Category Archives: just so stories

those sporadic entertainments

Moby DickMoby Dick by Herman Melville
My rating: 5 of 5 stars

Пришло время перечитать «Моби-Дика» — потому что когда это читалось в юности в переводе, роман как-то не впечатлил. Теперь у меня только одно слово: восторг. Трансцендентный восторг и автора, пишущего этот китовий текст, и читателя, его читающего. Роман оказался лихим и смешным, а вовсе не занудным чем-то, как в переводе, а голос Измаила — это прям-таки голос Венички Ерофеева, пьяного от книжек и китовьего аромата (интересно, их вообще кто-нибудь сопоставлял?).
Все, что о романе писали, — все правда, все в нем есть: это и энциклопедия, и великий американский роман, и прочее. А по форме и мышлению (взаимосвязанному с формой, конечно) это прото-постмодернистский роман, сильно предваривший «Улисс» (они похожи, конечно, постоянным переключением регистров нарратива), очень современный и даже, гм, актуальный.
Что же до внутренностей его, то да — то были еще времена, когда и трава зеленее, море неизведанней и опаснее, а приключения настоящее. Мир был непостижим и крайне разнообразен. К тому же, в антропоморфизме китов, над которым впоследствии можно было хихикать и списывать на «такие времена», неразвитость «научного сознания» и прочее, есть все же некая глубинная правда. Мы все — насельники этой планеты, люди в этом смысле от китов мало чем отличаются, между ними происходит та же борьба за выживание, хотя китов при таком раскладе, несомненно, жальче. Но такой авторский взгляд, как мы сейчас понимаем, — чуть ли не единственный достойный способ рассматривать жизнь на земле вообще.
Мы слишком долго шли на поводу у «науки», а у Мелвилла — отнюдь не «неразвитый научный взгляд» на природу и вовсе не «сенсационная литературщина», в которой его легко было бы упрекнуть, а попытка поистине планетарного осмысления жизни, в которой един весь биоценоз. Свою дань позитивизму он отдает — ехидными классификациями, библиофильским рубрикатором китов, псевдонаучными описаниями, из которых, как из лучших учебников или научных трудов, невозможно составить представление об описываемом предмете в целом. Вот этим он, в частности, и современен — возвращением на позиции холистические, мифологические, древние, когда в человеческом сознании един был весь мир. А в нем почему бы китам не читать мемуары Видока или не мстить оголтелому китобою? Ведь будемте честны — Природу на составные части мы за все это время худо-бедно научились раскладывать, но к пониманию ее приблизились не намного.

Катаев. Погоня за вечной весной (Kunst)Катаев. Погоня за вечной весной by Сергей Шаргунов
My rating: 5 of 5 stars

