Category Archives: just so stories

bad news day cont’d

второй год подряд не дают продохнуть

Роберт М. Пёрсиг

Leave a comment

Filed under just so stories

bad news

Сергей Ильин

интервью Лене Калашниковой, 2002

интервью Даниилу Адамову, 2015

Leave a comment

Filed under just so stories

same to you

Terry Jones' Medieval LivesTerry Jones’ Medieval Lives by Terry Jones
My rating: 5 of 5 stars

Еще один телевизионно-сопроводительный текст, отлично идет в паре с книжкой про ирландскую “средневековую” жизнь. Ну и юмор Терри Джоунза помогает.

Terry Jones' BarbariansTerry Jones’ Barbarians by Terry Jones
My rating: 5 of 5 stars

Терри Джоунз и Алан Эрейра (преимущественно, конечно) продолжают свой крестовый (pun intended) поход против Возрождения, за правильный взгляд на историю. и это, само собой, прекрасно. Лично мне Возрождение всегда казалось каким-то подозрительным периодом. Как и Древний Рим, преимущественно с которым они тут ехидно сводят счеты. Как и Католическая церковь. И небезосновательно. Дали они нам гораздо меньше, чем отняли.

Brendan (Perennial Library)Brendan by Frederick Buechner
My rating: 4 of 5 stars

Я с объяснимым подозрением отношусь к псевдоисторическим романам о древних ирландских святых, написанным христианскими теологами (даже пресвитерианцами), и кто меня за это упрекнет. Но тут устоять было невозможно — тем паче, что эта книжка обнаружилась на полке (и только сам Брендан знает, как она туда попала — не иначе, чудом прогностического предчувствования ирландской темы, ставшей для нас важной только теперь; и это не единственная книжка, выпрыгнувшая к нам из шкафа, надо заметить). Он оказался почти совсем лишенным догматической христианской ебанины — наоборот, это такой дорожный роман о мужской дружбе, и речь в нем идет скорее о незамысловатом, а не о вере в смысле организованной религии: о совести, зависти, преданности и прочих -стях. Лирический, трогательный, местами даже смешной, хорошо написан. Вот только слабо верится, что в V веке под Лимериком девочки носили трусы, но на этом многие авторы претыкаются.

The Morning of the Magicians: Secret Societies, Conspiracies, and Vanished CivilizationsThe Morning of the Magicians: Secret Societies, Conspiracies, and Vanished Civilizations by Louis Pauwels
My rating: 4 of 5 stars

Оказалось, прекрасная это фантазия, раньше в человеческом виде руки до нее не доходили (а ру-перевод, еще самиздатовский, как-то не впечатлял, что там сейчас в изданном — не знаю). Профессиональный балабон Луи Повельс и потомственный одессит и вундеркинд Яков Михайлович Бергер сочинили отличный памфлет — лирический и поэтичный манифест против узкого позитивизма в науке (в том виде, в каком та существовала в 1950-х). Интересно, как бы они осмысляли сейчас, например, «теорию струн» или даже интернет с его социальными сетями.
Но написано безусловно честно (что бы вам ни рассказывали те, кто «Утро магов» не читал: например, что там рассказывается про оккультные корни третьего райха) — и способно пробуждать мозги, а большего авторы все равно и не хотели добиться; но зерна контрарианства сеются и так, в том числе. Фортеанская фантазия — вообще такой же (если не более полезный) инструмент осознания мира вокруг, как строгий физический эксперимент в контролируемых и воспроизводимых условиях. Пуристская же наука воображению, как правило, даже в этом отказывает.
Аналогия — понятно, не доказательство, сравнение тоже, но применение тропов к познанию все равно может давать занимательные результаты. Кто сказал, что это хуже «научного метода»? Да и чистая наука, как показывает практика и подсказывает память, без скачков воображения «вперед» не движется (при всей относительности т.н. «прогресса»).

Chariots of The GodsChariots of The Gods by Erich von Däniken
My rating: 3 of 5 stars

«Y not?» — и впрямь неплохой оперативно-тактический вопрос мирозданию. Знаменитый памфлет фон Дэникена ехиднее памфлета П-и-Б, в нем больше фактуры — но больше и ошибок. На передержках и подтасовках его ловили часто, поэтому текст у него — не самый водонепроницаемый, но и тут многое зависит от интерпретации. Его версия («бог был космонавтом», говоря упрощенно) выглядит вполне цельной, невзирая на все родинки и прыщики, но это — потому что автор предлагает нам самое простое и легкое решение, эдакую лазейку и форточку. Списать на пришельцев все гораздо проще, чем попробовать в своей космогонии без них вовсе обойтись. Т.е. Дэникен — и в этом разница с П-и-Б — не поет воодушевляющий гимн человеческому разуму и самостоятельности мышления, а скорее создает новую религию на основе палеоконтакта, в которой причиндалы науки (которых он сам не очень понимает, а только любуется издали их блеском) выступают в роли предметов культа, вроде паникадил.
Главное ощущение после прочтения (опять же, самиздатский ру-перевод когда-то давно меня не впечатлил) — насколько же идея широко понимаемого «прогрессорства» (обязательно нужно кого-то подлечивать, направлять, управлять немытыми массами) укоренилась в мозгах человечества и, в частности, наших соплеменников. Продолжение темы см. у братьев Стругацких.

Illustrated Handbook of the Scenery and Antiquities of Southwestern Donegal: Comprising Sketches of Its Mountains, Its Cliffs and Its Passes, Its HolyIllustrated Handbook of the Scenery and Antiquities of Southwestern Donegal: Comprising Sketches of Its Mountains, Its Cliffs and Its Passes, Its Holy by James Stephens (Monsignor)
My rating: 5 of 5 stars

Путеводитель по Донеголу 1872 года, написан Джеймзом Стивензом. Не писателем, не фением — совершенно третьим Стивензом, даже не преподобным, а монсиньором. Книга вышла за 10 лет до рождения писателя, что не мешает всем составителям библиотечных каталогов включать ее в библиографию Стивенца-Горшка-Золота. И в ней, невзирая на это, есть все, что нужно для счастья читателя. Безумное название! Картинки! Куски поэзии! Советы путешественнику (как добраться, к примеру, и где останавливаться)! Душеспасительные прогоны! Исторические экскурсы! Католические святыни, обязательные к посещению! Практические советы — как строить куррах (теперь мы знаем, да)! Сетования на рыболовное законодательство и советы правительству, как улучшить туристическую индустрию в регионе (ввести купонную систему, «как на континенте», и они сами потянутся к святым местам)!
Да, и слово «туристы» там употребляется. Сам слог упоителен — высокая риторика, обращения к читателю, нелепые анекдоты из жизни известных людей… Таких путеводителей сейчас, конечно, не делают — «Афиша», сдохни от зависти.
На самом же деле, конечно, это образчик маленького, но очень гордого краеведения. Монсиньор Стивенз, судя по всему, — большой патриот Бэллишеннона, среди прочего он воспевает знатные роды своей местности, судя по всему, ставшие спонсором этой книги (Максвини, к примеру). Для всех ирландофилов — чтение обязательное, я бы решил.

