Category Archives: just so stories

something to read

Literary Dublin; A HistoryLiterary Dublin; A History by Herbert A. Kenny
My rating: 5 of 5 stars

Очень лихой и в целом отличный обзорный очерк по истории ирландской литературы до начала 70-х. Что в кембриджском академическом двухтомнике, я пока не знаю, но эта книжка очень годится как начальный курс. И очень развлекает.

The Vodka DiariesThe Vodka Diaries by Richard Sayette
My rating: 4 of 5 stars

Смешная книжка. Написана одним из тех первых pet Americans, как мы их называли, которые понаехали несколькими волнами с Корпусом мира во Владик в начале 90-х. Рич был во второй волне, и потому мы с ним почти не пересекались, но я его помню. Да и как не помнить? (Ответом на этот вопрос будут спойлеры, поэтому отвечать не буду.) Работал он в Артеме, и мемуары, написанные почти через четверть века, — это такие заметки этнографа об аборигенах этого странного места и родного города, хотя с моей точки зрения читаются как саморазоблачение — он точно такой же экспонат в этнографическом музее. Но у него все похоже на правду (хоть и не без глупостей и не без обычного нытья насчет еды, услуг и тигров, отчего у читателя, пережившего те времена по другую сторону рухнувшего железного занавеса, взыгрывает законное злорадство). Ричу на ДВ помогло хорошее здоровье и умение потреблять напитки и еду в больших количествах: еда, собственно, и есть главное средство налаживания контактов в книжке и выполнения миссии Корпуса мира — а вовсе не организация нелепых «бизнес-центров».
Ну а фраза века, конечно, повествует о том, что Спасск (Дальний), помимо агропрома, знаменит тем, что был местом заключения Достоевского, который набрал здесь материал для своего романа «Один день Ивана Денисовича».


  

  

  


Advertisements

Leave a comment

Filed under just so stories

bad news, belated

оказывается, я все пропустил:

Hopkins01

в начале недели в Бангкоке умер Джерри Хопкинз. автор одной (если не двух) из самых значимых рок-н-ролльных биографий и просто отличный дядька. мы были с ним знакомы, давно.

Hopkins

история там была примечательная. в феврале 96-го я сидел, как обычно, дома, и тут мне позвонили из редакции газеты “Vladivostok News” с довольно неудобной просьбой. они сказали, что из Бангкока приехал какой-то дядька писать профиль Владивостока для некоего восточно-азиатского бизнес-журнала, и не мог бы я с ним встретиться и как-то пофиксить его в городе, потому что русского он не знает, в стране впервые, в общем – все как обычно. имени не назвали. я этим занимался в то время за деньги, но тут денег никаких не светило – просто по дружбе. им самим некогда, на часах вечер воскресенья, чувака надо чем-то занять хотя бы сегодня, а завтра они уж сами как-нибудь. из дома мне выходить было неохота, февраль же, к тому же в квартире ремонт. но по дружбе. ладно, сказал я, давайте ему телефон, что-нибудь придумаем. он позвонил довольно быстро. могу приехать, если хочешь, сказал он. уже стемнело, конечно. ну смотри, сказал я, если действительно в силах – выходи из гостиницы (он жил во “Владивостоке”), сворачивай примерно направо, иди прямо, дойдешь до памятника первому диску “Пинк Флойда”, ты его сразу узнаешь – трубач у врат зари – там будет трамвайная остановка. пятерки не ходят, садись на четверку, ехать нужно вправо, если спиной к памятнику, считай остановки. на седьмой выйдешь. я тебя сниму с трамвая (так уж и быть – это я уже про себя). отлично, сказал чувак, я все понял. буду в плаще цвета лондонского тумана (а на улице, напоминаю, февраль). было что-то еще про седоватую бородку как опознавательный знак. я сказал, что встречать я его буду на остановке один (потому что больше никто в такую погоду по району не ходит, кроме бандитов), прикинул, сколько ему времени нужно доехать до Гайдамака, оделся потеплее и побрел через февральскую метель встречать. угадал верно  – примерно на третьей колеснице он прибыл (и чудо, что трамваи еще ходили, метель же). с задней площадки вывалился дядька в чем-то светлом – он был один такой (да и вообще народу было мало – февраль, вечер, метель). светлым оказался пыльник, как такую одежду называла моя бабушка, но не просто светлым, а зеленоватым. я Джерри, говорит мужик. все клево, отвечаю, хорошо, что добрался, только лондонский туман – он разве зеленый? ну да, отвечает. и мы пошли домой. через горку и метель. по пути случился аттракцион – в районе выключили весь свет. тебе повезло, говорю, в Лондоне, наверное, такого не увидишь: идешь себе идешь, вдруг раз – тьма. да, отвечает, но ничего, я привык к странному. это же, видимо, и объясняло, как человек в февральских потемках и чужой стране сумел благополучно перебраться через весь бандитский город, не зная языка. …ну, пришли. света нет. зато есть чудесная корейская плитка на газовых баллончиках (она до сих пор у меня хранится, теперь – мемориальная). и полночи мы с Джерри сидели у меня на кухне при свечке, среди разгрома и  ремонта, я варил ему на этой плитке кофе (в исторической джезве, привезенной Митей Ковалениным из Грузии, но про нее, возможно, будет отдельная история), и мы трепались (у него сестра, кстати, была одной из “женщин” Буковски, хоть и коротко, Джерри с Хэнком бухал, но это стало известно чуть позже). тогда-то и выяснилось, что он не просто какой-то Джерри из Бангкока: увидев при свече кассеты, пластинки и вертушку, он спросил: музыку любишь? в ответ на мои вопли да-да-да! – он сказал: да я тут тоже когда-то пару книжек про музыку написал… и сказал название. у меня случилась пауза: аааа???? The Jerry Hopkins! …среди ночи я проводил его уже до гостиницы (стало значительно опаснее), а на следующий день им занялись уже штатные коллеги. книжку он мне потом прислал уже из Бангкока.