Решил побыть со своим народом (тм) и прочесть. Сразу скажу — не пожалел. Кто такой Шаргунов, я не очень знаю, и ничего у него больше не читал, но Катаева он любит, это видно — и в этом один из плюсов книги. Написано все с тем градусом повествовательного раздрызга, который, видимо, призван эмулировать «мовизм» самого Катаева. Поэтому в результате получился отнюдь не «гомогенный плоский нарратив» (опять же, тм), что отдельно приятно, а некая мозаика мнений, голосов, опять мнений, отрывков, фактов, фактоидов и прочего набрызга, из которого фигура собственно Катаева то ли проступает, то ли нет. Сам голос биографа в книге сведен к минимуму необходимых обобщений (их немного, и потому они бросаются в глаза), но, в общем, не толкований, что тоже вполне достойно само по себе, а привычного нам с детства связного повествования не монтируется. И это тоже хорошо — читателю остается пространство для дыхания и мозгового маневра.
Исходно понятно, что в таких биографиях, написанных потомками сильно после рассматриваемой эпохи, неизбежно происходит некоторая пересборка культурного кода. С одной стороны Шаргунову поэтому следует отдать должное: по кромке времен он прошел вполне изящно, старался быть объективным, а сам не выпячивался. Но сам материал тут таков, что удержаться в рамках приличий довольно затруднительно, это я тоже понимаю. История жизни талантливого советского приспособленца от литературы, написанная по зову, что называется, сердца, — это смесь, которую в неожиданных местах может рвать на части. Любой современный взгляд на былую эпоху, тем паче такую непростую, — он, в силу необходимости, будет бросаться через стекло, а вот видны ли на этом стекле мазки жирных пальцев — вопрос отдельный.
Тут их немного, но они видны. С Вирабовым и его био Вознесенского несколько лет назад случай был вообще шизофренический. Шаргунов же только скатывается до легких набросов на «украинский национализм». С одной стороны понятно — «одесская школа» стала заметным явлением советской литературы, без своих социо-национально-культурных свар там дело не могло обойтись, но в нынешнем контексте они видны как вполне конъюнктурные. В другое время — нет, а сейчас — да. И автор, вместо того, чтобы до конца держаться хотя бы линии «пролетарского интернационализма», выдвигать на первый план «единую многонациональную общность» и т.д., «принимает стороны» и как-то «не одобряет», это видно. Чем только поддерживает отвратительную имперскую доминанту подлинно сталинского мышления, которая у нас, как видно, сейчас в тренде. Иначе, чем услужливым вилянием позвоночника в угоду текущей доктрине, выглядеть такое поведение не может. Повторю, такого — немного, но оно — есть.
Другой оттеночек «социального заказа» (ведь «жить в обществе и быть свободным» и т.д., как мы отлично усвоили, «нельзя»): Катаев явно оправдывается автором как «центрист» и «государственник» (ну и «патриот», понятно… вылезла сейчас у меня фройдова описка — «парториот»). Тем самым блядство и подлость, приспособленчество и двурушничество фигуры как-то уравниваются в правах с тем ценным и хорошим, что эта фигура внесла в хронотоп (пусть этого хорошего и немало). Автор, похоже, удобно забывает другой хрестоматийный тезис: настоящий честный художник — он всегда против власти. Он «сам по себе», да — с этим у Катаева явно было все в порядке, — но еще и противостоит силе, которая на него давит просто потому, что может, потому что, будучи силой, вынуждена укреплять себя и силами другого порядка, творческими. Лично Катаева, верно служившему режиму, допустим, даже вопреки собственным «белогвардейским» убеждениям, оправдывать, конечно, не нужно, как не стоит его и осуждать, но вот оправдывать альянс художника и власти вообще — это конъюнктура и блядство, сколь бы при этом талантлив или субъективно любим художник не был. Как раз такое, по-моему, и невозможно простить.
Несомненно и то, что Катаев во всей своей противоречивости — лучший символ той отвратительной государственно-художественной помойки, которая у нас известна под названием «советская литература». Уж точно — один из самых наглядных (как тот же Вознесенский). А вопросы языка, стиля, его заходы на модернизм, «европейскость» антуража и реквизита (недоступных, как мы помним, подавляющему большинству его верных читателей и преданных поклонников) — это все так, вишенка на тортике. Чтобы при чтении так не тошнило.

постскриптум: vladivostok connection

Сам одесский хронотоп в гражданскую войну имеет немало общего с владивостокским (только культурная жизнь была богаче и разнообразнее – в силу большей близости к столицам империи, легче было драпать от красных), Но этим – и дружбой с Мандельштамом –  не исчерпывается связь Катаева с родным городом. Был еще “красный поп” и звезда оперы Василий Островидов, который с конца 19 века по 1914 год служил в Кафедральном соборе Владивостока и был председателем местного отделения Союза Михаила Архангела (это черносотенцы, мои маленькие друзья; сам Катаев, кстати, в детстве был и черносотенцем, и юдофобом, если вы не заметили), но впоследствии, как и наш герой, перекрасился. Вместе с “красным попом” впоследствии Катаева чуть не шлепнули зеленые (т.е. попа-то они шлепнули, а Катаев удрал). Так что вот еще одна тема для местных краеведов и патриотов малой родины. Но меня разве кто слушает?