История английского языкаИстория английского языка by V.D. Arakin
My rating: 5 of 5 stars

Решил вот память освежить – ну и еще несколько учебников заодно вспомнил. Ничего так, картине мира соответствует. Аракин все же был крут.

Очерки по истории английского языкаОчерки по истории английского языка by V.D. Arakin
My rating: 5 of 5 stars

История английского языкаИстория английского языка by Б.А. Ильиш
My rating: 5 of 5 stars

а учился я по этому вот учебнику, конечно. Аракин был дополнительным чтением

The Islander. Complete and Unabridged A translation of An tOileánach : An account of life on the Great Blasket Island off the west coast of KerryThe Islander. Complete and Unabridged A translation of An tOileánach : An account of life on the Great Blasket Island off the west coast of Kerry by Tomas O’Crohan
My rating: 5 of 5 stars

Зная, сколько мы знаем про «Островитянина», тем удивительнее читать и убеждаться, что она превосходна — это живая, лукавая, волне гипнотизирующая повесть о повседневной жизни простых и хитрых людей, в ней даже есть увлекательные эпизоды. Майлз в «Поющих Лазаря» несколько ее демонизировал, но надо понимать, что он скорее был против хайпа, вокруг книги вспыхнувшего, — ну и первый перевод ему, возможно, не понравился (это издание — второй).
Что же у нас в сухом остатке, если смотреть на «Островитянина» не глазами гэльского возрождения, а иначе? В сухом остатке у нас — коммуна архаических анархистов, живущая «по заветам предков» в не самом удаленном от цивилизации месте, но до него вполне непросто добраться. Живут эти хитрые, как я уже сказал, люди трудно (ну потому что жизнь в 19 веке вообще не очень проста была, даже для какого-нибудь Дизраэли), при случае промышляют прибрежным мародерством, никакой дани, налогов и ренты не платят, английское правительство натягивают по полной программе. У них свой Король. Больше того — они самостоятельно ведут международную торговлю (омаров прямо французам продают), рыболовных квот не соблюдают (а они, как мы знаем, тогда существовали). Недаром автор гордится, что «“домашнее правление” началось на Бласкете». Поэтому что уж тут удивительного, что правительство даже Свободного государства (и впоследствии республики) никак не могло смириться с таким стихийно-контрарианским самоуправством и независимостью, и общину в 1953 году ликвидировали под предлогом «трудных условий жизни». Ох не чай они там пили… (чая и сахара, кстати, до самых последних годов 19 века они не знали, думали, что им сподручнее ткани красить).
Причем ликвидировали с таким размахом, что бо́льшая часть потомков живет не в Ирландии, а в Штатах (в «ближайшем к Бласкету приходе»). Поневоле задумаешься. Неудивительно по всему по этому, что автор-таки был прав — «подобных нам свет никогда больше не видывал».


  

  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

suite irlandaise

Гамбургский счет: Статьи, Воспоминания, Эссе,  1914-1933Гамбургский счет: Статьи, Воспоминания, Эссе, 1914-1933 by Victor Shklovsky
My rating: 5 of 5 stars

Жизнь у ВБШ была такая, что никому мало не покажется, это общеизвестно, да и «врун, болтун и хохотун» он был замечательный, убедительный, невзирая на неточности и заносы, и весьма симпатичный. Главное — он превосходный собеседник, хоть и оппортунист, трагически капитулировавший перед революцией. И языков, кроме русского, как утверждают, не знал, а потому все, что было ему дорого в мировой литературе, воспринимал через замызганное стекло тогдашних переводов.
Статьи и заметки его, собранные в «Гамбургском счете» — по большей части против догмы, начетничества, идеологии, пропаганды, вообще против дураков. Против классового подхода, в частности. Дураки, понятно, ему такого не прощали, мстили за независимость мышления и «формализм» сделали гадким жупелом (как это было примерно тогда же с «буквалистами» в переводе). Вброс, судя по всему сделали вульгарные марксисты Троцкий и Бухарин, хотя в самом их таком определении присутствует некий оксюморон: не-вульгарного марксизма не бывает. ОПОЯЗ они оболгали, подойдя к нему верхоглядски (ну потому, что это было выгодно) и сделали идиотские, но крайне опасные оргвыводы. Шкловскому весь остаток жизни пришлось юлить копчиком и существовать в двоемыслии.
Но все равно читать его ранние статьи и заметки сейчас на фоне раннего же Керуака мне оказалось весьма утешительно. Керуак, по сути, был таким же освободителем и раскрепостителем поэтической и прозаической речи, как русские футуристы и тот же Маяковский, несмотря на всю одиозность сравнений (тм). Шкловский так же сражался с косностью восприятия искусства, и, хотя прошло 100 лет, многие возы — и ныне там, несмотря на то, что многие фигуранты литературной арены и начала, и середины ХХ века за это время успели, если не подрасти, то забронзоветь. Но освежение и остраннение по Шкловскому при работе с Керуаком очень помогают. У «широкого читателя», правда, по этому поводу до сих пор Иное Мнение. Так что Шкловский все это говорил и писал тогда, можно сказать, втуне — этот бой выиграть невозможно: читатель по-прежнему у нас ценит стертый образ, затасканную метафору, унылое клише; для него главное — чтоб «понятно» было. Подмывает спросить: как же вы живете-то, вам не скучно с собой и «вашими любимыми книгами»? Но нет, не стану, ну его в жопу…
Для большинства чтение по-прежнему так же бессознательно, как оно было при Шкловском, — «то есть как бы и нет его». Читатели подобный род «не-деятельности» предпочитают чтению, хотя не очень понятно, зачем они этим занимаются. Ну и благоговение перед авторитетами на это накладывается — а ведь это, по Шкловскому, такая же пошлость, «как Ростан». …И мысль его об искусственности русского литературного языка, опять же — актуальна до сих пор.
Хотя, при всем должном уважении, Шкловский модернистских приемов Замятина, Белого и Пильняка как-то не оценил, оставшись, судя по всему, на тех же традиционных, архаичных позициях, над которыми сам же и язвил. Не очень понятно (пока, во всяком случае), какого же рожна ему было тогда надо, ведь не одним же Толстым, поминаемым чуть ли не в каждом абзаце, жива литература. Вот, дали ему новый материал для нового времени — так нет, не понял и не принял. Не в коня, что ли, корм оказался? Страшновато представить, что бы он понял в пост-модерне.
Но лучше — о приятном. Обмолвился я о том, что Шкловский — великолепный собеседник, не случайно. Так же до сих пор разговаривает с читателем Флэнн О’Брайен, тоже давно покойный. Они вообще местами стилистически похожи, хотя один филолог, а другой нет (ну и оба остались, вопреки всему, в стране, которая была к ним не весьма добра). Но есть разница — она в самой отрывистости Шкловского: как собеседник он не давит на слушателя, дает дышать. В паузах между его отрывками, фразами, афоризмами — много энергии и простора для самостоятельной мысли. Тем и симпатичен.