что еще раз доказывает, что рок-н-ролл жив и спасает даже в самых непонятных обстоятельствах.

p.s. да, важное чуть не забыл: самиздатовский машинописный перевод его книги я Джерри показал, конечно, а вот песенку, ею вдохновленную, мы послушать, конечно, не смогли. пусть она будет здесь, уместно:

Leave a comment

Filed under just so stories

spring cleaning

Нанкин-родНанкин-род by Сергей Алымов
My rating: 4 of 5 stars

Удивительное произведение, всплывшее из глубин «Маньчжурской Атлантиды». Герои «Саламандры» раскопали роман советского песенника, который не переиздавался с 1930 года. У меня очень двойственные чувства по его поводу. С одной стороны, это конечно, советская агит-шняга, которая по первом издании в 1929-м автора от Беломорканала не уберегла. На самом же деле автор до дрожи в членах дрочит на красивую буржуазную жизнь Шанхая, ныне ему недоступную, поскольку сам он уже репатриировался в разъебанную большевиками Россию (не была она, правда, доступна и когда он сам жил в Шанхае). Изредка автор опоминается и эту самую жизнь поругивает, но как-то неубедительно.
С другой стороны, похоже, что фактически Алымов попробовал написать роман о т.н. «потерянном поколении», «веке джаза», вот этом всем. Чтоб получилось как у Хемингуэя («И восходит солнце» уже вышло в 1925-м) или Фицджералда («Грандиозный Гэтсби» — в 1925-м). Но в Шанхае. Кто знает, сознательно он это делал или нет (тема для будущих диссертаций; гипотетически Алымов знал языки и прочесть это мог), но, я думаю, сейчас читать эти три романа в контексте будет занимательно. Симпатичных героев ни одного, кроме собственно самого города Шанхая. Вероятно, это как раз так и замысливалось. Написано, кстати, гадство, талантливо, хотя все диалоги, как и полагается в жанре агитки, абсолютно лишены смысла и малейшего намека на правдоподобие. Но в авторском тексте — тут и футуристическая экспрессия, и тропы на тропах, и яркий бисер метафор, просто загляденье. Дос Пассос еще не начал публиковать свою трилогию, заметим, так что тут возводить этот роман к трилогии «США» совершенно бесполезно.
А главное, на мой взгляд — уже в нем видна эта свойственная практически всей советской литературе ХХ века глубокая провинциальность, желание стать частью мира, выраженное из глубин культурного, социального и экономического гетто, в котором оказалась (лишь отчасти не по своей воле) эта многострадальная страна. Желание считаться частью большого мира out there. Но полная его недоступность, которая тоже ощущается, вплоть до Аксенова и Вознесенского, как бы те ни тужились делать вид, что у них свобода. Но, что важно, — в романе Алымова нет ни одного хоть сколько-то отдаленно русского персонажа, кроме призрака большевиков, которых никто не видит. Это большой плюс.

The New York Trilogy: City of Glass / Ghosts / The Locked RoomThe New York Trilogy: City of Glass / Ghosts / The Locked Room by Paul Auster
My rating: 5 of 5 stars

После работы над Остером читать Остера – это как заново открывать программную классику для внеклассного чтения. Но Трилогию читал просто ради отдыха и удовольствия – и удовольствие получил. Там все про писателя и его внутренних бесов, а Нью-Йорк – ну так, в общем. Красиво, мрачновато, складно, легко и гладко. Увлекательно. Еще видно, что писал это довольно молодой человек, конечно, только очень умный. И разговаривает он с читателем хорошо и достойно.

Что я виделЧто я видел by Олег Коврига
My rating: 5 of 5 stars

Мемуары Ковриги – хорошая книжка, живая, с голосом автора, только очень грустная. Много знакомых, только примерно половина действующих в ней лиц уже не с нами. Хорошее напоминание о смертности всех нас – и заодно некоторое прощание.

The BladerunnerThe Bladerunner by Alan E. Nourse
My rating: 4 of 5 stars

Крепкий честный медицинский триллер (и не упомню, когда я читал медицинскую фантастику) с нормальным здоровым премисом (здравоохранению кранты – но ему и так примерно кранты, особенно сейчас, так что из начала 70-х это смотрится совсем фантастикой ближнего действия) и долей шизовой евгеники. К фильму, понятно, никакого отношения, а “бегущий по лезвию бритвы” – известный мисномер (на самом деле он, конечно, “курьер по скальпелям”), просто Ридли Скотт слово купил, а остальное сделали местные локализаторы. Тамошний черный рынок смотрится совсем не экзотикой, что добавляет актуальности. Ну а метафорически это развить на что-нибудь другое – дело совсем плевое, чем Барроуз и занялся в свое время. Ипохондрикам не рекомендуется, кстати, – там из гриппа развивается что-то совсем уж чудовищное, хоть и правдоподобное.