  

  

про этот последний надо чуть подробнее. фильм совершенно дрянский – переделка “Ниночки” под оперетту с ногами Сид Шерисс, но если “Ниночка”, будучи “драмой”, была какой-то совсем уж убогой, то это кино заслуживает самых высоких оценок – за совершенно беспримесную ядовитую ненависть к совку, с его “комиссарами по культуре”, видами Тверской и Кремля, непроходимой свинцовой глупостью, – ну и, конечно, за фразу “Теперь я поняла, почему зимой птицы дезертируют из России: у нас идеи, а у вас климат”. в общем, очень современное кино. вот, к примеру, трио комиссаров:

а этот номер подвел итог только что возникшему “рок-н-роллу”:

Leave a comment

Filed under just so stories

our ragged recreations

Damned to Fame: the Life of Samuel BeckettDamned to Fame: the Life of Samuel Beckett by James Knowlson
My rating: 5 of 5 stars

Одна из лучших биографий всех времен и народов (не только нами признано — ну и да, худшего нам не надо). Ноулсон начинал как литературовед, а одним из условий Бекетта было то, что он авторизует свою био, только если автор ее будет хорошо разбираться в его работах — и Ноулсон этому условию просоответствовал. Да и 20 лет разговоров с самим Бекеттом не помешали. Прекрасная пара к Эллмановой био Джойса.
Исходя из текстов самого Бекетта, возникает ощущение, что он жил в некоем вакууме, на своем нобелевском олимпе, ни с кем не общаясь и стремясь только к «сокращению, вычеркиванию и ухудшению». Так-то оно так, но лишь до некоторой степени. Ноулсон скрупулезно хронометрирует все его путешествия (иногда вполне лихорадочные) по Европе и некоторым другим частям света, запутанную личную жизнь и исчерпывающе описывает всю нейросеть дружеских и родственных связей. При этом тщательно сверяя все с перепиской и личными календарями. Но в простоте и обычности своей жизнь его приблизилась к настоящей святости — и это среди суетливого Парижа и осмысленной активности вплоть до последних месяцев, а не в каком-нибудь горном святилище. И не считая того, что он сам был практически свят в своей доброте. (А последние страницы книги натурально разбивают сердце.)
Ну и да — это еще были те времена (видимо, последние), когда театр еще был искусством, к нему еще можно было относиться всерьез и по-настоящему его любить. Это важно. Потому что во внешнем своем проявлении именно в театре Бекетт был подлинным господом богом.

Живу беспокойно... Из дневниковЖиву беспокойно… Из дневников by Evgeny Shvarts
My rating: 5 of 5 stars

В своих дневниках (с их непростой историей, см. сам текст) Шварц исходил из ряда вполне практических задач: научиться писать прозу — научиться писать о себе — писать о себе интересно — и при этом не врать. А вот это, говорит нам сам мемуарист, как раз невозможно. Но мы теперь понимаем, что ему все удалось. Его воспоминания о детстве — это будет посильнее страданий юного Вертера, а страницы о блокаде Ленинграда и эвакуации — среди лучшего, что об этом написано вообще.
В отличие от предыдущего нашего оратора, Шварц, судя по всему, что мы о нем знаем, человек вполне приличный. Он не кривляется, не кокетничает, о себе пишет жестко, но без показного самоуничижения. Не сравнивать с дневниками Чуковского невозможно (такова, собственно, и была наша читательская задача).
Ну и здесь мы находит прямое подтверждение собственно недоброты Чуковского. На той книге я как-то постеснялся говорить о его отношении к детям, решив, что не мое это дело — выносить какие-то суждения (и был, конечно, прав): дневники сильно усечены наследниками, я много не знаю и вообще. Но оказывается, и тогда я все понял правильно: Шварц открытым текстом пишет о ненависти Чуковского к детям вообще и своим в особенности (за исключением Муры, которая рано умерла). При чтении даже санированной версии дневников Чуковского это очевидно, так что не бойтесь доверять себе. А в юбилейном (к 130-летию) томе воспоминаний о Чуковском воспроизведены оба текста Шварца о нем: тот, что был «датским», и тот, который скомпилирован из этих дневниковых записей и опубликован где-то не в СССР. Легко догадаться, что наследники больше верят агиографии, а мотивации Шварца подвергают в комментариях уничижительному анализу: личная вражда, зависть, юношеское непонимание патрона, все вот это вот. И завершают свой наброс: «непонятно, что Шварц хотел этим сказать». Ой ладно — все там понятно: что Шварц хотел сказать, то и сказал. Если он в дневниках (вот уж где нет сомнений, что они для публикации не предназначались; ну и мы не забываем, что и они санированы публикаторами) выражается нечетко, то, как правило, тщательно это оговаривает: мол не хочу или не могу писать о каких-то годах или людях. Кокетничать ему резона не было, и не замечать этого — значит сознательно возводить поклеп на автора.
Кстати, о литературоведческой памяти Чуковского Шварц тоже скверного мнения — ее попросту не было, как он говорит: Чуковский часто сочинял, его анекдоты проходили… ну, не литературную обработку, хотя и ее тоже, а многократную обкатку в разговорах, заимствовались и выдавались за собственные наблюдения. Но тут Чуковскому все же удалось нас обмануть.
Приходится признать, что в вопросах перевода Шварц не очень компетентен. Роман Пруста (который им и комментаторами упоминается в аграмматичной и архаичной форме: «В поисках за утраченным временем»), например, считает непереводимым и продолжительно о его непереводимости рассуждает (хотя есть у него точное наблюдение о подмене лексического пласта в переводе Франковского, кому и принадлежит это «за» в заголовке), а перевод «Пиквика» Иринархом Введенским считает совершенно гениальным (но тут явно синдром мамы-утки). Кстати, он же употребляет дикую форму названия известного рассказа — «Падение дома Уошеров». Откуда это вообще взялось? Комментаторы тупо повторяют нелепицу, но они вообще странные: рукопись этих дневников называется у них почему-то «подлинником», аллюзия — «аналогией», а самом дневникам приписана «сложная структура».
Хотя ничего сложного в ней, конечно, нет — это просто дневник + автобиография + мемуары + портреты с натуры, размеченные датами. И дай нам бог всем так уметь писать о людях — Шварц старался вытащить из всех своих персонажей, находящихся в нечеловеческих обстоятельствах (после революции, конечно), в первую очередь человеческое. Нечеловечие среды он, кстати, прекрасно сознавал, а потому писал преимущественно о «косном быте», «жизни как прежде», но осознание это прекрасно читается в его дневнике. В то свинское время нужно было очень стараться оставаться человеком. Самому Шварцу, судя по всему, это удалось.