Путешествие в страну кино: Факсимильное изд. (Scriptorium)Путешествие в страну кино: Факсимильное изд. by Victor Shklovsky
My rating: 1 of 5 stars

Отвратительная заказуха для деток-дебилов, к тому же – оборванная на полуслове. Неожиданный бонус: главный герой оказывается пассажиром известного “ковчега детей” и в Америке оказывается через Владивосток. Других достоинств не обнаружено.

Два броневика: Сценарий (Scriptorium)Два броневика: Сценарий by Victor Shklovsky
My rating: 2 of 5 stars

Вторичное (если не третичное) кино “про революцию”. Лучше б, конечно, оставить в сценарии только собственно броневики – они там вполне персонажи, люди только мешают. Шкловский тогда убрал бы Спилберга.

The Princess BrideThe Princess Bride by William Goldman
My rating: 5 of 5 stars

Это шедевр. И гораздо богаче фильма – потому что таки да, жизнь несправедлива и никакого “жили долго и счастливо” не бывает (не то чтоб у романа не было т.н. “счастливого конца” – он в каком-то смысле есть). Больше всего мне показалось похоже на лучшие “современные” сказки, вроде “Последнего единорога” Бигла, но это может запросто быть иллюзия одной книги. Note to self: Голдмена, в общем, надо читать дальше.

In Search of Ancient Ireland: The Origins of the Irish from Neolithic Times to the Coming of the EnglishIn Search of Ancient Ireland: The Origins of the Irish from Neolithic Times to the Coming of the English by Carmel McCaffrey
My rating: 5 of 5 stars

Хороший поп-очерк по истории Ирландии до начала известного периода, прекрасный телевизионный текст — видеоряда, правда, ему, конечно очень не хватает, но мы над этим работаем.
И реплика в сторону, как обычно: насколько все же уебищна, как становится окончательно ясно (не то чтоб это было непонятно и раньше, но тут как-то поражает с особой силой), была система преподавания истории в наших замечательных советских школах, с этой ее схоластикой классового подхода и ярлыками «исторического материализма», не имеющими отношения совершенно ни к чему. В очередной раз — не-забудем-не-простим. Вбитое в голову в 5-6 классах очень мешает понимать историю, давно пора переучиваться.

Поющий трилистник: Сборник ирландского фольклораПоющий трилистник: Сборник ирландского фольклора by И. Сергич
My rating: 1 of 5 stars

Очень плохая, примитивная и вульгарная книжка с марксистскими подходами в предисловии и грубыми ляпами и обобщениями в пересказах. Типично советская детская литература для дебилов, врагу не пожелаешь.


  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

show and tell

сегодня показывать буду: вот небольшая галерея обложек “Сговора остолопов” из разных стран, есть интересные и причудливые – это помимо двух мультяшных, которые, конечно, самые растиражированные:

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

интересно, что нынешние русские переиздатели теперь сделают. не верю я, конечно, в оригинальное решение, но вдруг


следующий наш показ – весьма поверхностный справочник Василия Авченко по дальневосточной литературе. проблема там в том, что автор не очень много знает про нее, только то, что есть в учебниках, но уж как есть. как вводный обзор действительно годится:

часть 1
часть 2
часть 3
часть 4
часть 5
часть 6


ну и о музыке. Алексей Михайлов раскопал известное стихотворение Кена Кизи и таки да, намерен положить его на музыку

а про другие песенки вот: я когда-то взялся вспоминать все, что некогда сочинил для хорового, сольного и застольного исполнения, но туда а) вошло не все, б) как-то рассосалось. но друзья по пароходским годам вчера любезно подогнали архивную запись группы “Экватор”, функционировавшей на борту т/х “Александр Пушкин” в 1989 году. эта запись у меня почему-то не сохранилась, но две песенки их руководитель Николай Широков тогда все же взял “в ротацию”, поэтому вот, представляем с некоторым испанским стыдом:

– эта сочинялась под названием “Дорожный рок-н-ролл”, в памяти сохранилась под названием “Наш паровоз”, но экваторцы ее называли как-то совсем по-другому

http://embedpleer.net/small/track?id=B8l6npB8x7yBfno&t=grey
Cкачать Экватор Наш паровоз бесплатно на pleer.com

– вот эта первоначально имела название, гм, “Берега судьбы” (у меня в ту пору был период активного увлечения Толкином), но группа переименовала ее просто в “Реку”, против чего я совершенно не возражаю до сих пор

http://embedpleer.net/small/track?id=B8l6zyB8x7yB6jd&t=grey
Cкачать Экватор Река бесплатно на pleer.com