  

  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

bad news

сегодня в Новосибирске на 80-м году жизни умер просветитель и переводчик Виктор Александрович Коваленин, человек, сделавший вроде бы немного – но очень много. я очень горжусь тем, что был с ним знаком. и что мы все-таки сделали когда-то эту книгу его переводов:

здесь еще немного его переводов из Юлиуша Жулавского и Анджея Выджиньского, Джона Соммерфилда и Станислава Лема

это его страница, которую Митя когда-то делал на “Виртуальных сусях”

а здесь немного о его непростой судьбе

Leave a comment

Filed under just so stories

huge pumpkins over the hillock

Writing Across the Landscape: Travel Journals 1960-2013Writing Across the Landscape: Travel Journals 1960-2013 by Lawrence Ferlinghetti
My rating: 5 of 5 stars

https://dodopress.ru/lobster/2018-05-18/

 

The Complete Dramatic Works of Samuel BeckettThe Complete Dramatic Works of Samuel Beckett by Samuel Beckett
My rating: 5 of 5 stars

Подозреваю – и чем дальше, тем сильнее, – что на английском ничего лучше текстов Бекетта не написано. И Пинчона, конечно, но Бекетт был чуточку раньше.

Алиса в стране чудес. Алиса за зеркаломАлиса в стране чудес. Алиса за зеркалом by Lewis Carroll
My rating: 5 of 5 stars

Алиса и Евгений Васильевич – что может быть лучше и удачнее? Это давно должно было случиться, потому что логика такого репертуарного решения – ну, как бы очевидна, что бы ни говорили нам все вовлеченные стороны. Кэрролл в исполнении Клюева звучит как живой – буквально. Так можно разговаривать с десятилетними девочками, с этой вот точно отмеренной смесью ванильности и грубости. Причем я не сколько об известных узловых моментах и точках концентрации абсурда, которые решены тут по-своему, а об общей ткани рассказа, которая у Кэрролла, в общем, не поражает искрометностью, и каждый переводчик старался передать это по-своему, в меру своих представлений об авторском голосе. Это и есть самое трудное (потому что шуточки, в общем, любому по плечу, был бы изобретательный мозг в голове), я бы решил, и здесь выдержать этот градус и меру удалось. В этом и состоит незаметный подвиг переводчика (и здесь льютс\я все не видимые миру слезы). Хотя казалось бы, что дальше узнавать в этой книжке нечего, но с новым переводом она таки-да, открываается заново.
Отдельно шедевральны “Морж и столяр” и “Старик”.

How It IsHow It Is by Samuel Beckett
My rating: 5 of 5 stars

Своеобразный и, мне кажется, часто упускаемый из виду, эпилог к Трилогии – и гораздо более постижимый: место действия – грязь, реквизит, он же декорация – мешки, в которых что-то блямкает. Ну что может проще и чего тут не понять?

Муза странствий (Избранное. Т. I)Муза странствий by Борис Бета
My rating: 5 of 5 stars

Героическая «Саламандра» совершила еще один рывок к гениальности: они сделали двухтомник Бориса Беты, еще одного дальневосточного гения, до которого не доходят руки собственно ДВ-подвижников. На мой взгляд, поэтом Бета был весьма неровным (что подтверждают и современники, правда: Несмелов, Щербаков, Берберова и прочие), в общем стихи его — ну так… А вот проза его совершенно гениальна — и владивостокские рассказы, и марсельские, и прочие. Ну представьте такого Джона Фанте с судьбой, которая смесь Артюра Рембо и Чарлза Буковски (это чтоб понятнее было). Короче, he walked his talk. Вернее, писал о том, что знает лучше, — не только о гражданской войне, но и о жизни бродяги в мире начала ХХ века (не ограниченном Россией, само собой). Но рассказы, действие которых происходит там, где прошло мое летнее детство — между Садгородом и Седанкой — у них в моем сердце, конечно, особое место.
Кстати, уход из эсэсэрии он совершил годом раньше Несмелова — и примерно так же: пешком из Уссурийска до Корфовской, а потом через Полтавку, по которой тогда проходила граница.


  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

some holiday reading

Eozoon (Заря жизни) (Затерянные миры. Том XIX) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Выпуск CLXXVII)Eozoon (Заря жизни) (Затерянные миры. Том XIX) by Михаил Гирели
My rating: 2 of 5 stars

Забавная местами, хоть и нудная, евгеническая ебанина, написанная с целью выдвинуть на передний край науки марксизм в палеонтологии. Вершина эволюции – двуполые триасовые гиганты, а человек – вырождение, та филогенетическая ветвь, что существует нынче наравне с обезьянами. Один из главных героев – доблестный советский расовый мичуринец, движущий вперед плохо понятую теорию Вико на марксистской основе. Остальные евгеники вообще как-то малоубедительны. Основной стиль письма – напыщенное пустословие.

Преступление профессора Звездочетова (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CXCI)Преступление профессора Звездочетова by Михаил Гирели
My rating: 2 of 5 stars

Роман о душе в материалистическом, блядь, смысле, со всеми модными фанабериями того времени, от радия до псевдоиндийской ебун-травы. На самом же деле, конечно, – стыдливые мастурбационные фантазии о “крепкой, круглой груди молодой женщины, выбившейся из-под кофточки”. На даже произведение жанровое и развлекательное, вообще говоря, отравлено гнилью психологизма и реализма русской классики до того, что это почти невозможно читать. Бесконечные и многословные, непременно мучительные самокопания способны сообщить что-то ценное разве что читателю с эмоциональной развитостью чайной ложечки. Но вершина, конечно, – пародия на “Холстомера”(не иначе), попытка воссоздать богатый внутренний мир таксы слогом тургеневской или чеховской институтки с туберкулезом. Стоит ли говорить, что это слепок сознания истинного русского писателя-Недотыкомки.

Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин. Полное собрание сочинений. Том IV (Приключения в микромире. Том II)Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин. Полное собрание сочинений. Том IV by Виктор Гончаров
My rating: 1 of 5 stars

Довольно тошнотворное говночтиво для негигиеничных крестьян с главным героем, врачом Скальпелем (наверняка же евреем), и неким “фабзавуком” с украинской фамилией, которого надо научить бороться с нечистоплотностью (поэт-грузин там тоже ничего, знает слово “лоби”). Все они изучают анатомию и физиологию под лозунгом товарища Троцкого. Задачу свою автор выполняет на ять – от этих приключений прото-карика-и-вали тошнит нешуточно (один завтрак глобулами жира в потовой железе человека чего стоит, не говоря про борьбу с холерными вибрионами) Так ебать мозги можно было разве что в 20-х годах. Психорадиацией.

Долина Смерти (Искатели детрюита): Роман приключений (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Т. IX) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. СIX)Долина Смерти (Искатели детрюита): Роман приключений (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Т. IX) by Виктор Гончаров
My rating: 3 of 5 stars

Написано скверно, но с задором, эдакий недо-ильф-и-петров. Редактора бы этому текстику, чтоб без глупостей, и вполне читался бы и сейчас. Как пародия. К тому же тут у нас какая-то альтернативная Москва, где со старой басманной можно повернуть на большую никитскую. Конец, правда, вполне по тем временам изобретателен: персонажи вызывают автора и долго с ним пререкаются.

NoirNoir by Christopher Moore
My rating: 5 of 5 stars

Прекрасный, очень нежный, практически акварельный роман о Сан-Франсиско, дань любимому городу автора (и нашему). Плюс, конечно, все как мы любим у Мура.

 

 

Love in the Days of RageLove in the Days of Rage by Lawrence Ferlinghetti
My rating: 5 of 5 stars

Поэтичный европейский роман художника, а не писателя, как ни странно, (хотя, в общем, не странно) – о взрослых людях посреди бурной весны 68-го в Париже. Роман нежный и условный, как хорошие фильмы французской “новой волны”, а главное – написан он поперек литературного эйджизма. У Бертоллуччи “Мечтатели” (помимо своего попсового извода) были именно таковы: раз бунт у нас молодежный, значит, действовать в романе (а кино – это, в общем роман) должна молодежь. Я недаром про него упомянул: сходство между этими двумя текстами в том, что в обоих действуют люди посторонние этому бунту. Среди прочего, Ферлингетти бросает безжалостный взгляд на любое протестное движение (читаем и думаем про “белоленточное”), поскольку фигура португальского банкира-анархиста – один из ключевых образов конца ХХ века, я бы решил. К тому же Ферлингетти вскрывает изнанку резистанса с его подпольным менталитетом, а вслед за “4 3 2 1” Остера читать это крайне поучительно и познавательно. Т.е. пока роман Пола Боулза не превращается в роман Томаса Пинчона, а потом и вообще не уходит в горы. Тут-то и наступает полный читательский восторг.


  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

holiday mode is still on

а потому мы читаем всякую фигню

A Reader's Guise to Finnegans WakeA Reader’s Guise to Finnegans Wake by William York Tindall
My rating: 5 of 5 stars

Отличный гайд по роману, но. Как и любая другая трактовка, эта не исчерпывающа, хотя Тиндалл старался очень скрупулезно. Он, видимо, совершил одну из первых задокументированных попыток «коммунального чтения» — в Коламбии, собрав «комитет чтения» из своих студентов и примкнувших к ним специалистов, и эта книга — собственно, продукт их жизнедеятельности. Читать ее, конечно, лучше после «Вездехода» Кэмбла и Робинсона, и вместе они, теоретически, могут дать какое-то дополнительное представление о «Финнеганах». Процентов на пять прирастят.
Хотя у Тиндалла вырисовывается несколько другая картина того, что в романе Джойса происходит, и это не вполне совпадает с любыми другими трактовками. В этом и есть удивительная сила «Финнеганов» — они неисчерпаемы.
Больше чем уверен, что новая русская версия, о которой все говорят сейчас, будет иметь так же мало отношения к собственно тексту Джойса, хотя есть надежда, что там не будет того безобразия, какое наблюдалось в шустром заходе Волохонского на роман. Любые прочтения тут неизбежно окажутся ложными и фальшивыми, а истинной будет лишь та версия текста, какая складывается ночью у каждого конкретного читателя в голове. Беда тут в том, что такую версию невозможно ни квантифицировать, ни воспроизвести, ни передать кому-то.
А раздражение от непонимания (хотя точнее, конечно, — от нежелания понять) — часть этого жизненного опыта, вложенная в текст самим автором. Роману скоро 80 лет, и мы по-прежнему понимаем, что нас всех Джойс отымел просто по-царски, скотина. Вот только жаль, конечно, переводчиков.

Черная книга: Таинственные люди и необыкновенные приключения (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CCIV)Черная книга: Таинственные люди и необыкновенные приключения by М. Фоменко
My rating: 2 of 5 stars

Оч-милый и вполне идиотский сборник историй о непонятном, с начала 19 века до середины 20-го. Стилей вроде бы разнообразье, но все отличает этот умильный идиотизм, так свойственный вообще всей русской литературе, а в текстах бульварных и сенсационных он прямо таки выпирает наружу.
Из прекрасного, как обычно: “маленький домик в Елисейских полях” и другие чудесные представления о заграничной жизни, “Монки-Гом” в Центральном парке, шерри, изуродованные до неузнаваемости имена, вот это все.

Черное золото (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Т. XXIII) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. ССХXXI)Черное золото (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Т. XXIII) by Дир Туманный
My rating: 1 of 5 stars

Титульное произведенние – чтиво для олигофренов, но пропитанное советской паранойей (которая, само собой, окупается, потому что мы в кольце врагов и английские шпионы повсюду) – и вот она-то как раз тут самое ценное, как и инфернальный ужас первых лет сов-власти (хотя это последнее как раз автором и не планировалось, явно).
Роман-агитка про Америку – полная шизофрения. Стиль письма им. Барроуза: берем слово, любое слово. Судя по тексту, писалось на отъебись, не удивительно, что автор дотянул до начале 70-х.