Сколько хочешь крокодилов (Поэтическая серия Сколько хочешь крокодилов by Юрий Коваль
My rating: 5 of 5 stars

Даже не знаю, каким бы у меня было детство, если бы вместо какого-нибудь Михалкова я читал стихи Коваля, потому что они как-то совсем мимо меня прошли (я даже гениального мультика про сундук не видел, как выяснилось). Он, конечно, великий наследник обэриутов и сам собой лирический абсурдист. Как поэт, к тому же, он совершенно бесстрашен – например, не боится оставлять детское (вроде бы) стихотворение без драматической развязки, а уж с моралью там вообще все хорошо.
И да – он совершенно, наивно музыкален.


  

  

  

  


ну и немного культурного фона из адских 80-х

Leave a comment

Filed under just so stories

some additional else

Алла и Игорь на радио в странном формате – с почетным упоминанием Джонатана Коу и его “Карликов смерти

Клуб друзей книг упоминает их же и “Шандарахнутое пианино” Макгуэйна в числе новинок

а вот примечательное о “Бродягах Дхармы” Керуака:

А затем пошла полная банальщина, с увеличивающимся количеством современных слов, типа: “хреновина “, “трахаться “, “дерьмо ” и тому подобное, от которых тошнит в действительности и не хочется встречать этого в книгах, последние 90 страниц прочитала по диагонали.

и если вы уже подумали, что это сказано о переводе “того, который”, то нет – это о версии Умки, что на глаза мне попалось случайно. так что дело, как видим, часто бывает не в переводчиках, а в читателях


Leave a comment

Filed under talking animals, just so stories

recreation time

Дневник (2 т.)Дневник by Korney Chukovsky
My rating: 5 of 5 stars

https://dodo-space.ru/lobster/2017-06…

[написал тут эксклюзив для Голоса Омара]

Невполнѣ достовѣрный портретъ молодого ПушкинаНевполнѣ достовѣрный портретъ молодого Пушкина by Михаил Сапего
My rating: 5 of 5 stars

Очень смешная книжка, но рассказывать о ней подробнее будет неспортивно, потому что можно испортить впечатление.