ну а на десерт – еще немного ДВ-музыки, несколько менее архаичной

Leave a comment

Filed under =DVR= archives, just so stories, talking animals

assassin pandas

Эфирный тракт (Собрание)Эфирный тракт by Andrei Platonov
My rating: 5 of 5 stars

Гениальные тексты об убожестве советской жизни и русского мышления. Единственный минус при таком взгляде оборачивается неожиданным плюсом: лучше бы Платонов, конечно, не упоминал в своих текстах ничего заграничного, а то и смех, и грех: у него по округу Риверсайд в Калифорнии протекает речка Квебек, а из «Ньюкестля» через пролив (?) видна Европа на горизонте. Но косяки эти можно рассматривать и как его гениальное вживание в русский мозг, для которого мира вокруг как бы не существует.
Самое сильное в этом томе — это история повести «Впрок», сама по себе повесть о трусливой гниде Фадееве, подлеце Горьком и честном Замятине. Ну и глупая и трагическая фигура самого автора с его покаянными и верноподданническими письмами упырю Сталину. Как будто они могли что-то изменить в его писательской судьбе (до посадки сына, меж тем, остается всего 7 лет). Да и «доработка» текста согласно «линии партии» — сама по себе стилистический прием: куски, явно вставленные для актуальности, читать невозможно — это сплошной словесный мусор передовиц и отчетов, скулы сводит. Художественная правда такова, что идиотизма советской власти такими инородными заплатами ему скрыть все равно не удалось (да и рапповских хунвэйбинов это не обмануло — «покритиковали» его будь здоров, невзирая на переделки и отвратительные эти письма). Читать все это было бы потешно, если бы не было так до жути мерзко. Ни одному «сатирику» бы такой подвиг не удался, как ни тужься.
Убожество — пожалуй, ключевое слово здесь. Узость «народного мышления», помноженное на морок мещанской бюрократии во всей ее красе. Сочетание это победить невозможно — оно и есть основа т.н. «русского духа», как мы можем убедиться до сих пор.
А в «Ювенильном море» на это налагается еще и абсурдный адище совка. В особенности там, конечно, хороши «товарищ Босталоева», дающая налево и направо, чтобы добыть, к примеру, кровельное железо, и башни, выстроенные из говна. Вообще женские образы у Платонова, начиная с Каспийской Невесты, — это тема отдельного психопатологического исследования. Явно русская народная мастурбационная фантазия — женский образ у него, если это не старушка, как правило, — мать и блядь в одном теле (красивая в придачу), а если старушка, то ею когда-то была, но всю себя растратила. Все это происходит на фоне пролетарского раскрепощения полов, как в «Хлебе и чтении». Ну и какие-то следы его личной травмы, видимо, но про это я ничего не знаю.

Butterfly in the Typewriter: The Tragic Life of John Kennedy Toole and the Remarkable Story of a Confederacy of DuncesButterfly in the Typewriter: The Tragic Life of John Kennedy Toole and the Remarkable Story of a Confederacy of Dunces by Cory MacLauchlin
My rating: 5 of 5 stars

Не то чтоб мы не знали «основных дат жизни и творчества» ДКТ и не то чтоб он прожил «долгую и счастливую жизнь», но биография эта была крайне полезна. Во-первых — из-за мелких фактоидов: например, что ДКТ в юности хлестался, будто агент Юла Бриннера после «Флибустьера» пытался нанять его гувернером к «детям» Юла (числом одно дитя, как мы знаем). Во-вторых, потому что это про Новый Орлеан. Но главное — у Кори Маклафлина получился очень бережный нарратив: с одной стороны без агиографии и придыхания, с другой — без отвратительной тенденциозности и желтизны, от которых не могли устоять предыдущие биографы. Напротив, он критикует фройдистские или политкорректненькие подходы (гомосексуализм, в частности). Автор проходит по той тонкой грани между «официальной версией», санированной Телмой, и «раскапыванием грязи». Поскольку самоубийство ДКТ — одна из нерешенных и нерешаемых загадок в мировой литературе, автор все же аккуратно и осторожно предлагает свои версии: скорее всего — прогрессирующая шизофрения и паранойя (в анамнезе семьи это есть)… ну и матушка подсобила, а вовсе не Роберт Готтлиб.
К чтению этой сбалансированной и информативной биографии рекомендуется просмотр «Точки омега» — это, по сути, один биографический проект. Там можно посмотреть на многих персонажей этой истории, включая самого автора.

Fabulous New OrleansFabulous New Orleans by Lyle Saxon
My rating: 5 of 5 stars

Сказочная книга о сказочном городе — одном, как не устану повторять, из примерно пятерки любимых в мире. Написал ее новорлеанский Гиляровский — только Лайл Сэксон, пожалуй, поколоритнее Дяди Гиляя хоть и тоже городской персонаж, — а проиллюстрировал Эдвард Сайдэм. Читать такое — всегда как домой возвращаться, только душа болит очень, потому что не там.

The Crock Of GoldThe Crock Of Gold by James Stephens
My rating: 5 of 5 stars

Самое время перечитать Стивенза (прежде он был только в переводе Степана Печкина) – на фоне-то всего, что мы теперь знаем про Ирландию. Стивенз, как и раньше, великолепен: причудливая притча, идиосинкратическая история, разбегающаяся в разные стороны, все, как мы любим. Мервину Пику было у кого учиться, а Флэнну О’Брайену было над кем посмеиваться. Где-то внутри этого идеалистически-романтического манифеста идеальной естественной жизни и дебатов о взаимоотношениях полов (почему?) зашифровано послание о возрождении Великой Ирландии, но, ей-Энгусу, там все так прелестно, что лень разбираться.

The Dinner PartyThe Dinner Party by Gordon Houghton
My rating: 4 of 5 stars

Слегка трансгрессивный и в некоторых отношениях тревожный и болезненный первый роман совершенно не оцененного у нас писателя. Никто, понятно, не может запретить художнику любые дали и глубины, сколь угодно темные или больные, хотя многие пытались. Но в таких исследованиях, в частности, и состоит задача и доблесть литературы, как я это понимаю, хотя многие об этом склонны удобно забывать.
В какой же мрак уводит нас Хотон? «Званый ужин» стоит сопоставить с его вторым романом «Подмастерье». Уже тут он начинает разбираться со страхом смерти — его персонаж трансцендирует страх боли и объективирует собственное тело, а это, как нам рассказывают мудрые товарищи, — первые шаги на пути преодоления страха смерти. Некоторая психопатология Феликса Флая сводится разве что к тому, что он как объективирует собственное тело, так и поклоняется ему, и в мире его логики это выглядит совершенно нормальным (а возможно, так оно и есть), вот только формы поклонения выбирает не слишком традиционные. В целом же ход его мысли вполне убедителен — до самого конца. А начинает он, что важно, вполне по учебнику — с внутриутробных воспоминаний.
Читать «Званый ужин» — ничуть не мучительнее просмотра некоторых фильмов Питера Гринуэя, эстетично, вполне весело местами (тот самый «юмор висельника», о котором нам рассказывали критики) и весьма терапевтично (как к нему отнеслись бы вегетарианцы или веганы, правда, представлять себе жутковато). Однако нашему нежному и Духовно Богатому читателю вообще обо всем этом знать, конечно, не нужно, и я надеюсь, что русский читатель роман этот никогда не прочтет. Не для него настоящая литература — честная, смелая, жуткая, грязная, темная, какая угодно. Пусть лучше читает свои анемичные жвачные саги.