Черный осьминог: Авантюрный роман из эпохи гражданской войныЧерный осьминог: Авантюрный роман из эпохи гражданской войны by Мил-Мик
My rating: 1 of 5 stars

Убогая хряпа про бодрых идиотов-чекистов, которые доблестно-бюрократически сражаются с коварным и подлым эсеровским подпольем, неприостановленными садистами. Если у них что-то и получается, то крайне случайно. Фантазия крайне бедная, совершенно несамостоятельная, стиль казенно-кухарский, штамп на штампе, включая сюжетные: заговор – значит непременно подземелья, ну и прочее. А лейтмотив такой: “Князь, у вас нет кокаина? Я уже почти сутки не нюхала. Сейчас у меня особо острое желание достать хотя бы один грамм”.

Всадники ветра (Двойники) (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг., том XVII) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CCIII)Всадники ветра (Двойники) (Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг., том XVII) by Дир Туманный
My rating: 1 of 5 stars

Еще один текст для дебилов, с нелепыми мотивациями, штампами и провисами логики. Автор явно писал его без применения не только головного мозга, но и спинного. И как обычно – жуть советской жизни, натужно выдаваемая за красоту и доблесть. Авиация из говна и палок. Придурковатые герои. Ну и, конечно, двойники как движитель прогресса, т.е. сюжета. Но хоть подземелий нет. Правда, воздушные бои описаны вполне достоверно, хоть и не без литэратюрщины.

Дерево удавленников (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CCXXII)Дерево удавленников by Иоасаф Любич-Кошуров
My rating: 3 of 5 stars

Причудливая некрофилическая фантазия, бессмысленная и оттого почти совсем прекрасная. Написано, конечно, скверно и сенсационно, но чего мы хотим от 1918 года.

Металл: История давностью в двадцать тысяч лет (В дали времен. Том II) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика, Выпуск CCXXVI)Металл: История давностью в двадцать тысяч лет (В дали времен. Том II) by Renee Dunan
My rating: 1 of 5 stars

По сути – поэтический такой научпоп, тенденциозно воспевающий величие Франции (она у нас, как известно, колыбель искусств) , но на основе академической матрицы замшелых представлений о предыстории, создававшейся много десятков лет на основании случайных находок. Никакой ценности, ни научной, ни художественной, не представляет.
Рассказ про доисторических лесбиянок хотя бы потешный, такая стыдливая порнография столетней давности.

В глубь веков: Таинственные приключения европейцев сто тысяч лет тому назад (В дали времен. Том III) (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CCXXХIV)В глубь веков: Таинственные приключения европейцев сто тысяч лет тому назад (В дали времен. Том III) by П. Джунковский
My rating: 2 of 5 stars

Пост-жюльверновая чепуховина о попаданцах и хреновых прогрессорах, но хотя бы плавная, пусть и избыточно написанная, не без своего беззубого и анемичного юморка, свойственного русской бульварной литературе начала 20 века. Все персонажи, понятно, антропоморфизированы, согласно убогим представлениям о прекрасном и должном, свойственным бумагомаракам того времени (и многим нынешним).

Деревянные фаготы: Собрание стихотворений (Библиотека авангарда, вып. ХXI)Деревянные фаготы: Собрание стихотворений by Анатолий Фиолетов
My rating: 3 of 5 stars

Еще один экскурс в одесскую литературную жизнь начала прошлого века, мир Катаева, Липкина и прочих. Это братская дальневосточной литературная область, оттого и интерес к ней, только у нее был лучше пиар и она располагалась ближе к центру империи.
Фиолетов же вполне встраивается в традицию русских писучих ментов и филеров (Андропов, Прилепин, you name ‘em). Хотя он, конечно, немного симпатичнее и гораздо трагичнее в силу безвременной кончины. Стихи Фиолетова вполне пародийны, это такой недо-Надсон, недо-Северянин, почти-Вертинский (если спеть его некоторые стихи на мотивы тогдашних популярных романсов, получится потешно, особенно про лошадок и собачек; пора это уже кому-нибудь сделать). Стишки-то его, в общем, и остались эдакой гимназической асадовщиной (с поправкой на время), годной разве что для альбомов экзальтированных барышень, разве что пресловутые «лошади простого звания» пережили автора.


  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

passing time

The Hidden Ireland – A Study of Gaelic Munster in the Eighteenth CenturyThe Hidden Ireland – A Study of Gaelic Munster in the Eighteenth Century by Daniel Corkery
My rating: 5 of 5 stars

Книга Коркери 1926 года — это отчасти социальная история ирландского языка в XVIII веке, проиллюстрированная воспоминаниями современников и очевидцев и выдержками из стихов и поэм поэтов Манстера, а отчасти размышления о литературе. Модернизма, в частности, — по мысли Коркери, каковой (модернизм) и есть подлинно национальная и живая литература, в отличие от наднациональной античной классики и гальванизировавшей ее литературы Возрождения, безродной, мертвой и устарелой. В частности, литература эта создается на диалекте, речи живых людей, так что модернизм не с Джойса начинается, а, как нам показывает Коркери, с XVIII века. Ну и Ирландия, конечно, — его родина. С чем не поспоришь, хотя некоторые могут.
В основном же Коркери на живописных примерах показывает жизнь «тайной Ирландии» — т. е. своясей и ебеней, сельской местности за пределами владычества оккупантов, и вот это — поистине великолепная машина времени. Книжка у него, конечно, популярная — и очень современная, необходимое дополнение к канону Киберда.

