Category Archives: just so stories

waking up

мы опять начинаем

отход запланирован на середину марта (а пока мы смолим канаты уже некоторое время)

меж тем, не все читатели еще дочитали то, что было

прекрасные натюрживы из Питера

литературные критики меж тем ценят отдельные сцены из “Срединной Англии” Коу. справедливости ради нужно сказать, что у него в каждом романе есть одна-две сцены, которые гомерически смешны, просто квинтэссенция финского стыда. но не больше. больше было бы перебором

ну и еще о потешном: в колыбели революций “4 3 2 1” Остера сочли “спорной книгой”. спорной! эдак они и до “Филипка” доберутся. (ну и да, фраза Михаила Визеля про то, что дедушка ушел пешком из Минска в Америку, продолжает жить в умах)

а теперь немного искусства: у меня, оказывается уже сложилась серия лицевых рифм


ну и наш комментарий к “Дау”

Advertisements

Leave a comment

Filed under just so stories, men@work, talking animals

jewish century anyone?

  

дочитал я “Еврейское столетие” Юрия Слезкина и никак не могу заткнуться.

Не устану его рекомендовать – на русский эту книгу, кстати, переводил Сергей Ильин, хотя русскоиздатели стыдливо книгу переназвали. И там убийственная однострочная характеристика излюбленной книги советской оттепельной (преимущественно столичной) интеллигенции, которая (интеллигенция) жива до сих пор вне зависимости от возраста и опознается по любви к этой книге. Да, речь про “Дорогу уходит в даль” Александры Бруштейн: “An engaging collection of literary clichés from the late nineteenth century…” Ну и дальше: “В ней есть всё, кроме, собственно, евреев…”

Написал я про это в известной социальной сети, и сутки там бушевало. Теперь вроде успокоилось, только изредка приходят люди сообщить мне, как книга Бруштейн в детстве Много Им Дала, но оргвыводов, к счастью, не делают. Поэтому пока все тихо можно изложить, чему я, как “топик-стартер”, из всего этого научился.

Часть русской интеллигенции (тм) негодует на Слезкина, якобы обидевшего книгу Бруштейн одной строкой, и на меня, который эту строку процитировал.

Ну, во-первых, ничего обидного Слезкин не сказал, кроме правды (что это чарующий набор клише из русской классики конца 19 века, тезис этот он развивает и подкрепляет). Понятно, что в 1950-х писать что-либо иное для публики – а не в стол и не для свободного мира за железным занавесом – было невозможно, поэтому на выходе у нас получилась мастеровитая лживая поделка. Но много ли надо русской интеллигенции, чтобы ощутить себя обиженной? «У нас отнимают [наше счастливое советское] детство» в очередной раз, как это было с Сэлинджером. Всякие неучи и выскочки, вроде меня.

А во-вторых, обнаружился примечательный перекос восприятия, тоже, надо сказать, типичный: редкие рецензенты (в массе своей окружившие книгу заговором молчания, надо отметить, когда 13 лет назад вышло русское издание) отчего-то решили, что это… гм, научный труд. И потому похваливали книгу сквозь зубы как «скандальную монографию», каковой она не являлась. Это научно-популярная книга для «широкого» (но неглупого) читателя. А решили они так, видимо, потому, что увидели в книге много сносок на источники, списки литературы, вот это все, что для них ассоциируется с кущами Академа. В книге Слезкина не опознали научпоп, потому что научпоп для русской интеллигенции теперь – это уровень журнальных клякс в духе «15 способов пить кефир» или «Что нам нужно знать про Пинчона в 5 словах или меньше».

Можно, конечно, сетовать на то, как низко пали стандарты, но я лучше повторю так, чтоб было понятно: это примерно все, что нам нужно знать о нынешней русской интеллигенции.


ну и песенка в тему

Leave a comment

Filed under just so stories

from the east

это наконец случилось – “Саламандра” перевыпустила все три тома “Желтого дьявола” Венедикта Марта и Николая Костарева (как я и предполагал, раньше всех остальных, кто якобы собирался это сделать). не без опечаток и с одинаковой обложкой, но, без дураков, это – событие, я считаю, особенно для таких любителей “маньчжурской атлантиды”, как я

Желтый дьявол. Т. 1: Гроза разразилась. 1918 год. (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. ССLXXVII)

Желтый дьявол. Т. 1: Гроза разразилась. 1918 год. by Никэд Мат
My rating: 4 of 5 stars

Роман обрел прямо супраментальные пропорции в уме, в силу его былой недоступности. Но текст – экспрессионистский монтаж, сам нарратив – как приключение, сюжет в меру невнятен, но это все неважно, потому что, не зная канвы Гражданской войны на Дальнем Востоке, понять в тексте все равно ничего нельзя. Герои ее – плакатные идиоты, враги – идиоты карикатурные. Все взаправду вот разве что бросок гранаты в машину генерала Хорвата на углу Светланской и Китайской в 1918 году – враки. Покушение было 1 мая 1919 года и совсем не в этом месте. Вопрос о том, кто же таков титульный “желтый дьявол”, решается просто – это натурально японцы, которые наших авторов почему-то сильно пугали, отсюда и их демонизация. Один из первых советских заходов на т.н. желтую угрозу.

Желтый дьявол. Т. 2: Зубы желтого. 1919 год. (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. ССXСI)

Желтый дьявол. Т. 2: Зубы желтого. 1919 год. by Никэд Мат
My rating: 4 of 5 stars

В этом томе есть забавные пересечения с “Тщетой” Джерхарди, когда в Омск к Колчаку приезжают англичане из Владивостока: здесь это генерал Нокс и полковник Вудсон. Ну и не такое забавное – гайдовское восстание.
В остальном же, надо признать, тут все не очень документально, даже имена отдельных персонажей меняются на протяжении текста. Например, есть Краснолобов-фиктивный и Краснощеков-реальный, но это, ясное дело, один человек. Или возникает некто “начальник горного округа П. И. Бринер”, которого в известном семействе не существовало. В общем, здесь все примерно как в прочих советских исторических романах о Гражданской войне на Дальнем Востоке. Тем паче, если учесть, что Костарев был автором легенды о Лазо и паровозной топке. Так что и это такой прото-постмодерн. Еще из потешного: анархистов здесь зовут максималистами.

