря – не очень интересное) о своих запутанных (да, там на всем тексте стоит тэг «всё сложно», так что нынешней молодежи все должно быть просто) отношениях с тремя бабами (вполне автобиографических), одна из которых, понятно, чудесная, хоть и ебанутая дочка Джойса (в тексте у Бекетта, я подозреваю, она чуть более ебанута, чем была в жизни) в диапазоне от изящной словесной вольтижировки до мастурбационного рэпа. Примерно на четырех опознаваемых языках. В общем, для начинающих — самое оно в виде разминки перед «Финнеганами» Джойса. Существует ру-перевод, но что в нем, я не знаю, хотя Дадян человек вроде как уважаемый.

ФадеевФадеев by Василий Авченко
My rating: 3 of 5 stars

Хоть и запоздало, но нельзя было пройти мимо. У Авченко био Фадеева получилась вроде бы обстоятельная (но это иллюзия его журналистского стиля), гладкая (особенность его же), благостная. Что автор явно попытался создать — это новый виток советской ревизии антисоветской ревизии советских мифов. Причем переревизии у него подвергаются те мифы, которые как бы ванильны: например, в развернутой части о гражданской войне он ставит под сомнение поход Сергея Лазо на Русский остров, зато не сомневается в пламенной кончине пламенного революционера в паровозной топке. Поскольку ничего доказать или опровергнуть мы тут не можем, будем надеяться, что он знает, о чем пишет.
При этом, как ни странно (на самом деле — с таким подходом не странно), он плодит и новые мифы, к примеру — постоянно ссылается на известную приморскую «ряженую ветераншу» Т. М. Головнину, а вот это уже для историка вполне непростительный faux pas. Моя бабушка, к примеру, — реальная комсомолка 20-х годов, — помню, всякий раз в 70-х очень смеялась всякий раз, когда Головнину выпускали к пионерам (а бывало это очень часто) рассказывать о «штурмовых ночах Спасска» и прочем. «Как она умудрилась везде повоевать и побывать, — недоумевала бабушка, — если она на два года моложе меня?» Бабушка моя родилась в 1910-м и в 1970-х в маразме отнюдь не была. На надгробии Головниной на Морском кладбище стоит дата рождения «1899», и прожила она, по версии надгробия чуть ли не до 101 года. В других источниках, правда, датой рождения вообще значится 1889-й, так почему б тогда ей на самом деле не родиться и в 1912-м? Тогда она могла бы помогать Лазо, Сибирцевым и Фадееву строить большевистское подполье в 7 лет, чем не жизнь? Зато потом «будет о чем рассказать». С ней вообще все смешно: поэт-политрук Владимир Тыцких в одном своем материале вообще договорился до того, что сделал родившуюся с хорошей точностью действительно в Уссурийске Тамару Михалну потомицей адмирала Василия Головнина. Она-де ему об этом «рассказывала под магнитофон». Вот правда, как в анекдоте: «Так и вы рассказывайте». Благо, Головниной, известному конфабулятору, никто не мешал, она лила воду на правильную в те годы мельницу. Теперь же правильнее было бы подходить к таким рассказам с известной долей научного скепсиса. Не случайно в достойных уважения исторических источниках следов этого персонажа не очень, прямо сказать, много.
Ну и кроме этого, Авченко цитирует еще двух известных историков региона — Митю Коваленина и меня, а новый заход на мифологизацию у него достигает вообще диковинных высот: наряду с реальными персонажами, даже такими сомнительными, как Головнина, в историческом контексте у него действует Штирлиц, и тут, конечно, уже можно только беспомощно хихикать. Таких натяжек — «муде к бороде», в духе Данилкина — в био Фадеева довольно много. К Лазо подтягивается Че Гевара, к красным партизанам — нацболы и донбасские «ополченцы» (кому, как не приморскому автору, знать что там на самом деле происходит в Донбассе, ну да). Тем самым обессмысливается сама историческая ткань, мне кажется, а конъюнктурная профанация отчего-то воспринимается гаже словесных фейерверков Данилкина.
Ну и, собственно, к объекту изображения. В том, что Авченко любит Фадеева ничего плохого, конечно, нет — иначе бы не писал о нем, видимо, смысла б не было. Но через все его жизнеописание доминантой проходят две тональности. Настойчивое противопоставление советского-антисоветского (а сам же автор призывает нас к пониманию того, что в жизни все гораздо глубже этой примитивной дихотомии) — и утомительные завывания в духе «да он же наш, наш, дальневосточный». Вот честно, последнего вида таких утомительных камланий могло быть и меньше — мы уже все поняли ко второму кругу повторов. Вкуса и меры тут биографу как-то не хватило.