На ступеньке, бегущей внизНа ступеньке, бегущей вниз by Михаил Гаёхо
My rating: 5 of 5 stars

Все действие романа происходит на эскалаторе метро — видимо, питерского, потому что мск они, как правило, все ж не такие длинные. А внутри — ну, притча о когнитивистике, наверное, высокая абстракция. Но главное, конечно, — это не замутненный текст, восхождение (гм) к чистым формам, как у Бекетта. Туман человеческого познания и ужас от непознаваемости мира. По сути, как я ее понял, общий курс романа — путешествие все глубже в постигающее сознание. А там — ядовитый туман и зариновая атака с запахом фиалок. Наверное. И сверху — желтые лица под розовыми козырьками. Вот это уж совершенно определенно.

Поднимаясь колесами на гору ФудзиПоднимаясь колесами на гору Фудзи by Михаил Гаёхо
My rating: 5 of 5 stars

Превосходный сборник – много что напоминает, среди прочего – Майкла Мартоуна. Тот извод философского абсурда, какой и Хармсу не снился.

The Complete Plays: The Hostage / The Quare Fellow / Richard's Cork LegThe Complete Plays: The Hostage / The Quare Fellow / Richard’s Cork Leg by Brendan Behan
My rating: 5 of 5 stars

Красота драматургии Биэна — в ее несовершенстве, его пьесы хаотичны, как сама жизнь. Самое зажигательное у него — «Заложник», даже в своей английской версии. Все же не ту его пьесу перевел Бродский (как — я пока не понял, потому что не обрел русского текста). “Пробковая нога Ричарда” – тоже прекрасный шедевр мультимедийного абсурда. Стоит особо отметить, что в первом составе там участвовали “Дублинцы” (группа, а не рассказы).
Бонус: в его коротких радиопьесах обнаружилась мать протестных плакатов из “Отца Теда”: «Да здравствует долой».

ДекадаДекада by Семен Липкин
My rating: 5 of 5 stars

«Декада» — изнанка «Записок жильца», роман о жизни социальной и политической, а не частной, о взаимодействии с отвратительной властью, часто вынужденной, но от этого не менее неприятной и опасной. В центре — сталинская национальная политика на Кавказе и в Средней Азии, материал для которой Липкин, понятно, черпал из своих приключений по переводу национальных эпосов и поэзии. Последствия ее, ясное дело, не избыты до сих пор, потому что никому не удалось так разъединить людей, как усатому упырю, чей режим, ясно дело, прикрывался циничными враками о «единой многонациональной общности».
Одно из самых спорных утверждений в книге — «Когда люди познают Бога, они становятся народом». Один из персонажей, например, интернированный обрусевший немец-тюрколог (там вообще прекрасная этнически-профессиональная смесь персонажей), излагает свой взгляд на русскую историю, дескать русские как-то сосуществовали с Ордой несколько столетий, власть подлизывалась, стучала друг на друга и врала (тут Липкин, несмотря на свои передовые взгляды, как-то, мне кажется, подпустил слабины, потому что власть все ж не равна людям, а и вовсе враждебна им), но появился объединяющий фактор в лице Сергия Радонежского, показал русским внешнего врага, который не был больше просто узкоглазым чужаком и/или угнетателем, а стал силой Антихриста, — тут-то все и объединились и случился Дмитрий Донской. Липкин как бы не замечает (ну и данных у него было меньше в 1980 году, видимо), что объединяющим фактором выступает при таком раскладе не просто махровый клерикализм, но и необходимость дружить против кого-то. У нас же, нынешних читателей, возникает подозрение, что не только идея моно-бога, но и национальная идея суть инструменты зла.
Отдельно хороши здесь его рассуждения о переводе. Как ни странно, Липкин, сам далеко не раз грешивший приручением, здесь подчеркивает важность и единственность переводческой честности перед переводимым, которая достигается только, по сути, отчуждением. Его пассажи против переписчиков восточных оригиналов и сейчас можно и полезно цитировать в любой дискуссии о переводе. Но в целом — поди пойми этих творцов с их двойной бухгалтерией.
«Техник-интендант» — прекрасная нарративная поэма о войне, вполне на уровне мировых образцов в этом жанре (интересно только, в каком месте Ахматова, слушая ее, «один раз плакала»).
Последняя в сборнике киноповесть житейска и чудесна, может стать основой для какого-нибудь передового сериала.


  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

our brief respites

Borstal BoyBorstal Boy by Brendan Behan
My rating: 5 of 5 stars

Прямая и безыскусная (при этом — дисциплинированная и разнообразная) тюремная проза — и роман взросления, и автобиография, конечно, и кладезь знаний о том, как было все устроено у поздних (ну или ранних, смотря как смотреть) боевиков ИРА в головах. В общем, бесценная классика. Даже если вы больше из нее не почерпнете, кроме того, как жить в ливерпулской тюрьме в 1939 году.
Хотя на самом деле, конечно, это книга о поисках естественного прайда и нуль-родины. Нет, в данном случае это не ИРА и не Ирландия, как ни странно. Биэн отыскал подобных себе в той шантрапе, что населяла борстал (и управляла им), а они зачастую не были даже ирландцами. Такой вот удивительный поворот исторического нарратива и выверт национального сознания.