Желтый дьявол. Т. 3: Зубы желтого обломаны. 1920-23 гг. (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. ССXСII)

Желтый дьявол. Т. 3: Зубы желтого обломаны. 1920-23 гг. by Никэд Мат
My rating: 4 of 5 stars

В третьем томе, ко всему прочему, приводятся трогательные образцы партизанской спецпропаганды Гражданской войны, по которым становится понятно, что советское военное дело совершено не изменилось за 60 лет: нас в 80-х учили ровно тому же самому. Все те же “царские коршуны на священных трупах”.
Ну и весь роман в целом – такая же спецпропаганда, поскольку все три тома написаны в стиле листовки. Это с одной стороны утомляет, конечно, но и освежает. Становится ясно, что “киностиль” ранних советских текстов, конечно, – брехня. Это не кинороманы, это очень длинные прокламации, рассчитанные на малограмотное крестьянство и исполнение вслух с известной дозой энергии.
Ну и такое ощущение складывается, что весь этот трехтомник написан исключительно с целью оправдать зверства Тряпицына в Николаевске, возложив вину за это на… правильно, японцев. Как и ответственность за топку Лазо (по здешней версии, он натурально “бьется в тесной печурке”; кстати, во 2 и 3 томе он носит фамилию Штерн). Антияпонская агитка, если короче. Известное дело, во всей ГВнДВ японцы виноваты.
А поскольку заканчивается все землетрясением Канто 1923 года, то весь конфликт этот как-то теряет смысл, потому что совкам предоставляется возможность проявить благородство и помочь, конечно же, пролетариату “желтого дьявола”.

The Jewish Century

The Jewish Century by Yuri Slezkine
My rating: 5 of 5 stars

Читал в два захода, поэтому вот.

По-настоящему интересная и очень литературоцентричная этнография, какой, я подозреваю, мало на любом языке. Они это называют «толковательной историей» или как-то, но суть не в названии. Слёзкин, конечно, с самого начала прав: ХХ век — век еврейский, недаром он начинался с самого знакового еврея в мировой литературе — Леопольда Блума, и недаром в Дублине. У Слёзкина очень хорошие страницы там про Джойса (Пруста и Кафку заодно, нам просто это не так интересно). Ну и я подозреваю, что если Юрия Слёзкина наложить на Деклана Киберда, можно будет прийти к некоторым очень занимательным выводам относительно чудовищного явления «национального»: они оба рассматривают его несколько с разных сторон, отчего возникает любопытный стереоэффект. На досуге, может, и займусь.

Куски о России здесь у него, меж тем, совершенно замечательные, это следует сказать отдельно. Вот для примера:

The Russian intelligentsia was a community of more or less unattached intellectuals trained to be urban moderns in a rural empire; raised to be “foreigners at home” (as Herzen put it); suspended between the state and the peasants (whom they called “the people”); sustained by transcendental values revealed in sacred texts; devoted to book learning as a key to virtuous living; committed to personal righteousness as a condition for universal redemption; imbued with a sense of chosenness and martyrdom; and bound together by common rites and readings into fraternal “circles.” They were, in other words, Puritans possessed by the spirit of socialism, Mercurians of recent Apollonian descent, the wandering Jews of Russian society. Homeless and disembodied, they were the People of the Book prophesying the end of history, chosen to bring it about, and martyred for both the prophesy and the chosenness. In this “ghetto of divine election,” as the poetess Marina Tsvetaeva put it, “every poet is a Yid.”

Там, в общем, примерно все, что пытливому антропологу нужно знать о т.н. “русской интеллигенции” и ее генезисе.



давно у нас не было вестей портового рока заодно. к тому же – актуальных:

Leave a comment

Filed under just so stories

some winter reading

Mort (Discworld, #4)Mort by Terry Pratchett
My rating: 5 of 5 stars

Очень милый роман, но сделаю-ка я, пожалуй, паузу. Хорошенького понемножку. Что-то надоело мне про смерть читать, жизни хочется.

 

ТуннельТуннель by Bernhard Kellermann
My rating: 2 of 5 stars

Русский перевод Полины Бернштейн (1935 примерно года, а всего на русский этот роман переводился 5 раз, 5!), тиражируемый до последнего времени, довольно противен. Мало того, что это изначально был роман из американской жизни, написанный немцем, так на его глупости накладывается и то, что переводчица еще сильнее не знала, что там для чего. Она хоть отчасти и дальневосточница, но переводчица была скверная. К примеру, концертный зал “Мэдисон Скуэр Пэлис”, придуманный для правдоподобия, превращается в некий дворец на Мэдисоновской площади,  который непонятно с какой стати вдруг открывается при большом стечении народу. Это все хоть и объяснимо культурной заповедностью переводчицы, хотя она в свое время поездила по миру, но не означает, что такой текст нужно печатать до сих пор. Некто также снабдил роман примечаниями, где нам объсняют, например, что Шатоква – это такая “еврейская организация”, а “фульхэнд” (который “у меня на руках”) – это “термин игры в покер” (т.е. термин игры в покер у меня на руках, если кто не понял). Кроме того, обычный суконный канцелярит барышни из машбюро здесь украшен идиотскими старческими рюшами и пошлыми фиоритурами, которые портят даже тот минимальный стиль, что, как видно, был в оригинале, и это, как легко заметить, сделано очень по-советски.

С другой стороны, некоторых кусков в анонимном англопереводе 1915 года попросту нет, целыми страницами, и у нумерованных глав возникли названия. Чего-то недостает и в русском переводе, так что верить никому нельзя. Расстрояние от Чикаго до Нью-Йорка в англопереводе 800 миль, что ближе к истине, в русском почему-то 700. Слуга Леон-Лайон в английском тексте японец, в русском китаец. Помимо полиции возникает еще какая-то милиция, ночная кофта на бегу превращается в платье. И т.д. Изучение вопроса показало, что русский текст все ж точнее, несмотря на всю его чудовищность (слуга действительно китаец, например). Ну и миленький штришок: город называется Вашингтон, а имя человека Уошингтон. Поди пойми их, да и сам автор, как видно постарался.