Но вообще, конечно, прикольно смотреть, особенно в контексте, как целое поколение позднесоветских детей, совка почти (или совсем) не заставших, принимается гальванизировать советские трупы «мертвых отцов»: Данилкин Ленина, Шаргунов Катаева, Авченко Фадеева. Наверное, у бихейвиористов есть какое-то название для такого поведения — тоске по маме или папе, которых у них никогда не было. Поскольку у наших авторов нет ни личного опыта жизни в совке, ни понимания инстинктов и (часто) реалий, а есть только сохранившиеся письменные источники, они, к примеру, на голубом глазу могут цитировать выступления своих описантов на партсъездах, видимо, искренне считая, что именно в это их герои и персонажи и верили. Советское двоемыслие ими уже воспринимается совсем не так — или же не считывается совсем. А Фадеев — в первую очередь жертва именно этого двоемыслия. Оттого и биография его настолько пунктирна теперь, хотя в источниках некоторые периоды и запротоколированы до дня. Но фигура его у Авченко все-таки не срастается, сколько бы магических пассов биограф ни делал.
Ведь дело уже не в танцах с бубном: был ли Фадеев «кровавым палачом» советской литературы или не был. Жуткий урок и жизни Фадеева, и — с оговорками — этой новой его биографии: взаимоотношения художника и власти. Авченко по ходу незаметно сам себе противоречит: Фадеев-де конформистом не был, но власти верил безоговорочно. Как это вот, а? Он не мог быть художником, задавил в себе талант, потому что общественный долг коммуниста — сильнее. Это очень по-советски, конечно, но до каких-то более глубоких выводов, которые могли бы приравниваться к приговору всему бесчеловечному советскому строю, Авченко, конечно, не доходит — у него другая повестка дня: вроде бы притворяясь объективным, он стоит на четко заданной позиции — реконструкции и перезапуска совка.
В сухом остатке же даже из его книги видно: такое советское приспособленчество Фадеева и привело его к стилистической глухоте и творческому бесплодию (а что его доконало — это все ж несколько другой вопрос). Для биографа же в этом явно и состоит «доблесть» художника — «наступать на горло собственной песне», растрачивать себя на партийную и орг. работу, а то, что эдакая «служба родине» бессмысленна в корне — нет, этого мы не замечаем. Ну а какой вывод из прочитанного можем сделать мы? Что ж, значит, такой он был художник и талантливый «Разгром» свой действительно в запале юности написал случайно — тут молва, как это ни странно, права. В здравом, что называется, уме и при полной памяти, отчетливо сознавая, что делает, совершил самое жуткое предательство — себя, — и гораздо более кошмарное — творческое — самоубийство, которое страшнее реального, потому что растянулось на несколько десятков лет. Он служил режиму, и в этом — самый главный грех его и просчет.
Хотя варианты, как мы узнаем даже из сервильного по отношению к нему текста Авченко, у Фадеева были. Он их не принял — и «вот твой итог, досточтимый художник», это я без злорадства говорю («Разгром», как ни странно, у меня в памяти остался даже своими отдельными фразами и эпизодами, хотя лет 30 с лишним не перечитывал; кстати, надо бы). А доконала Фадеева та власть, к близости с которой он так стремился, полагая — готов допустить, искренне, — что тем самым он будет «служить трудовому народу». Ведь если внимательно прочесть его предсмертное «письмо ЦК», становится понятно, главная причина самоубийства — то, что его больше «не принимают в кабинетах». За отсутствием других данных — например, реального содержания его головы, — это главной причиной и остается.
Однако, вот если б (и это — самое существенное «если б», которое Авченко почему-то не высказывает в ряду прочих допущений) — если б он остался действующим функционером — вот тогда, надо думать, в жизни у него все и было б хорошо. Спасительного возвращения в Приморье не случилось, работа его спасти не могла — уже не хватало творческой самодисциплины, ибо не по вдохновенью же он все это писал (кроме «Разгрома», понятно — и частных писем, да и то к ним есть вопросы)… Стало быть, в этом скудном самонаведенном контексте для него оставалось одно — продолжать служение строю, которому он стал не нужен. И наверняка уже превратиться в какого-нибудь Суркова или Грибачева. И вот это был бы по-настоящему страшный альтернативный исход.