Confessions Of An Irish Rebel (Arena Books)Confessions Of An Irish Rebel by Brendan Behan
My rating: 5 of 5 stars

В продолжении его автобиографии «Шантрапа», которая была, в свою очередь, развитием жанра автобиографий, начатого «Островитянином», главное — уже даже не его ходки и сидки, хотя и они тоже были, а впечатления о богемной жизни Дублина конца 40-х — конца 60-х. Ну как богемной — Биэн довольно долго работал маляром. Ну как работал… в общем. Тут звучит голос Майлзова персонажа (да, Биэн этот текст преимущественно надиктовывал, а собирала его редакторесса, которой он до конца не простил того, что она англичанка). Биэн тут травит байки (не приврешь — не расскажешь) и очень любит выступать в жанре сократического диалога, восходящего к античным философам и учителям церкви. Из хайлайтов — отчет о французских путешествиях и знаменитых «Катакомбах», уже знакомых нам по книгам Кронина. Ирландский бит в его лучшем виде.

After the WakeAfter the Wake by Brendan Behan
My rating: 5 of 5 stars

В этой подборке — организованные остатки: рассказы, собранные по разным источникам, включая рукописные, и газетные колонки. Рассказы великолепны, среди лучших в жанре, колонки отчасти были растворены в «Ирландском бунтаре». Но пару выражений Биэн в язык тут нам все-таки подарил: «Пейте чай, пока мокрый», например, или «прораб на фабрике головоломок».

Учитель ДымовУчитель Дымов by Sergey Kuznetsov
My rating: 5 of 5 stars

Назвать последний по времени роман Сергея Кузнецова «семейной сагой» — это, понятно, проще всего, для такого не просто большого ума не надо, а не надо никакого вообще. Well, duh. Помимо того, что я давний поклонник СК, в этот раз для чтения у меня лично была еще одна причина — хотелось проверить некоторые свои догадки по поводу жанра «обывательского романа», которые постепенно слипались в голове последние несколько месяцев. Оказалось, таки да, «Учитель Дымов» (или дымов) — он и есть.
Ведь чем обывательский роман отличается от романов русского критического реализма о «маленьком человеке», вырастая, вместе с тем, из них? И там, и там ведь вроде бы мы видим обычного человека на фоне истории — и при этом в истории он никак не участвует. Разве что в виде жертвы тех или иных обстоятельств. Только классики у нас по этому поводу как-то мучились, а в обывательском романе таких страданий в подаче мы не наблюдаем. Слабость — или отсутствие — гражданской позиции, как бы говорят нам авторы обывательских романов — это нормально, это шаг за марксистскую этику и эстетику. На таких людях, которые говорят: оставьте нас в покое со своей ебаной политикой, мы не желаем принимать ничью сторону, мы хотим жить своей жизнью и заниматься своим делом (а нам не дают), — и держится, если вдуматься, жизнь на земле, ими и обеспечивается ее преемственность и, наверное, культура этой жизни.
Принимать стороны и бросаться в общественную борьбу, отстаивать принципы — это показатель не только «гражданской зрелости», но и нервный тик. Понятно, что государство нас никогда не оставит в покое, но можно уходить под радары и из-под прицела даже в такой адской системе, как советская (которая никуда не делась, само собой, она по-прежнему с нами). Вот о таких попытках и рассказывает СК на примере трех поколений семьи Дымовых. Так что здесь не столько «семейная сага», сколько «жизненные уроки» в их самом чистом виде.
О том же нам говорили и Джойс, и Семен Липкин, о том же нам говорит и Пол Остер — тоже в своем новом романе «4 3 2 1». С последним, кстати, у «Дымова» есть что-то общее, хотя авторы их друг друга не читали — вот эта интонация печали от выученного жизненного урока (Кузнецов вообще ее мастер, я должен сказать) и игры с различными воплощениями героя (только у Остера они симультанны, а у Кузнецова выстроены наследственно). Но читать «Дымова» на последних стадиях работы над переводом Остера мне оказалось очень полезно и утешительно.
Не знаю, можно ли считать это «мета-модернизмом», но как-то так. Извините за неровный почерк.



Leave a comment

Filed under just so stories

Irish bastards

Ulysses And Us: The Art Of Everyday LivingUlysses And Us: The Art Of Everyday Living by Declan Kiberd
My rating: 5 of 5 stars