HerHer by Lawrence Ferlinghetti
My rating: 5 of 5 stars

Битницко-сюрреалистический роман (с упором на сюрреализм). Ожившие картины Де Кирико, Дали и Эрнста, очень европейский текст, наглядная иллюстрация связи между «потерянным» и «битым» поколениями, роман безвременья. И весьма ироничный — а ирония и самоирония, мы понимаем, у битников никогда не была сильным местом. Это роман в первую очередь художника, роман парижский (с краткой экскурсией в Рим) — а конкретнее роман Левого берега.
Покончим с восторженным бульканьем, немного компаративистики. Если вдруг кому-то было интересно поискать литературный первоисточник для текстов Саши Соколова, то вот он. Я не к тому, что Соколов списывал у Ферлингетти, но духовная, методологическая и стилистическая связь между «Ею» и его романами — вот она. Поэзии в нем больше, чем прозы, если это и «поток сознания», то высокодисциплинированный, а не вот это вот «take a word, any word». Бриллиант, в общем.

A Coney Island of the MindA Coney Island of the Mind by Lawrence Ferlinghetti
My rating: 5 of 5 stars

Я и забыл, до чего он прекрасен, а сейчас перечитал — и все как наяву. Читать, конечно, лучше вслух. Идеальное лирическое высказывание, и как-то все же надо восполнить этот досадный, но не удивительный пробел в том, что этого сборника не существует на русском полностью.
Да, индекс первых строк там не нужен. Скорее будет полезен индекс последних.

Starting from San FranciscoStarting from San Francisco by Lawrence Ferlinghetti
My rating: 5 of 5 stars

Более гимнические и мантрические тексты, скорее предназначенные для чтения вслух с эстрады. Несмотря на заявления на обложке, лирики тут меньше — скорее политика и манифесты. Но все равно.

Time of Useful Consciousness: Limited EditionTime of Useful Consciousness: Limited Edition by Lawrence Ferlinghetti
My rating: 5 of 5 stars

Импрессионистская и экспрессионистская панорама мифологической и культурно-стереотипизированной Америки, отнюдь не «поток сознания», конечно, как об этом сообщается на обложке: это тоже очень дисциплинированный наброс, полив, очень эмоциональный, с узнаваемыми и любимыми деталями. Такое пособие по Американе как она есть.
Методологически это Дос-Пассосов монтаж и коллаж, где между строк задается вопрос: куда же подевалась эта мифоАмерика, которую мы так любим (в канон теперь включены и битники, кстати). А в самих строках — ответ: никуда, она по-прежнему здесь, нужно только прищуриться с любовью и хорошенько рассмотреть. Любовь вообще тут не случайное слово. «Время полезного сознания» — это очередная (и довольно свежая, 2012-го года) разновидность «Братской ГЭС» по Америке, с одной лишь разницей: в русско-советской традиции поэм о любви к родине кот наплакал (разве что «За далью даль»), а в Штатах и ненулевое количество (и практически на все в тексте этой Ферлингетти так или иначе ссылается, отчего «ВПС» превращается в занимательный гипертекст). Так вот, о любви к родине. У Ферлингетти она не прокламируемая, не идеологизированная — она вполне мучительна и критична, нынешнюю Америку-то поругать — милое дело.
Но в этом и ответ на (незаданный) вопрос, почему нет такого на русском. Твардовский и Евтушенко, как бы мы к ним ни относились, судя по всему, по-настоящему любили этот уродский имперский конструкт под названием СССР. Ругать-то не слишком ругали, но — любили. А нынешнюю геополитическую ебанину любить невозможно. Вот никто и не любит. Любили бы — писали бы талантливые поэмы. А их нет. И никто не ищет ни героев, ни культурных символов (ну не считать же таковыми всерьез тех картонных буратин, которых пытается сейчас насадить власть).
А все почему? А все потому, что «национальная идея» США на самом деле — т.н. «американская мечта», она проросла из «корней травы», а не насадилась сверху, как газон. У русских (в широком смысле) такой мечты никогда не было, если не считать конкретную и материальную мечту крепостных о «земле и воле». Она вроде бы похожа на «американскую», но не совсем. «Земля и воля» и были в этом смысле последним источником вдохновения для поэзии. А теперь и мечты-то нет, разве что — сбросить эту ебаную власть нахуй. Да и то сильно не у всех, потому что значительная часть населения готова целоваться с нею взасос. В Штатах же, как видим, даже в 2012 году «национальная идея» способна вдохновлять собой поэзию, ибо на что же еще она годится?