  

  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

our nightly studies

Полутораглазый стрелец: Стихотворения. Переводы. Воспоминания Полутораглазый стрелец: Стихотворения. Переводы. Воспоминания by Бенедикт Лившиц
My rating: 4 of 5 stars

Удивительный советский артефакт — том, вышедший к столетию Лившица в 1989-м, хотя сам Бен родился в 1886/7-м. Ну, пробивали и утрясали долго, понимаю. Критик Урбан, написавший вводную статью, помереть успел. Статья, кстати, все равно вышла никчемная, там одна его фраза о «трагической гибели поэта в 1938 году» чего стоит. И ведь, сука, не поспоришь — она и трагическая, и гибель. А критик вильнул копчиком…
89-й, повторю, год, но в книге, помимо педантичного и небессмысленного комментария есть и такие сноски: «Эпитафия — надгробная надпись». На кого изд-во «Советский писатель» книгу рассчитывало, остается совсем непонятным. «Товарищи крестьяне» ее все равно бы читать не стали, несмотря на феерический тираж в 50 тыс., они бы в ней все равно ничего не поняли. Да и не осталось к 1989 году, наверное, таких читателей.
А книжка, меж тем, ценная, полнее, кажется, Лившица больше не издавали. Стихи-то ладно, это не очень интересно, с переводами нужно разбираться отдельно (там есть отчего вскинуть бровь-другую), а вот мемуар его, когда-то читанный, совершенно прекрасен. Даже не мемуар это (Урбан в предисловии пытается как-то объяснить, что это такое, но ему не удается), а палинодия, покаяние за грехи молодости перед новой властью, которая его безотносительно к теоретическим выкладкам шлепнула.
Но есть для нас и в этом тексте некоторый урок, мне кажется, а именно: какая же помойка эта ваша литература, и до чего в ней все не всерьез, из какой пошлятины соткана вся «история литература». Как ни пытался Лившиц задрапировать никчемность поэтическо-художественной тусовки начала ХХ века своими псевдотеоретическими выкладками, все равно сквозит вот эта пошлость: все делалось ради вполне дешевой славы и сытой жизни (тема еды там вообще проходит красной нитью через весь текст — от отрыжек сытного обеда профессуры до голодания нашего героя перед уходом на фронт). По-человечески-то всех ужасно жалко, конечно…
Самое, среди прочего, забавное в «Полутораглазом стрельце» — как Лившиц, этот продукт затхлой киевской среды, мимоходом обижает Дальний Восток как воплощение «провинциальности», когда излагает свои сомнения относительно союза «будетлян» с Северянином, у которого в ранней поэзии были ДВ-мотивы (он какое-то время жил в Порт-Артуре, где служил его отец). Такое безосновательное высокомерие, конечно, бросает несколько иной отблеск на планы футуристов по захвату вселенной.
А все они предстают шайкой самовлюбленных лоботрясов, с разной степенью успешности и талантливости воровавших, копировавших и заимствовавших все у французов, что в живописи, что в поэзии. У итальянцев — нет, итальянцам они противопоставлялись. Русского у них мало что было, кроме, собственно, языка, — они сплошь галлофилы, поэтому все эти стоны по созданию чего-то «истинно русского» и потуги на оригинальность выглядят довольно потешно и бездоказательно.
Ну и то, что он называл «расовой теорией искусства», — отдельный аттракцион. И сам он за нее оправдывается, и критик Урбан пытается его обелить довольно тупыми риторическими приемами. Размахивание знаменем Востока никакой теоретической базы их «садкам» и «пощечинам» не придает. Честнее было бы просто переводить стихи.

Серебряный голубь (Мировая классика)Серебряный голубь by Andrei Bely
My rating: 5 of 5 stars

В первую очередь, это очень смешной роман — я не знаю, как читателям и критикам удается не обращать на это внимания. В начале написан он эдаким псевдонародным фальшивым говорком, кучерявым и противным, за который мы так «любим» великую русскую литературу, и уже с первых страниц чувствуется, что это как-то не всерьез. Автор сходу начинает ерничать, издеваться на полях — и все дальше и дальше громоздить и плести этот морок «русского духа». Пока от него не начинает ощутимо тошнить. А потом, сочтя свою задачу выполненной, Белый принимается переключать регистры, и вот тут-то начинается весь рок-н-ролл.
Весь юмор и ирония Белого — в языке и стиле, в плетении словес, в этой пресловутой лукавой «орнаменталистике». В романе мало что вообще есть, кроме стиля и насмешки: похождения несчастного «скубента» в народной гуще, посреди всей этой мистической хтони, в дебрях «загадочной русской души» (тм) — дело десятое. Над этой любовью русской разночинной интеллигенции к «народу» (и «Востоку») — и нелюбовью русской аристократической интеллигенции к нему же (и тягой к «Западу») — в их мистическом изводе и потешается автор.
Поэтому в первую очередь, мне кажется, «Серебряный голубь» — роман сатирический, как бы это ни противоречиво мнениям, господствующим в наших рощах Академа. Сатира, понятно, была отчасти экспериментальной — после радикальных общественных потрясений хорошие писатели всегда кидаются экспериментировать: потрясения осмыслить как-то требуется, а прежний инструментарий им этого не дает, он под такое не заточен: во вчерашнюю систему координат новые данные не укладываются. Так и тут — провал русско-японской войны и революция 1905 года вызвал в кругах автора рост мистицизма (я упрощаю), и справиться с измененной реальностью в отдельно взятой голове русского писателя средствами Гоголя и Достоевского, пожалуй, можно только перегоголив и сверхотдостоевить их.
Чем и занялся Белый — создал текст, который был чистым стилем, по сути, прекрасно выполняющим свою манипулятивную функцию: он раздражает читателя до сих пор. По номиналу (как в аннотации: «роман о любви поэта и простой русской женщины») воспринимать его довольно затруднительно.