Также присутствует дивное в своем суконно-свинцовом кретинизме предисловие некоего академика Ге. Кржижановского, которых в совнауке был воз и маленькая тележка.

Сам роман плохой, впрочем, эдакая помесь Драйзера и Эйн Рэнд с закосом под фантастику очень ближнего прицела с совершенно дурацким допущением в основе. Пустословный и слегка антисемитский и расистский вербиаж с массой гендерных стереотипов и глупых мотиваций, написанный на отъебись в духе редакционого комментария, что в те поры сходило за актуальную литературу критического реализма. Художественной ценности не имеет. Что же касается восторгов перед изображением технической мощи человека, героического труда и прочей лабуды, то я лично увидел в романе лишь идиотский экстенсивный угар и непродуктивную трату ресурсов. Но почему он так полюбился совкам, очень объяснимо: это такой соцреализм с поэтиццки-экспрессионистским креном, в первые годы Степаниды Власьевны такое еще уважали: там шествует дымящийся трудовой пот (это цитата).

Лучший диалог романа – про дурочку:

— О, какая красота! — без конца повторяла Этель.
— Разве вы никогда не видели Нью-Йорка с высоты?
Этель кивнула.
— Видела, — сказала она. — Я не раз летала над городом с Вандерштифтом. Но в аэроплане такой ветер, что надо все время придерживать вуаль, и ничего не видишь.

Но с Гэссом забавные созвучия есть. Например, когда наш герой Мэк Аллан вспоминает, как он неделю выкапывался из заваленной шахты, когда ему было 13 лет (что само по себе маловероятно). Еще, конечно, дисфункциональный брак Мэка и Мод, хотя по сравнению с парочкой Гэсса роли распределены наоборот, муж занят делом, а жена томится. Странный по своим функциям друг семьи с неправдоподобной фамилией Хобби. Ну и фраза “Туннель когда-нибудь вернет же ему свободу!” конечно.

Памяти памятиПамяти памяти by Мария Степанова
My rating: 5 of 5 stars

Хорошо и приметливо написанная кроссжанровая псеводомемуарная публицистика (я б даже не побоялся слова «мастеровитая»), которую также можно назвать «обывательской». В жизни таких незаметных семейств (хотя семейство под рассмотрением не так уж и незаметно, как нам доказывает автор всем своим текстом, пытаясь вписать его в канву аутсайдерского искусства почему-то: мини-очерки о художниках, хоть и имеют несомненный смысл, и интересны, но выглядят вставными зубами, и между ними она бродит причудливыми и капризными тропками; но никто и не гарантировал связности в таком тексте, с другой стороны) во все времена, особенно, конечно, семейств, переживших советскую власть, много общего. Много и у нас — в семействах автора и этого конкретного читателя, хотя бэкграунды совершенно разные (мое семейство было гораздо незаметнее, судя по всему), но благодаря таким же осколкам жизни, о которых пишет Степанова, видимо, все, кто выжили, и выжили.
Берясь за эту книгу (чтоб быть вместе со своим народом в очередной раз, но не только), я рассчитывал, честно говоря, на какое-то развитие темы исторической памяти у Гэсса, но оказалось, что это действительно ближе к экзорсисам о памяти частной и да, обывательской, и больше всего похоже на первую книгу Пола Остера.
Но вот интересно: одному ли мне показалось, что Степанова как-то оправдывает (уже нем, что объясняет) нынешнюю «вакханалию воспоминания (не пожелать и врагу)», что разворачивается в общественном и мифо-идеологическом пространстве этой страны и оборачивается совкодрочерством?

Mervyn WallMervyn Wall by Robert Goode Hogan
My rating: 5 of 5 stars

Чарующая брюшюра – биокритический очерк 1972 года, когда автор еще был жив (и “до сих пор держит пост” на ирландском радио), а “Кёркус Ревью” еще назывался “Вирджиниа Кёркус Буллетин” и с прямотой, свойственной тому времени, назывался “изданием для среднелобых”. Непонятно только, почему серия “Ирладские писатели” издавалась университетом американской глубинки, но вот так.

Белый Бурхан  (Polaris: Путешеcтвия, приключения, фантастика. Вып. CCLXXXVII)Белый Бурхан by А. Семенов
My rating: 3 of 5 stars

Этническая экзота, написанная крайне бесхитростно, но по горячим, что называется, следам. Зато прекрасно выписаны речевые характеристики. Еще одна глава в истории дальневосточной атлантиды, потому что Алтай, конечно, – это наши края. Главный герой – персонаж вполне реальный, остальное, судя по всему, там для красоты. Подложкой – известная картина Рериха.



Leave a comment

Filed under gasslight, just so stories

our winter season

PC290948

это переводчик перед лицом ада, как нетрудно заметить

December 24, 2018 at 11:19 PM ·

Встречаем Рождество на последнем (15-м) этаже первого венского небоскреба, в котором в разное время жили Курбан Саид (ака Лев Нуссимбаум, как бы автор “Али и Нино”), Ирэн Кафка (переводчица и хорошая знакомая Джойса), Курд Юргенс и Кристоф Вальц. Не могу сказать, что нам тесно от литературы, наоборот – тут просторно и теплые полы.

December 30, 2018 at 10:48 PM ·

Абыскусстве. Второй день ходим по венским музеям, и оба раза великолепно. Вчера был Бройгель известно где, сегодня обалденный Моне, немного Пиросмани и хорошая подборка всяких модернистов из коллекции Батлингера (Альбертине вообще присуждается титул лучшего европейского музея искусств среди нас). Бройгель, что бы там ни говорили, представлен превосходно, народу по таким билетам, как у нас, было мало, мы все успели обсмотреть и обнюхать (и даже пару раз получили по башке, чтобы клювы в Вавилонскую башню не совали; а от Безумной Греты, она же Малахольная Мег, я отлипнуть не мог, наверное, минут 40, и мне никто не мешал; так что визуальная дань Гэссу отдадена). Я как-то раньше не обращал внимания, что у Бройгеля практически на каждом изображении фигурирует конская, коровья или ослиная задница. Ну, кроме портретов, которые ну и рожи. Птички там тоже повсюду. В Альбертине мы открыли для себя Франца Седлачека, духовного отца Михаэля Совы. “Пейзаж с фонарями” Дельво – чистое кино “Прошлым летом в Мариенбаде”. А про совсем современное искусство могу сказать только, что его габариты компенсируются необязательностью его осмотра.