Книга о величайшем, быть может, «обывательском романе» (тм) в истории человечества до сих пор: Киберд подчеркивает, что «Улисс» — роман и про людей, и для людей, простых и затрапезных, и задает простой, по сути, вопрос: как вышло так, что он был кооптирован академиками и истерическими фанатами, перестал быть книгой для чтения и стал книгой для расшифровки и декодирования «интеллектуальной элитой» (ответ там тоже есть, в общем, и — не считайте это спойлером — Джойс сам приложил к этому руку, заморочив Гилберта и Линати «схемами», тем самым предохраняя текст от «каннибализации»; удалось ему это или нет — уже другой вопрос). Ключевой образ тут: даже личная копия Хемингуэя, знакомого с Джойсом и преклонявшегося перед ним, разрезана только в начале и в конце.
Но книга Киберда — совершенная бесценная точка пересборки. Он не предлагает «ключ» или «трактовку» — он бережно ведет читателя по тексту, предлагая ему некоторое количество других углов зрения на «Улисс», линейного и симультанного. «Обывательский» же это роман не просто из-за героя — «маленького человека» из школьной программы (там они все такие), — а потому, что непримечательна вся жизнь Леопольда Блума. С ним не происходит ничего чудесного, героического, даже сколько-нибудь из ряда вон выходящего. В выведении непримечательного на первый план (какими средствами — тоже вопрос другой) и есть дар модернизма нам. И уже поминавшиеся «Записки жильца» Липкина и «4 3 2 1» Остера в этом смысле — тоже романы модернистские, без всяких –пост-, мета- и прочих приставок. Но где-то близко к началу этой линейки высится, конечно, «Улисс».
Книга вообще демонстрирует фигуры высшего пилотажа великолепного литературоведения. Один из углов зрения, предлагаемых Кибердом: «Улисс» — это роман «гэльского возрождения», а так на него смотрят нечасто. Сопоставляя повороты сюжета со временем написания тех или иных эпизодов в диапазоне 1917—1922 годов, он показывает, как «изобретение Ирландии» отражалось в тексте (это среди прочего). Один из лейтмотивов, о котором он, правда, говорит как-то мимоходом, — это «stranger in the house»: из-за Бойлана, в частности, Блум бродит весь день по городу, чтобы не мешать Молли. При этом ни он не является воплощением или символом интеллигентного ирландца, фигурой заменяющей самого автора (как таким альтер-эго не является Стивен; ну, оба они — не нацело Джойс, как минимум), ни Молли — матери-родины, Ирландии. Скорее они — смутные отражения, тени на стене, и в этом, опять же среди прочего, — гениальность Джойса. А изгойская перипатетика Блума — отражение эмиграции и изгойства «диких гусей» Ирландии начала ХХ века (до них были другие, но нас интересуют эти — их тоже так называли; это эмиграция из «эстетических разногласий» с системой).
Блум, понятно — everyman, задел на будущего Уховьёрта, человек смутной принадлежности, неправильный еврей, чужой в своей стране, и тут представляется уместным присмотреться к нему как к основе системы ценностей самого Джойса. Зная все, что мы знаем про эту пару «безмолвного брака», Польди и Молли, легко представить дальнейшие отношения родины и ее задумчивого изгоя, то ли мужа, то ли сына: они, конечно, будут как-то взаимодействовать и дальше, никуда не денешься, но отношения их будут далеко не такими радужными, как хотелось бы надеяться («да»-то оно «да» в конце, но что это за «да»? натурально «мама тебя любит, а ты ее бесишь»). Не забываем, что, как только роман вышел, в уже Свободном государстве его мигом запретили.
Еще две темы для чьих-нибудь будущих диссертаций (я просто не очень знаю, может и есть они уже; да и с хорошей точностью есть):
— отцы живые и мертвые у Джойса и Бартелми. Бартелми не на пустом месте свою статую мертвого отца возводил — в фундамент его передвижного постамента прочно вмонтирован «Улисс»;
— и вот еще о чем Киберд говорит здесь лишь впроброс: мотив разбитого зеркала здесь и в «Повесе западного мира» Джона Миллингтона Синга (1907).

Ancient Ireland: Life Before the CeltsAncient Ireland: Life Before the Celts by Laurence Flanagan
My rating: 4 of 5 stars

Честная попытка маститого (и, увы, ныне покойного) северо-ирландского археолога воссоздать жизнь Ирландии времен мезолита, неолита и бронзы для широкого читателя. Попытка, надо признать, не очень удачная, поскольку об этом времени к моменту написания книги (конец 90-х) не было известно ни хрена, да и сейчас — немногим больше. Т.е. автор обстоятельно каталогизирует археологические находки, но нарратива у него не получается, потому что он ученый, а фантазия и ученые — вещи несовместимые или, по крайней мере, редкие. Не фон Дэникен, в общем, хотя временами «археологи шутят», и это очень мило. Но полезного в ней тоже много.
Читая ее, мне никак не удавалось избавиться от мысли: а что археологи будущего скажут о нашей нынешней, гм, цивилизации, на основании находок, ну, скажем, весьма материальных топоров? Вот то-то.

Кубик 6Кубик 6 by Михаил Гаёхо
My rating: 5 of 5 stars

Бекетт жив, здоров и живет в Питере. К тому же он брат Магнуса Миллза и родственник Евгения Клюева. Математически-мистический роман Михаила Петровича — тому очередное подтверждение. Только если филолог Клюев овеществлял метафоры и работал в нравственно-этическом поле (по крайней мере, в «Между двух стульев»), то Гаёхо в «Кубике» метафоризирует формулы и действует в поле чистой логики и абстрактного мышления. Получилась гениальная притча — и весьма деловитое приключение, конечно, с характерами и пейзажами (а еще это роман о любви). Тот редкий случай, когда читать текст по-русски было для меня настоящим квестом — ну, потому что МП так умеет.
В общем — chance & happenstance, теория относительности, принцип неопределенности, теория множеств, некоторое количество игровых теорий и теорий случайности, похоже — теория струн, но не уверен, вот вот это вот все… Перефразируя самого автора, знал бы слова — умел об этом рассказать.

James Joyce's Odyssey: A Guide to the Dublin of UlyssesJames Joyce’s Odyssey: A Guide to the Dublin of Ulysses by Frank Delaney
My rating: 5 of 5 stars

По сути, это путеводитель — по Дублину романа, по Дублину Джойса, Дублину 1904 года и конца 1970-х, личному Дублину автора и нашему личному Дублину. На него наложится, несомненно, и ваш личный Дублин. С точки зрения вспашки текста «Улисса» он, конечно, мелковат, но там и задача так не стоит, для этого у нас есть сам роман. Главное — что автор прочерчивает нам топографические карты и расписания перемещений героев и персонажей, иллюстрирует их картами (впрочем, не весьма точными — бордель Беллы Коэн он размещает почему-то на параллельной улице, а не там, где надо), уместными картинками, пустяками, фактами и фактоидами, анекдотами и, само собой, цитатами. Чтения романа эта книжка, разумеется, не заменит, но в прикладном смысле она если не уникальна, то, по крайней мере, полезна. Вот только ходить по городу с ней будет трудновато, она квадратная в сечении.


  


Leave a comment

Filed under just so stories