Only RevolutionsOnly Revolutions by Mark Z. Danielewski
My rating: 2 of 5 stars

Ну что, с одной стороны ничего нового, с другой — эксперименты хороши в свое время. Читая Данилевски, вспоминаешь «симюльтэн» — симультанизм Анри-Мартена Барзана (его «Эпоха драмы, 1912) и его последователей (хотя как посмотреть, многие считают — сверстников) Робера Делоне и прочих. Блэз Сандрар с его транссибирским путешествием в придачу. Те тоже — 100 лет назад — раскрашивали буквы разными красками, жонглировали шрифтами и шрифтовыми композициями. Выдавать экзерсисы Данилевски за новое слово в литературном эксперименте, как это делают его издатели, — неумно и как-то, гм, провинциально.
Самое интересное в этой книжке — разбираться, как она устроена. Как только разберешься, всякий интерес к ней пропадает, потому что читать там нечего, кроме конспекта мировой истории с 1863 года. Настоящие книги же — они для чтения все-таки, сколь угодно нелинейного, а не только для верчения в руках. Такое объективирование книги (похоже было у ДФУ) сродни порнографии, т.е. сильно на любителя. Т.е. ебать текст чтением — это одно, а всухую дрочить на его внешнюю оболочку — нечто другое. Ничего, что я не употребил гастрономическую метафору?


  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

more slow fishcakes

Прекрасное далекоПрекрасное далеко by Беккерман
My rating: 5 of 5 stars

Автора, я так понимаю, с нами больше нет, но роман его от этого не хуже — и даже приобретает некоторую остроту литературного завещания, как ни цинично это звучит. Но такова, я осмелюсь предположить, и была задумка. Дальше — только о тексте.
Рассказчик его — типичный «лишний человек», он же «бунтарь без причины», традиционный контрарианец в традиции целого диапазона авторов, которых я перечислять не буду, сами их знаете, на то и расчет. В общем — герой нашего, блядь, времени, 00-х годов. Сюжета вроде бы как такового нет — псевдодневниковые записи, хроника алкоголизма, наркомании, тлена и безысходности. И жизнь — как она есть для «другой половины», все, в общем, нам знакомо. Эдакая «повесть о двух городах», Владивостоке и Хабаровске, с отсылками ко всем маркерам культуры и контркультуры, как она тогда понималась этим поколением. Чернушная, но честная «новая романтика», написано лихо и звонко, хотя понятно, что очень молодым человеком. Честность такая — понятно, тоже литературная поза и средство экзорцизма, но кто может поставить это автору на вид, не он первый, не он и последний, весьма красноречивый и очень убедительный. А потом начинается натуральный нуар.
Книгу эту сделал друг автора из того, что сам автор некогда выложил в сети, слегка ее причесав. Тираж — 40 экз., и я очень рад, что этот друг мне ее прислал: два вечера я не мог оторваться. В общем — это настоящая дальневосточная литература «здорового человека», хотя что-то мне подсказывает: никто не возьмется больше ее издавать — ни истэблишмент, ни самиздат. И вот это по-настоящему очень жаль.

Witches, Spies and Stockholm Syndrome: Life in Medieval IrelandWitches, Spies and Stockholm Syndrome: Life in Medieval Ireland by Finbar Dwyer
My rating: 4 of 5 stars

Очень увлекательные маргиналии к учебнику истории ирландского средневековья. Сюжеты там такие, что романистам и сценаристам больше делать нечего — бери и пиши-снимай. Плюс, конечно, изложение: Финбар Дуайер позиционируется как блогер, среди прочего, и пишет он соответственно — лихо, кратко и емко. Был бы «многотысячником» в ру-сегменте, не иначе. На все происходящее он накладывает матрицу современного взгляда, но не толкует, а поясняет, подстраивает взгляд читателя и точку сборки: например, может сказать, что норманское колониальное общество в XIII веке напоминало режим апартеида. И все приобретает четкость, какую нам, например, школьные учебники истории не давали.
В общем — очень полезное дополнение к тому, чего я не знал.


  

  

  

  

  

  

     

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

some slow fishcakes

To Peking: A Forgotten Journey from Moscow to ManchuriaTo Peking: A Forgotten Journey from Moscow to Manchuria by Peter Fleming
My rating: 5 of 5 stars

Прекрасный том дневников, «забытых» автором лет на 15, но все же изданных. 1934 год, Флеминг пускается в свое второе (после «В собственном обществе») путешествие по Азии (Москва и Кавказ не в счет — там та же азиатчина). Довольно потешные приключения под видом «охоты» — охотится у нас автор везде, занимательнее всего — на Кавказе. К сожалению, во Владивостоке и Имане он тоже охотится, отчего те несколько десятков страниц, что посвящены родному городу, несколько теряют в описательности, хотя советский мерзостный бардак, свойственный казенным учреждениям, отображен довольно отчетливо.
Но прелесть такого чтения — еще и в том, что в ДВ Атлантиде постоянно встречаешь знакомых. Например, здесь описано несколько встреч с Борисом Бринером в Харбине (тот в должности консульского служащего даже поучаствовал в разборках Эллы Майяр с японскими солдатами, которые в поезде навешали ей люлей ни за что ни про что: этот случай подробнее описан в «Вестях из Татарии», но там не названы имена). Здесь же подтверждения тому, что Феликс служил у Колчака («в британском мундире»), а Катя Корнакова тосковала по МХАТовской сцене и ненавидела Комиссаржевскую. Сам же Борис по-прежнему сокрушался о потере загородного дома под Владивостоком. Так что от меня нынешнего до брата отца Джеймза Бонда — натурально три рукопожатия, что отдельно приятно.
В те же дни ноября и начала декабря Флеминг — да-да — встречался, само собой, с Рерихом: сначала в Харбине, затем в Шанхае. Называет его «distant», что бы это ни значило, сочувствует тому, что харбинская русская пресса шельмует его «масоном» (ха, знала бы пресса… одним масонством дело бы не ограничилось). Больше ничего особо примечательного не сообщает, но и это нам дает богатую почву для спекуляций. В общем, книга весьма рекомендуется, ее было бы и перевести неплохо, там много занятного не только для ДВ-жителей.