January 2 at 1:10 AM ·

Абыскусстве 2. Ну все, обязательная программа вроде выполнена – полдня в музее Леопольда (который не австро-венгерский монарх, как многие считают почему-то, а офтальмолог, начавший скупать Шиле, когда это еще не было ни модно, ни выгодно). На первой выставке самым крутым оказались водные пейзажи Климта, с их сдвинутыми композициями (я раньше не видел). Коломан Мозер представлен декоративненько, а Рихард Герстль не поразил совсем (у него разве что в портретах интерьеры венских квартир очень втыкательные, я на полчаса завис). Вторая выставка называется почему-то “Шиле-релоуд”, и она огромная и прекрасная (нам пчу-то сказали, что самого Шиле совсем мало, но это неправда, там его дохуища, но все равно неясно, с чего б его перезагружать). Главное, конечно, он сам, самовлюбленный автоэротист и позер (лучше всего это видно по его автографам – у него почерк любующегося собой человека, а автопортреты с артритными пальцами – скорее производное от этого). Дураков же, которые пытались как-то к Шиле примазаться и тоже там выставлены рядом, можно не смотреть, включая очень глупую Луиз Буржуа. Зато там его прекрасные городские дома, которые как вертепы или кукольные театры, и много голых женщин. Рисовальщик он был, конечно, гениальный и невъебенно стильный. Ну а закончили мы сегодня тем, что катались на трамвае мимо того места, где в 1937 году жил Сэлинджер, в честь его столетия (и нет жил он отнюдь не на острове Мацы, в Леопольдштадте, как некоторые убеждены).

January 2 at 9:31 PM ·

Абыскусстве 3. А новый год мы отметили походом на Бетховена в Венском концертхаусе, где дирижировал Андрес Ороско-Эстрада, медельинско-австрийский дирижер и человек с удивительной пластикой и мимикой, причем все участники культпохода поймали себя на том, что либо никогда не слышали Девятую симфонию целиком и живьем одновременно, либо не помнят слова Оды к радости. Ужинали в Пальменхаусе, что отдельный искусствоведческий экспириенс сам по себе, после чего наблюдали фейерверк во всем городе из нашего орлиного гнезда. А сегодня мы еще раз гуляли по городу и приставали к книжным антикварам, в результате обрели два авторских сборника Огдена Нэша, первые издания 50-х годов, и кое-что по живописи. На этом пока все, разговаривать с трепетными читателями я больше не буду и перехожу на обычный режим вещания, так что человеческого слова вы от меня больше не дождетесь. Поехали мы назад к работе.

nash

это в честь него названо одно из полюбленных нами мест Вены – “Нашмаркт”

а вот еще две рождественские истории о том, что происходит с некоторыми нашими книжками:

например, с Мураками

или вот, например, с Мураками

потешное: в треде некоего человека, запущенном в августе и посвященным обсуждению Сэлинджера, в связи с датой предсказуемо наметилось оживление, и – вы удивитесь – туда опять пришли люди, которые прямым текстом призывают расстрелять вашего “просто переводчика” (тм)

ну и последнее на сегодня – Тот, Кто Пишет Роман, обозревает литературный процесс и руками Гэсса аплодирует ему. забавно, что заметили


в общем, впору орать кикиморой, как известно кто

8 Comments

Filed under gasslight, just so stories, talking animals

more pre-holiday reading

вот такой у нас был книжный год

The Jewish CenturyThe Jewish Century by Yuri Slezkine
My rating: 5 of 5 stars

По-настоящему интересная этнография, какой, я подозреваю, мало на любом языке. Они это называют «толковательной историей» или как-то, но суть не в названии. Слёзкин, конечно, с самого начала прав: ХХ век — век еврейский, недаром он начинался с самого знакового еврея в мировой литературе — Леопольда Блума, и недаром в Дублине. У Слёзкина очень хорошие страницы там про Джойса (Пруста и Кафку заодно, нам просто это не так интересно). Ну и я подозреваю, что если Юрия Слёзкина наложить на Деклана Киберда, можно будет прийти к некоторым очень занимательным выводам относительно чудовищного явления «национального»: они оба рассматривают его несколько с разных сторон, отчего возникает любопытный стереоэффект. На досуге, может, и займусь.

The Colour of Magic (Discworld, #1)The Colour of Magic by Terry Pratchett
My rating: 5 of 5 stars

Волшебно и потешно. Давно не читал я ничего только для удовольствия и наслаждения. Поглядим, как дальше дело пойдет. Я долго опасался подступаться к махине “Дискмира” и вот, наконец, решился. Роберт Эсприн-то в своей ироикомической саге о Мифе в какой-то момент сдулся, а Прэтчетт, знатоки говорят, чем дальше – тем лучше. Вот заодно и проверим, можно ли верить людям.

The Light Fantastic (Discworld, #2)The Light Fantastic by Terry Pratchett
My rating: 5 of 5 stars

Продолжение не было хуже, странно было б ожидать иного, потому что это, по сути, одна книжка. Впадение в детство продолжается.

 

Equal Rites (Discworld, #3)Equal Rites by Terry Pratchett
My rating: 5 of 5 stars

So far so good. Но я понимаю, что русские переводы вполне чудовищны, невзирая на потраченные усилия, да? Названия, по крайней мере, адаптированы так, что лучше б их и не было вовсе.