  

  

  

  


новости славянской эстрады. не знаю, как кому, а по-моему блюз на стихи Шевченко – это достойно

Leave a comment

Filed under just so stories

anthem and them

великие начала

еще одна рецензия на “Край навылет

пополнение в Баре Тома Пинчона

продается последняя пишущая машинка Керуака. начальная цена 22500


но поговорить сегодня я хотел даже не об этом. в родном городе со вчерашнего дня власти пытаются выдать за новый гимн города вот эту беспримесную хуйню:

понятно, что общественность не могла остаться в стороне. среди соискателей на гимн вот такие номинанты:

тут бы все хорошо, если б не адский советско-имперский джингоистский текст, следующий за первым куплетом. еще два кандидата:

но по степени народной любви на первом месте пока вот этот, от Ивана Панфилова:


ну и раз мы об этом заговорили, другие новости ДВ-музыки:

но даже не это главное – а главное то, что Маркус сегодня выпустил свой миниальбом:

Leave a comment

Filed under just so stories, pyncholalia, talking animals

rewind and unwind

Downstream from Trout Fishing in America: A Memoir of Richard BrautiganDownstream from Trout Fishing in America: A Memoir of Richard Brautigan by Keith Abbott
My rating: 5 of 5 stars

После биографии Хьёртсберга книжку Кита Эбботта в 170 страниц, казалось бы, можно и не читать, но думать так было б ошибкой. Она, конечно, фигурирует в источниках у Хьёртсберга, и наш эпический биограф кое-что из нее взял, но — далеко не все анекдоты о Бротигане, пусть и не такие обстоятельные. И предстает он в них, конечно, отнюдь не котиком (Хьёртсберг как основательный биограф старался сдерживаться, Эбботту это не нужно, у него просто мемуары).
Главное в ней — это взгляд на эпоху глазами человека, который ее пережил: я говорю главным образом о хиппейском Сан-Франциско середины 60-х — о той эпохе, которая обрела в нашем сознании прямо-таки мифические масштабы. Этот портрет периода, по необходимости обрывочный, конечно, в очередной раз бесценен: «лето любви» еще не наступило, вся романтика еще не обесценилась, пока у нас — плавная мутация бит-сцены 50-х. Автор наш вполне справедливо обращает внимание на патриотизм и политический консерватизм прото-хиппи и их любовь к (метафизической, впрочем) Америке — радикализовались-то они уже потом и далеко не все (мы же не забываем, что сексистские и фашистские коммуны тоже возникали, Мэнсон — отнюдь не паршивая овца в волосатой семейке, pun intended). Ну и 1967 год многое поменял: пресса прознала про «детей цветов», на Хейт-Эшбери ломанулся средний класс, и все заверте… Идеалам, уж какие ни были они, настал пиздец.
А заканчивается все неожиданно — блистательным, хоть и небольшим, литературоведческим очерком о стиле и тематике некоторых романов Бротигана (преимущественно ранних, поздние, по собственному признанию Эбботта, ему не нравятся — по-моему, зря он так, но хотя бы честно предупредил).

Царь-оборванец и секрет счастья (Коffейное чтиво)Царь-оборванец и секрет счастья by Joel Ben Izzy
My rating: 5 of 5 stars

Хороший «роман личного опыта» (я б не стал так уж прямо определять его как «автобиографический») — ну и заодно, конечно, проповедь в легкой форме. Жанр «поделиться ценным благоприобретенным» вполне продуктивен, и ценность его зависит в первую очередь от того, насколько значимо приобретенное знание для приподнятия души читателя (в диапазоне от Льитераса до Баха) и насколько живо и талантливо это изложено, потому что, будем честны, что-то новое изобрести на дороге человеческой трансцендеции нашим современникам довольно сложно. У Бена-Иззи это еще и местами смешно — и очень по-еврейски, само собой.


  

  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

attachment issues

Russian Roulette: A Deadly Game: How British Spies Thwarted Lenin's Global PlotRussian Roulette: A Deadly Game: How British Spies Thwarted Lenin’s Global Plot by Giles Milton
My rating: 5 of 5 stars