Bayonets to Lhasa: The British Invasion of Tibet (Peter Fleming Collection)Bayonets to Lhasa: The British Invasion of Tibet by Peter Fleming
My rating: 4 of 5 stars

Превосходный очерк причудливого эпизода Большой игры (и ее самой — до определенного хронопредела и в определенных географических рамках). Автор, понятно, представляет английскую точку зрения на события: англичан мотивировало не только (и не столько) имперское расползание России по Азии (Ухтомский: «В Азии для нас нет и не может быть границ», — довольно сильное и странное заявление, по нынешним-то меркам), но и — вполне, кстати, по-азиатски — поддержание престижа. Потому что трогательные котики-англичане, оказавшись в Азии, похоже, заразились боязнью «потерять лицо» (недаром в мемуарах и дневниках самого Флеминга это одно из самых часто встречающихся выражений). Так что в значительной степени (но не исключительно, само собой) Большая игра мотивировалась таким азиатским подходом.
Кроме того, забавно, насколько англичане (но не автор, к его историографической чести) не отдавали себе отчет в российской административной инертности и русской лени: основные усилия по натиску на Тибет с российской стороны осуществлялись индивидуальными подвижниками, авантюристами и буддистами-любителями, которым противостоял весь имперский военно-государственный аппарат Британии. От этого вся подоплека геополитической Большой игры становится до крайности нелепой: амбиции и идеалы увлеченных одиночек с одной стороны против страха потерять лицо с другой. Таинственные и грозные политические силы (или неумолимые тенденции исторического развития, как нас учат учебники) тут как бы не вполне причем.
В общем, довольно нелепое это было предприятие — отправлять дипломатическую миссию в Лхасу таким извилистым путем.

Судьба адмирала Колчака (Россия в переломный момент истории)Судьба адмирала Колчака by Peter Fleming
My rating: 4 of 5 stars

Довольно ехидный — но от этого не менее познавательный — очерк истории интервенции: англичане в нем, конечно, оправдываются, да и у самого Колчака педалируется то, что он был английским добровольцем (хотя это было в его фигуре, как мы понимаем, не главное). Зато эта точка зрения позволяет острее показать подлость чехов и французов, да и, к чести автора, к самим англичанам и их политике он относится вполне критически.
Перевод анонимный — мне не удалось отыскать упоминаний о переводчике и редакторе, хотя сноски, подписанные ими в книге присутствуют. Зная чудовищного издателя книги (Центрполиграф), не удивлюсь, если и в самой физической книге их нет. Но перевод, как ни странно, в общем, ОК, есть лишь незначительные продрочки, вызванные недостаточным владением темой (пара искаженных ДВ-топонимов или то, что сам Флеминг и Майяр называются «двумя юношами») и недостатками редактуры. Но книга, в общем, годная.

Ответственный ребенок. Стихи для детейОтветственный ребенок. Стихи для детей by Вера Полозкова
My rating: 5 of 5 stars

Отличные тексты, лукаво маскирующиеся под детские стишки, с приветами от Силверстина, Филатова и Лира. На самом деле они, конечно, для тех идеальных детей, которые — мы сами, уже взрослые. Но гипотетические дети будущего, наверное, оценят всю их красоту, юмор, эмоциональный заряд (это совершенно иная вселенная, надо заметить, чем мир тань, рыдающих от улетевших в речку мячей), причудливые размеры и незаезженные рифмы. Про нынешних — не знаю, к счастью, я мало с кем из них знаком. Возможно, им по-прежнему скармливают Маршака и Барто (от которых у Веры тоже, кстати сказать, приветы, но вполне ехидные). Тут же — примерно следующее поколение поэзии, пусть даже «детской».

Kimiko and Other Japanese SketchesKimiko and Other Japanese Sketches by Lafcadio Hearn
My rating: 5 of 5 stars

Давно пора было добраться до Лафкадио Хёрна — мало того, что часть ДВ-литературы (он был практически соседом, ибо жил в аккурат на другой стороне Японского моря), так выяснилось, что он еще и ирландский писатель (нет, я не знал), а судьба у него такая, что мало никому не покажется (если коротко: классический случай «его все бросили»). Так что это у меня вполне программное чтение.
Писал он в жанре «лирической этнографии» — про Японию в XIX века еще мало что знали, так что он разрабатывал экзотическую струю, но вполне честно, без сенсационности. В этом сборнике — три истории о тяжелой женской доле. Слог вполне сладостен, а некоторыми фразами легко восхищаться до сих пор.

In Ghostly JapanIn Ghostly Japan by Lafcadio Hearn
My rating: 5 of 5 stars

Еще один прекрасный японский сборник — не только о призраках, конечно, хотя японское сверхъестественное для него практически основная тема. Хёрн еще и очень хороший популяризатор буддизма: здесь есть великолепные и очень познавательные эссе о благовониях и других буддистских маргиналиях (чтобы оценить, конечно, нужно знать о буддизме и синтоизме хотя бы минимум, потому что автор в историю вопроса не погружается, да и не учебник это).
Великолепный очерк о поэзии: напомнил мне, в частности, очень полезное понятие японского стиховедения — ittakkiri (так пишет автор, у него своеобразная, но вполне аккуратная система транскрипции), «все пропало» = «все сказано». Это когда в лирическом высказывании недостает недосказанности, все разжевано. Как раз в этом лично у меня проблема со многими стихами некоторых нынешних — и вроде бы неплохих — поэтов, у которых даже не просто разжевано, а прямо таки положено и даже запихнуто читателю в уши и глаза.
А gossip, как называет свои эссе Хёрн, о буддистских пословицах — прямо-таки обязательное чтение для всех интересующихся.

Chita: A Memory of Last IslandChita: A Memory of Last Island by Lafcadio Hearn
My rating: 5 of 5 stars

Повесть об историческом урагане 1856 года, который смел и смыл чуть ли не все побережье Луизианы и сильно перекроил дельту Миссиссиппи. Такой Паустовский с интригой — лучше сочетания и пожелать нельзя. Первая часть — готовый сценарий фильма-катастрофы, да и дальше все достаточно кинематографично, странно, что до сих пор никто не снял.