а остальные новости будут уже потом. ну, мы поехали


Leave a comment

Filed under just so stories

some acerbic reading

ну раз назвали груздем, надо продолжать лечиться. “язвительный”… много он понимает

The Lion and the FoxThe Lion and the Fox by Eimar O’Duffy
My rating: 3 of 5 stars

Исторический контекст – Девятилетняя война, 1596 год. Флоренс Маккарти в Ирландии, хоть и считается узником Тауэра, с ним пытаются договориться эмиссары Хью О’Нейлла, каковые и есть, в общем, главные герои романа, числом 4. К тому же у него неспростые отношения с женой и родиной, он как бы на два фронта работает, и на обоих у него хороший дворовый авторитет. Он, собственно, и есть лис из названия, в то время как лев, надо полагать, – О’Нейлл, и роман исследует как бы разнве отношения ирландских вождей с британской короной.
В романе машут мечами, одевшись в колоритные одежды, вплоть до того, что читатели того времени (а роман вышел в 1921 году) говорили, что для автора он настолько нехарактерен, что О’Даффи узнается только по фамилии на титуле. На самом деле, конечно, нет, еще его можно опознать по обширным диалогам о политике.

Живые и взрослые (трилогия)Живые и взрослые by Sergey Kuznetsov
My rating: 5 of 5 stars

Целиком это, конечно, совсем детская книжка, которая даже не рядится под взрослую: эдакий пропэтченный Гайдар, Тимур и его команда на спидах, помноженные на холливудскую визуализацию в духе раскрашенных винтажных открыток. Все остальное, что относилось только к ранее прочитанной первой части, применимо и к книге целиком, такой фрактал (хе-хе). И из этого получился бы офигительный сериал, естественно, потому что такое чувство, что под телевизор все это и писалось. Ну, или под влиянием телевизора.
Да, и, конечно, очень жаль, что у меня в детстве такой книжки не было.

A College ChorusA College Chorus by Eimar O’Duffy
My rating: 3 of 5 stars

на самом деле, это сборник стишков из студенческой стенгазеты. они в меру забавны и поражают только виртуозной техникой стиха. сто лет назад в студенческой среде дублина культура стихосложения была несравненно выше, что и говорить. с другой стороны, они там и минимум на трех языках говорили (стихи ирландские в книжке тоже есть).

Printer's ErrorsPrinter’s Errors by Eimar O’Duffy
My rating: 4 of 5 stars

«Ошибки печатника» — второй роман Эймара О’Даффи, он знаменует собой некоторый переход от тяжеловесного критического реализма первого романа к последующей сатирической трилогии (и далее к совсем легким детективам 30-х годов). Реалистичен, конечно, — но еще и смешон местами, лукав и написан гораздо воздушнее. По сути, это комедия манер и сатира на дублинское общество перед Великой войной и при ее начале: Ирландское возрождение, Гэльская лига, ирландские добровольцы, театральный бум, рассадник поэтов — вот это все показано изнутри умеренно светского общества через историю незадачливого 46-летнего предпринимателя, который решает влюбиться и взбунтоваться против своих квадратных детей, один из которых считает себя сверхчеловеком. Все в итоге заканчивается хорошо, все оказываются человеческими людьми, и даже любовная интрига разруливается с приятностью. Пираты, сокровище и необитаемый остров там тоже есть.

Малая ГлушаМалая Глуша by Maria Galina
My rating: 5 of 5 stars

Это две приблизительно связанные одним сюжетным поворотом самостоятельные повести, как створки дверей в магическую реальность Совка на одной петле. Магическая реальность первой, «СЭС-2», основана на советском дефиците, ползучем голоде и тяжелой женской доле (поэтому кому ж явиться в южный портовый город, как не духу голода, ну). Вторая, собственно, эпонимная, повесть завораживает больше, ибо она написала в ключе «эстетики ебеней». Обе сделаны хорошо, Галина, несомненно, наследница Стругов, но первая — малообъяснимым с точки зрения стиля и смысла пунктиром.

(обложка тут поистине чудовищна)

 

 TrawlTrawl by B.S. Johnson
My rating: 4 of 5 stars

Еще один роман о раскопках в памяти, как и «Тоннель» — тоже из 60-х, хоть и по другую сторону Атлантики, и значительно короче. Только тут он весь повешен на метафору трала, а не копки ямы, хотя на самом деле, конечно, повествует о морской болезни. Что ж их так прибивало по памяти памяти в то время-то?


  


Leave a comment

Filed under gasslight, just so stories

some outstanding reading

Holy CowHoly Cow by David Duchovny
My rating: 4 of 5 stars

Потешная пустяковина, вполне развлекательная. Но глуповатая.

The InvisibleThe Invisible by Gordon Houghton
My rating: 5 of 5 stars

Очередная разновидность сложно устроенной преисподней от Гордона, но, в отличие от дилогии, ничего легкого или сколько-нибудь оптимистичного тут нет, так что имейте в виду. Даже мне было непросто.

The Unfortunate FurseyThe Unfortunate Fursey by Mervyn Wall
My rating: 5 of 5 stars

Нет слов. Великолепный роман, первый из двух, и все, что о нем говорят, вполне заслуженно: это действительно шедевр фантазии, смешной и превосходно музыкально написанный. И, как любой идиосинкратический ирландский роман (взять тех же Стивенза или О’Брайена), его просто интересно читать, потому что никогда не знаешь, что произойдет на следующей странице. Гений ирландских рассказчиков-фабулистов прошлого века, боюсь, ныне безвозвратно утрачен. Рад буду ошибаться, конечно, но подобные Уоллу или тем двум классикам мне что-то не попадались.

The Return of FurseyThe Return of Fursey by Mervyn Wall
My rating: 5 of 5 stars

…Ну и да – прекрасного еще и то, что день реального св. Фурсы совпадает с моим д.р. А критики врут, второй роман нисколько не мрачнее первого.