Кристалл в прозрачной оправеКристалл в прозрачной оправе by Василий Авченко
My rating: 4 of 5 stars

Автор в своей стихии: Дальний Восток на экспорт, смешно, лихо, лирично. Гораздо лучше уж так, без какой-либо навязчивой повестки дня. Проблема автора лишь в том, что он монокультурен и монолингвален, а это довольно-таки обедняет текст и несколько обесценивает материал. И, конечно, отнюдь не повод для гордости. Отсюда у автора повторы и некоторая монотонность высказывания.
Но вообще «Кристалл» — легкая и развлекательная книжка, такая межжанровая беллетристика, легковесность которой подкрепляется частыми обращениями к «народной этимологии» — это мило, но едва ли глубоко. Хотя про такое «жонглирование словами» автор, к его чести и сам говорит.
Монокультура же у Авченко одна — советская. Отсюда и узость взгляда, хотя книжка эта позволяет четче разобраться в чем именно «советскость» автора: он натужно пытается уйти в ней от противопоставления живого и неживого (поэтому, собственно, главные герои ее — рыбы и камни, что мне было приятно отдельно от всего: Ферсманом в детстве и я зачитывался, хотя и не настолько генеалогически, как Авченко, у которого папа геолог, и это, вместе с дальневосточностью, нас с автором, конечно, роднит) — но категорически не в силах сбросить бремя навязшей в зубах дихотомии коммунизма-капитализма (отсюда его зачарованность продуктами автопрома и оружием, что нас разводит едва ли не по разные стороны метафизических баррикад). И в этом Авченко опять сам себе противоречит: жизнь, понятно, гораздо богаче такого противопоставления, но автор нам это лишь многословно (хотя порой и изящно) лишь декларирует. На себя же примерить этот нехитрый тезис ему, похоже, как-то не приходит в голову. Молодой еще, наверное.
Однако, перефразируя «лучшего друга советских писателей» (или как там называлась эта его ипостась литературного критика), других акынов и пропагандистов Дальнего Востока у нас для вас нету.

Lafitte the PirateLafitte the Pirate by Lyle Saxon
My rating: 5 of 5 stars

Превосходная (с поправкой на 1930-й год) био подлинного героя, авантюриста и шпиона (да, у меня что-то опять начался заход на книжки про шпионов — но не романы, конечно, они гораздо беднее жизни), сыгранного Юлом Бриннером. «Флибустьер» 1958 года — фильм вполне точный вплоть до битвы за Нью-Орлинз, что неудивительно, поскольку первый фильм, римейком которого он был, поставлен именно на основе этой книжки. А вот все, что после этой битвы — расходится даже с версией Википедии (которая, правда и эту книжку считает «романом»).
И еще раз — несбыточная, видимо, мечта, чтобы и у родного города был такой же летописец, каким Лайл Сэксон был для Нью-Орлинза.


 

  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

homeland culture news


Leave a comment

Filed under just so stories