Беллетризованные приключения английских шпионов в России примерно в 1916–1920 гг. и основание MI6 от прекрасного популяризатора истории и пересказчика. Занимательно, что эта интрига выводится как часть Большой Игры (ибо серьезная коминтерновская угроза Британской Индии), но не только — в частности, арест Троцкого в Нова-Скотии был побочкой совместной агентурной работы англичан и американцев с фениями и индийскими радикалами в Нью-Йорке. Дальнейшего занимательного еще много: мы, к примеру, теперь точно знаем, зачем Сомерсет Моэм ездил в Россию через Владивосток, добавив себя к списку тех, кто побывал в родном городе и отобедал в ресторане «Гудок».
Из прочих знакомых — Артур Рэнсом и Брюс Локхарт. Помимо них и одиозного Сидни Райлли, конечно, много и других британских «солдат невидимого фронта», о которых я раньше не знал. Но общий флер — романтических времен наивного и джентльменского (по крайней мере, с британской стороны) аналогового шпионажа, это завораживает, конечно. Насколько все проще, циничнее и скучнее сейчас. Действия англичан настолько причудливы (в т.ч. и с технической стороны) и успешны, что советская паранойя и шпиономания, проникшая и в литературу, легко объяснима.
В общем — бесценно, несмотря на мелкие глупости в топонимике и ономастике.

AshendenAshenden by W. Somerset Maugham
My rating: 4 of 5 stars

В связи с чтением по теме наконец руки и до «Эшендена» дошли, а собирался очень давно — собственно, со студенчества, когда всего доступного Моэма и читал. Это все же вполне себе роман, хотя главы в нем и самодостаточны, что дает возможность называть его и «рассказами», конечно, но лучше не будем. Самое занимательное в нем — это те 14 глав, которые автору, по легенде, посоветовал сжечь Чёрчилл. С ними оставшиеся 16 и смотрелись бы единым целым и чем-то большим, чем есть, а так — вполне милый миттель-ойроповый роман о скучной шпионской жизни, помесь с обычной комедией манер периода. Минус — в предисловии, где агент Соммервилл долго и велеречиво оправдывается за то, что написал эту книжку. Плюс — чудесная пародия на русские характеры в конце. Ну и пара фраз о родном городе дорогого стоит, конечно.

«Стихи, и шприц, и кокаин…»: Малая антология русской наркотической поэзии«Стихи, и шприц, и кокаин…»: Малая антология русской наркотической поэзии by A. Sherman
My rating: 3 of 5 stars

Занятный концептуальный сборник, вполне душевный, хотя сами стихи в подавляющем большинстве своем плохи. Спасает лишь флер некоторых имен да тот факт, что в нем довольно много поэтов “Маньчжурской Атлантиды”, хотя география, понятно, не влияет на получившееся, но тут уж я просто пристрастен, извините.

ГашишГашиш by A. Sherman
My rating: 2 of 5 stars

Еще один важный концептуальный сборник — прежде всего, фактом своего появления, а отнюдь не литературными достоинствами. Отдельное спасибо издателям за пустяковую повесть Ламмермауэра, действительно редкую и забытую. Перевод везде, где перевод, — вполне пидструковатый, что придает некоторый извращенный шарм чтению.

Beyond the Blurb: On Critics and CriticismBeyond the Blurb: On Critics and Criticism by Daniel Green
My rating: 5 of 5 stars

Книжка Грина — мета-текст, критика критики, казалось бы — талмудизм высшего порядка, но нет. На самом деле это учебник чтения, книга в первую очередь о самом опыте чтения. Как и все вроде бы развитые навыки, чтение — навык у большинства недоразвитый, поэтому ни одно напоминание лишним тут не будет. Навык этот нужно поддерживать безустанно, а не принимать как должное, навсегда остановившись на уровне понимания букваря. Развитием этого навыка только прирастает наша осознанность — в т.ч. и осознанность при чтении (потому что это работа, ну да).
Кроме того, Грин буквально на пальцах, хоть и не впрямую, объясняет нам, почему в России нет критики (хоть и не говорит об этом ни слова), а также отчего некоторые «брамины» этого занятия — не критики, а, заимствуя определение у Хармса, «говно». Те несколько человек в русскоязычном пространстве, кто подлинно достоин наименования «критика», — по сути внимательные читатели, и в таком вот «пристальном чтении» и состоит, собственно, доблесть критика (в отличие от «книжного журналиста» или литературоведа). Кооптация массовым вкусом критику убивает — и вот этого некоторые наши околокнижные писаки никогда не поймут. Они даже не способны цитату из классики от контаминации отличить, как недавно тут выяснилось, и пользуются мемами как инструментом познания.
Грин — прекрасный и остроумный полемист (почему не стоит читать Франзена — у него отдельный аттракцион). Но созвучен он нам не потому, что «наша ведьма» (в силу некоторых экстралитературных обстоятельств), а потому что нормальный человек и идеальный читатель, каких всегда мало в любой культуре (я не примазываюсь, самому мне до идеальности чтения очень далеко, но стремиться на маяк никогда не вредно). Ну а процессы и явления, с которыми он полемизирует на англо-американском материале, одинаковы или похожи — что в американской, что в советской (какова нынешняя русская) литературной культуре.
Утешительно, конечно, понимать, что в Штатах — такой же пиздец в «литературном-промышленном комплексе», мозгах читателей и у «критиков» в головах. Сделать с этим в одиночку ничего невозможно, тут можно только держаться за собственный пистолет. А ситуация, понятно, и там, и тут — «морок прошлого»: публика читает одно и то же (и одинаковое) потому, что наши «торговцы воздухом» (учителя в школе либо эти самые критики) ей рассказывают, что это надо читать. И тем, и другим проще пережевывать старое, чем генерировать новые смыслы и ценности. Из этого порочного круга податься некуда, если не прилагать сознательных усилий, что везде делают считанные единицы.
Так что все запущенно.