The Secret History of the WorldThe Secret History of the World by Jonathan Black
My rating: 1 of 5 stars

Начинается как пособие по самопомощи, но потом оказывается, что это автор применяет на читателях приемы и практики тайных обществ. Далее все продолжается в том же духе, с длительными отступлениями о том, что читателю предстоит узнать в этой книге. Когда же читатель начнет все это узнавать, так и остается неясным, потому что автор всю дорогу несет бессвязную хуйню. Похоже, Хилари Мэнтел в своей реце была права: https://www.theguardian.com/books/200…. И уж точно прав вот этот читатель, так что подписываюсь под каждым словом: https://www.goodreads.com/review/show…

The Bird Cage: Classic 1930s murder mysteryThe Bird Cage: Classic 1930s murder mystery by Eimar O’Duffy
My rating: 4 of 5 stars

Давно не читал я просто детективов – вот чтоб совсем неприятзательных, а тут такой, винтажный, 1932 года. Эймар О’Даффи-то знаменит не этим, и детективы он писал под конец карьеры ради денег, и за них его упрекали, но, мне кажется, несправедливо. Этот, например, очень мил, никаких игр с читателем автор не предлагает, просто рассказывает о том, как разные люди ведут расследование (ну и тайны в духе мексиканских мыльных опер тоже присутствуют, куда ж без них, такова дань времени). Но насколько же лучше это написано, чем такая же жанровая литература на русском, что советская, что эмигрантская (и это не удивительно, конечно, своих-то мозгов и идей у русскоязычных коммерческих писателей не было, приходилось заимствовать, где могли, и писать наобум и небрежно, оставляя ресурсы для создания своей ебаной нетленки, которую, в итоге, так и не удалось создать). А тут даже в таком заведомо рыночном проекте есть прекрасные и потешные тонкие наблюдения за нравами эпохи (ворчливые при этом).

The Wasted IslandThe Wasted Island by Eimar O’Duffy
My rating: 4 of 5 stars

Собственно, первый роман о Пасхальном восстании (и всему, что к нему подводило, с конца XIX века) — написан в 1919-м, по горячим следам и тем, конечно, занимателен. Хотя по всему это такой критический реализм, социальные и политические идеи обсуждаются в длительных диалогах, есть потешеные комментарии о литературе, присутствуют страстные отступления «от редакции» (с фиоритурами и поэтическими фигурами), заодно — роман взросления, короче — эпохалка такая. Читается, как маргиналии к учебнику истории (и комментарий к тому, что мы видели в кино), — и этому учебнику не противоречит, хотя какова мера ангажированности самого автора, остается не очень понятно. По крайней мере, за свою роль в Пасхальном восстании, он не оправдывается — и, в общем, ее не защищает: просто показывает «лишность» таких людей, как он. В общем, бесценно только для тру-фанатов Ерландии (и любителей традиционных неторопливых романов).

Конец Кикапу. Агатовый Ага (Библиотека авангарда #9)Конец Кикапу. Агатовый Ага by Тихон Чурилин
My rating: 5 of 5 stars

Чудесные глоссолалии, выплески и выдохи звука, чуть нарочитые, но вполне цельные при этом. Полоумный Чурилин, как выяснилось, при всей его обскурности, превосходно изучен и откомментирован. (Ну и да, если б Гэсс так писал, цены б ему не было, но у него эти приемы только декларированы, а не осуществлены).

Bricriu's Feast: A Comedy in Three Acts, with an EpilogueBricriu’s Feast: A Comedy in Three Acts, with an Epilogue by Eimar O’Duffy
My rating: 5 of 5 stars

Умеренно сатирическая инсценировка одной саги уладского цикла про трикстера Брикрена (как его тоже называют), насколько я понимаю – вполне точная, хоть и привинченная к текущим на 1919 год проблемам Ерландии. Основное действие происходит за сценой, персонажи его только, в общем, комментируют, хотя великана нам показывают (но не как они с Кухулином рубили друг дружке головы), а вот волшебных котят – нет. Жаль, я б на них посмотрел, хоть нам и рассказывают, что их сделали из фосфора и белладонны. Особенно сатира концентрируется во втором акте, где состязаются поэты, и вот это действительно смешно. Автор явно с кем-то счеты сводил из коллег по цеху.

Собрание сочинений в 8 томах, том 3 (Человек-амфибия. Подводные земледельцы).Собрание сочинений в 8 томах, том 3 (Человек-амфибия. Подводные земледельцы). by Alexander Belyaev
My rating: 2 of 5 stars

Морские страницы в начале ЧА еще ничего, написаны даже с каким-то подобием человеческого чувства, а дальше обычная мексиканская шняга, написанная на отъебись. Ну и сюжет, как мы знаем, несамостоятельный и несостоятельный. В Аргентине матросы, конечно, пьют водку стаканами.  И фамилии там не склоняются, а это довольно чудовищно. Хотя я, конечно, забыл, что Ихтиандр был продуктом вивисекстора, эдакого доктора Моро, и носителем экологического сознания, спасал морских млекопитающих.
Единственное же достоинство ПЗ в том, что там действие происходит на умозрительном Дальнем Востоке. Во всем остальном роман совершенно нечитаем и заканчивается по-советски, заседанием.


  

  


самый чудесный комментарий к этому отрывку: …а Профессор писал, что орки не создали ничего прекрасного

Leave a comment

Filed under just so stories

the far east fall

был очередной заход по дальнему востоку:

Блуждающие души: Китайские сказки (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. СCLV)Блуждающие души: Китайские сказки by Эли Магарам
My rating: 3 of 5 stars

Очень приятный образчик этнографии со сказками о призраках (бродячие сюжеты, конечно, тоже присутствуют). Переведено (с французского в основном и частью с английского) все это незамысловато, но чего мы хотим от культуртрегеров того времени? Фразы типа «В эту ночь красиво светил полный месяц» выдают интуитивное понимание того, что человек вообще делает, и невключение головного мозга, конечно. Хотя остального Магарама я бы почитал, даже того, что издавался в Совке.

Дама со стилетом (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. СCLIV)Дама со стилетом by Яков Лович
My rating: 3 of 5 stars

Не столько детектив, конечно, сколько нравоописательный роман из шанхайской жизни 1937 года, исполненный в духе критического реализма. И этим он, разумеется, интересен в первую очередь, хотя ничего нового мы из него, в общем, не узнаем. Написан он неправдоподобно — такие редакционные монологи таким канцелярским языком люди обычно произносят только в произведениях русских классиков, а в жизни так вообще себя не ведут (хотя порой и действуют, как полные идиоты совершенно без всякого мозга). Финальный поворот сюжета заимствован прямиком из мексиканской мыльной оперы, если бы их в то время уже изобрели.

Что ждет Россию: Роман. Том I (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. ССLXXIV)Что ждет Россию: Роман. Том I by Яков Лович
My rating: 3 of 5 stars

Никакой это не роман, конечно, — так, политический памфлет, безыскусный, но забавный. «Роман» генерала Краснова примерно на ту же тему был не в пример «художественнее». А тут все написано скверно-публицистично, но сама идея заговоров внутри заговоров, эдакой конспирологической матрешки, для 1921 года была паранойяльно богата. Жаль, что автору не хватило творчества даже 10 лет спустя воспользоваться ею по самую рукоятку.
А прогностическая сила Ловича, конечно, значительна: СССР в альянсе с Германией и фашистами захватывает Европу и Индию, Англия ведет себя так же, как при Мюнхенском сговоре, в войну запоздало вступает Америка… В общем, сценарий Второй мировой, только большевики — главный агрессор (фашисты так, помогают). Политический терроризм, само собой (с точно предсказанными покушениями), который у наследников совка до сих пор в арсенале активных средств… В общем, книга примечательная и вполне актуальная, хоть и паскудно написана.

(второй том там тоже есть)

Враги (Белогвардейский роман)Враги by Яков Лович
My rating: 4 of 5 stars

Роман хорош — и как честная (в смысле — показанная глазами очевидца) панорама «маньчжурский Атлантиды», и как редакционная статья против большевиков, и как кусок истории. Харбинская эмиграция в особенности предстает перед глазами ну прямо как живая. Интрига тут, как везде у Ловича, вполне бульварна и как бы позаимствована из мексиканских мыльных опер, но она у него всегда такая — и это дань господствующим тенденциям (откуда же пошли и мексиканские сериалы). Вот только зерна ее посеяны, как и обещается, в «Николаевском инциденте» — красном геноциде, который устроил на Амуре мразотный Тряпицын и вся его революционно-анархистская сволочь. Кстати сказать, если пойдете изучать вопрос — с удивлением (как я) увидите, что насчет этого куска истории у нас теперь, похоже, господствует ревизия: оболгали-де доблестного красного командира, всех собак понавешали, а в вопросе не разобрались. Даже совки в этом смысле были совестливее и от тряпицынской доблестной победы всячески открещивались, а тут поди ж ты — постправда у нас и постистория. Скоро вся сволочь начнет разговляться (если уже не начала). И Лазо у нас по-прежнему бьется в тесной печурке.

и примечательная цитата оттуда же

 Повседневная жизнь

Повседневная жизнь “русского” Китая by Наталия Старосельская
My rating: 4 of 5 stars

Вполне достойная книжка про «маньчжурскую Атлантиду», хоть и вторичная, хоть и всего про три пункта — Харбин, Шанхай и Тяньцзинь (остальные упоминаются мимоходом или описываются вкратце, но никто не обещал, что это будет энциклопедия). Особенно приятно читать ее на фоне двухтомника Балакшина — и встречать в ней знакомых. Описываются там биографии и не самых известных или расхожих деятелей русской диаспоры, что отдельно приятно: наша картина очень сильно расширяется, и охватом, и глубиной. Неизбежно, правда, в ней пересказывается и то, что я уже читал (мемуары Ильиной, например), но это можно пропускать, а тем, кто не знаком с источниками, будет полезно. Еще в тексте много поэзии, что отдельно приятно — мы же понимаем, что атлантида была в значительной мере литературной.
Но самым ценным для меня в книге было точное наблюдение авторессы, что эмиграция (харбинская, но особенно — шанхайская ее ветви) была репликацией краткого периода «русского модерна», который только там, в общем, и сохранился в самом своем чистом виде (ну потому что в Европе он все же растворился) до конца 30-х годов. И только туда нужно смотреть в его поисках, если он кому-то зачем-то нужен. Это, конечно, повод для дальнейших размышлений.

Повседневная жизнь советских писателей. 1930-1950-е годыПовседневная жизнь советских писателей. 1930-1950-е годы by Валентина Антипина
My rating: 5 of 5 stars

Чудесная энциклопедия писательского — человеческого и творческого — блядства в советском психоневрологическом зоопарке. Какие же все они, за редчайшими исключениями, были суки — любо-дорого смотреть. С легким перерывом на войну, когда жизнь этих тварей стала осмысленной из-за борьбы за выживание. Большую часть советской литературы после этой книжки читать, конечно, и не надо — с нее нужно начинать любое знакомство с этой т.н. литературой: достаточно ознакомиться с доносами, протоколами и резолюциями. Очень не хватает такой же диссертации по жизни совписов 60-90-х гг.


  

  