Декамерон переводчика (Триумфы)Декамерон переводчика by Эрнст Левин
My rating: 5 of 5 stars

Хорошая антология одного переводчика – с заметками педанта о том, что переводчику неплохо бы внимательно читать то, что он переводит. “Стансы” Байрона – хороший тому пример из нескольких случаев “ревизионистского” перевода (предыдущие “классики” там попросту провафлили весь сарказм).


  

  

  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

various divergences

пару дней назад сложился мемуар про Василия Леонтьевича, легендарного нашего учителя физики

Евгения Риц об “Измышлении одиночества” Пола Остера

пользователи “Лабиринта” о “Восточном экспрессе” Магнуса Миллза

они же о “Мертвом отце” Доналда Бартелми

они же о “Уилларде и его кегельбанных призах” Ричарда Бротигана

они же о “Полутора комнатах” Иосифа Бродского

они же о “Южнорусском Овчарово” Лоры Белоиван

в общем, “Лабиринт” грозит превратиться в натуральный рассадник интеллектуализма. как и другой портал:

“ЛайвЛиб” о “Городе воров” Дейвида Бенёффа. как ни странно, читатели по большей части согласны с тем, что это хорошая книжка (т.е. из-под дна не стучали, как мы опасались когда-то)

они же о “Конце нейлонового века” Йозефа Шкворецкого

они же о “Дверях восприятия и т.д.” Олдоса Хаксли

они же о “Подожди до весны, Бандини” и “Дороге на Лос-Анжелес” Джона Фанте

они же об “Изобретении фотографии в Толедо” Гая Давенпорта 

они же о “Роковых девчонках из открытого космоса” Линды Джейвин

…в общем, даже не знаю, зачем меня туда занесло

а вот из другой оперы: “Финансовые времена” о “Мужчинах без женщин” Харуки Мураками

для полного стерео-эффекта: некая читательница о “Хрониках заводной птицы” его же: Роман охватывает разные исторические периоды. Автор то возвращается в далекое прошлое, то опять оказывается в настоящем. Сюжетные линии тесно переплетены. Роман философичен. Прочитать стоит. оцените глубину и лапидарность этой сводки с фронтов головного мозга

ну и опять о прекрасном


Leave a comment

Filed under just so stories, talking animals

you shouldn’t keep souvenirs of a killing

она существует и сделала очень круто, несмотря на всякие мелкие те и эти

а тут Марта о ней же чуть более развернуто

Phantom der Literatur: Thomas Pynchon wird 80

а может, и не было никакого Пинчона

49-й выпуск подкаста “Пинчон на людях”

вот еще прекрасная тема: Пинчон и деньги

о грустном: умер еще один персонаж Керуака

невозможно удержаться: новое издание звуковой дорожки к “Финнеганам

немного мерча

вот что бывает, когда “Чудище Хоклайнов” Бротигана попадает в руки идиотам

нормальный читатель о “Страсти” Дженет Уинтерсон

он же о “Весах” Делилло


Leave a comment

Filed under just so stories, pyncholalia, talking animals

nothing to declare

  


Leave a comment

Filed under just so stories