все отличные, кроме Цивилизации лорда Кларка


Leave a comment

Filed under just so stories

some autumn reading

House of LeavesHouse of Leaves by Mark Z. Danielewski
My rating: 5 of 5 stars

Очень хороший роман — и очень развлекательное кино, потому что, конечно же, это попытка отобразить Линча на бумаге приемами эргодического письма. Ничего нового или сколько-нибудь новаторского в этом, разумеется, нет, но тут применено с умом и меру автор знает (в отличие от последующих «революций», где все глупо и без ума). Еще, само собой, нужно понимать, что это роман вполне жанровый (но не «ужас» и, конечно, не только «история любви», как нас в этом пытаются убедить) и главная задача у него — все же развлекать читателя (в том числе трюками и фокусами); это помимо неостановимой тяги автора писать, граничащей с графоманией, и желанием втянуть в свою первую книгу все, что он до сего момента насобирал. Чего добру пропадать, в самом деле?
Но Дэниэлевски, конечно, большой молодец. Кто-нибудь вообще замечал, насколько маловероятны тут два его автора, в которых любят искать разных прототипов, от Борхеса до Дарджера, но оба они служат для маскировки самого З.? Т.е. маловероятны они настолько, что даже смешно и воспринимается как оскорбление, бросаемое читательскому интеллекту. И при этом оба наши рассказчика умудряются «держать лицо» перед читателем — не это ли один из признаков мастерства автора? Но оставим рассуждения на долю академиков.
Вот еще говорят, что им тоже досталось — сатира-де на академическую и критическую мысль. Шуточка, разумеется, не только в этом — автор попытался столкнуть западное сознание вообще (со всем его невеликим разнообразием) с чем угодно необъяснимым вообще (со всей его непостижимостью). На месте «дома» могло быть что угодно — дым, дама, мама… впрочем, мама там есть, — и современный мир реагировал бы точно так же. Но Дэниэлевски выбрал миф (ну или подсознание, так уж и быть) — самое глубинное и архетипичное нечто, до дна чего всегда хочется добраться пытливому исследователю, — и навертел вокруг него своих дымов и наставил зеркал. И принялся отстраненно-клиницистически наблюдать, как это самое сознание пытается справиться с этой «идеей Бога» (недаром там есть и такая отсылка, конечно), как скрежещут шестеренки мозгов, как люди задают не те вопросы и обращают внимание на всякую хуйню — ровно так же, как это делают и читатели. Автор перебирает подходы, теории, методы — вплоть до «строго научного», но даже тот обнаруживает свою полную несостоятельность перед силой мифа («17 страниц отсутствуют» — это просто гвоздь программы, конечно).
И в этом, в немалой степени, и состоит аттракцион «Дома листьев». Роман мне очень, в общем, понравился, что бы там про него ни говорил главный его пропагандист по России, «в совершенстве владеющий английским языком», который отделался переводом 40 страниц и банальностями в предисловии к ру-изданию (отчасти списанными из «Википедии», отчасти — из отзывов читателей «Гудридз»). А, нет, наврал — там еще есть реминисценции в духе «я и великая книга», конечно. Но, как это ни удивительно, «Дом листьев» — тот редкий случай, когда вкусы наши совпали, хоть и по разным причинам. Кстати, почему у романа такое название (кто-то спрашивал), исчерпывающе объясняется в стишке строк на семь, закопанном где-то в глубинах приложений.

The Flame: Poems and NotebooksThe Flame: Poems and Notebooks by Leonard Cohen
My rating: 5 of 5 stars

Его стихи и тексты чем дальше — тем более общи и абстрактны: такое ощущение, что он смывает с них все лишнее, образность, метафорику, лишние слова и смыслы. Остается лишь самое простое и основное. И наверняка главное.

The Fifty Year SwordThe Fifty Year Sword by Mark Z. Danielewski
My rating: 2 of 5 stars

Ну и здесь наш автор как-то увлекся. Сделана книжка очень красиво, спору нет, но она неинтересна — ни сюжетом, ни раскладкой по пяти голосам, которые ничем не отличаются друг от дружки, ни, в общем, смыслом, которого как бы не очень есть. (Сигару тому, кто мне расскажет, в чем он.) В общем, похоже, «Дом листьев» остается его недосягаемым шедевром (ок, 27-томник в 5 томах мне еще предстоит, но многого я не жду, чесгря).

theMystery.doctheMystery.doc by Matthew McIntosh
My rating: 3 of 5 stars

В жанре «толстая книга с выебонами» роман вполне милый. Он неплохо написан, местами потешен, довольно крупные его части читать необязательно, потому что там ничего не написано (снег идет, например) или много картинок, которые складываются в мультики. Автор местами наследует Воннегуту — основной сюжет про писателя, который забыл свое имя, вполне из Кёрта. Но в остальном, конечно, совсем не обязателен.

Arctic Mirrors: Russia and the Small Peoples of the NorthArctic Mirrors: Russia and the Small Peoples of the North by Yuri Slezkine
My rating: 5 of 5 stars

Хороший очерк колонизации Сибири и ДВ — и прекрасное напоминание о том, что проходило оно далеко не так сусально и безмятежно, как нас пытаются убедить, противопоставляя Россию Америке, а нам самим хотелось бы верить. Крови, жестокости и подлости там было достаточно.
Глядя на взаимоотношения имперского центра и колонизуемых народов сквозь всю историю, становится ясно, что население ДВ колонизовано по-прежнему — оно остается в тех же рабски-подчиненных отношениях с центральной властью, что и раньше, и от юкагиров XVII века ничем не отличается, пусть даже преимущественно принадлежит к титульной нации. Чтобы в этом убедиться, см. несмолкающие мольбы о деньгах на то или это, просьбы уменьшить ясак и назначение губернаторов на воеводство. Никто ничему за эти годы не научился, несмотря на несколько иную колонизацию, например, Манчжурии.
Ну и понятно, что русских на восток гнала, в первую очередь, жажда наживы, а все эти пресловутые стремления к свободе и прочая романтическая поебень были далеко не главным и далеко не для всех. Русские тут и были, и остались традиционно «ленивы и нелюбопытны», на что «пытливые иностранцы» жаловались еще в XVI-XVII веках: подлинного изучения и освоения Сибири и ДВ не происходило никогда — была только их эксплуатация. А «пытливость» уже тогда была ругательством. На том же стоим и посейчас.
Но с алчности все только начиналось. Наступил «просвещенный» XIX век, и русские последователи немецких философов-идеалистов устроили фактически геноцид «малых народностей». Те же самые Хердер, Фихте и Шеллинг, как мы знаем, породили и другую плеяду мыслителей — уже чисто (pun intended) германскую, которая в первой половине ХХ века известно до чего Европу довела. Все из-за того, как ловко эти бляди определяли «нацию», конечно. С такими их последователями, как «прогрессивный» граф Сперанский, в Сибири у самоедов, ясное дело, не было никакого шанса — только насильственная русификация.
Ну а потом уже наступило советское и постсоветское мифотворчество, чьим тотемом стал Дерсу, а чирлидером Гаер. Но там уже полный Дизниленд, все это мы и так знаем.


Leave a comment

Filed under just so stories