Kokoro Japanese Inner Life HintsKokoro Japanese Inner Life Hints by Lafcadio Hearn
My rating: 5 of 5 stars

Своеобразный, но по большей части отличный сборник очерков (и сказок) о «загадочной японской душе», где местами Хёрн больше всего напоминает Гиляровского. В конце XIX века это был вообще популярный модус высказывания, жаль, что сейчас такого мало: видимо, больше нечего открывать (а тут все-таки есть легкий упор на экзотику, хотя до читателя автор не снисходит — излагает все как для нормальных людей).
Своеобразие же, во-первых, в том, что понятие «кокоро» Хёрн толкует как «расовый характер». Ну и примечателен его угол зрения в «послевоенных» «патриотических» очерках — такой джингоистский. Речь, понятно, о Первой японо-китайской войне (1894-95). Россия в ней выступает лишь мрачным пугалом — с японской точки зрения: Хёрн стоит на позициях чуть ли «крымнашевских» в современном изводе: он больше японский патриот, чем сами японцы и с большой любовью описывает весь этот имперский ксенофобский кошмар. Какой ценой страна его потом в ХХ веке изживала, мы знаем, изжила ли — уже другой вопрос. Но с культурологической точки зрения и это бесценно, хотя Японию (да и душу ее) он, понятно, идеализирует (Западный мир, в конце концов, был к нему лично довольно жесток).
Тут есть два его вполне программных текста: эссе о научности (в западном смысле) буддизма и «Несколько мыслей о поклонении предкам». В основном, автор многословно доказывает нам, чем Восток лучше Запада, ибо там «мертвые правят живыми», хотя иногда сам себе несколько противоречит: многие восточные практики мало чем отличаются от западных, если вдуматься, например — посмертное присуждение званий и наград, хотя, мы понимаем, ритуал это крайне нелепый. «Нашит мертвые нас не оставят в живых», в общем.
А раздражает больше всего в этих текстах его постоянное апеллирование к «душе» и «духовному» в западном смысле — даже когда он опровергает ее существование с буддистских позиций. Но он тут прозелитирует, так что и это, в общем, можно извинить.

Alice's Adventures in WonderlandAlice’s Adventures in Wonderland by Lewis Carroll
My rating: 5 of 5 stars

самое примечательное, помимо картинок, само собой (и некоторые оригиналы мы видели), – это предисловие про дали, физику и математику. ну и еще раз подчеркивается родство кэрролла с сюрреализмом. крайне полезно оказалось

Alice Illustrated: 120 Images from the Classic Tales of Lewis CarrollAlice Illustrated: 120 Images from the Classic Tales of Lewis Carroll by Jeff A. Menges
My rating: 5 of 5 stars

хороший маленький сборник иллюстраторов преимущественно начала хх века

Смерть и оживлениеСмерть и оживление by Михаил Гремяцкий
My rating: 1 of 5 stars

Побыл вместе с народом, просветился. Это не макабр, как можно сделать вывод по названию и оглавлению, — это научпоп видного сталинского антрополога (https://ru.wikipedia.org/wiki/Гремяцк…), предназначенный для чтения «товарищам крестьянам» вслух, чтоб они мертвых не боялись. Книжка вполне идиотская, но занятная как артефакт.

Укразия: Кино-роман (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. IХ)Укразия: Кино-роман by Николай А. Борисов
My rating: 2 of 5 stars

Лихая, но безграмотная ебанина + обычная шизофрения а ля рюсс: «великобританская» валюта «сенты», Варвик-стрит, персонажа-англичанина зовут Виллиам Дройд и проч. Самое прекрасное в этом тексте — названия глав, а то, что между ними, можно и не читать.

Талисман, или Заклинатель духов: Фантастический роман (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CXLIV)Талисман, или Заклинатель духов: Фантастический роман by Павел Лукин
My rating: 3 of 5 stars

Совершенно прелестный издевательский анекдот (Белинского подразнить), изложенный восхитительно, пародия на графоманскую самопародию. Недостаток один — слишком короткий.

Джиадэ: Роман ни о чем (Библиотека авангарда, вып. ХIV)Джиадэ: Роман ни о чем by Александр Беленсон
My rating: 5 of 5 stars

С Беленсоном все получилось не так просто, как казалось после прочтения его стишков. Креакл креаклом, а в 1921-28-м сочинил настоящий постмодерновый роман, даже без приставки прото-. «Джиадэ» — шедевр и восторг. Напоминает «Восстание мизантропов» Боброва — чистый метатекст со всеми приемами пост-модернизма и двух-трехслойными шуточками (некоторые были весьма опасны — это понятно даже без сопроводительных текстов и примечаний; подготовка издания, кстати, тут близка к идеальной). Опять же, Горький ругал — а уже это значит, что вещь стоящая.
Судьба автора, впрочем, весьма показательна — при первом заходе я не обратил внимание на ее конец. Очень качественная редакторская работа в «Стрельце», практически творческая — плохие стихи — посредственная критика — гениальный запрещенный роман — омерзительные советские песни и верная служба режиму — советский дурдом с «музыкальными галлюцинациями» (слышал рояль из-под кровати) — Ваганьковское. Видимо, как говорится, для всех нас в этом должен быть какой-то урок.
Роман, тем не менее, остался — спасибо «Саламандре» — и должен радовать собой тех, кому в жизни не хватает сейчас Пинчона.

Dr. Fegg's Nasty Book of KnowledgeDr. Fegg’s Nasty Book of Knowledge by Terry Jones
My rating: 4 of 5 stars

подрывная мурзилка, кое-что отсюда потом реализовано в пост-питонье

 


Leave a comment

Filed under just so stories

childhood songs

сегодня будет про музыку. я уже когда-то начинал вспоминать те песенки, что были у меня в детстве, не вполне очевидные, судя по тому, что было дальше

вот про одну, называется “Тихоокеанская” Константина Листова и Николая Флёрова

был еще один заход на бардовские песенки. тут у истории возникло некоторое продолжение: когда в 2008 году я про это писал, упомянутого в связи с первой песней Сергея Крашенинникова у меня на радарах не было, но не так давно он возник в фейсбуке, и я вчера у него спросил про нее. вот что он мне ответил:

Была такая песенка. все песни для этого спектакля – это песни А. Городницкого, в основном подобрали из того, что к тому времени уже было сочинено, а пару песен он сочинил специально для этого спектакля. (Проезжал через Владивосток, был пойман в гостиничном номере режиссёром спектакля и склонён к сотрудничеству.) Я сам не так давно решил их вспомнить, залез в интернет и нашёл почти все из них…кроме той, о которой ты спрашиваешь. Я списался ВКонтакте с его “стихохранилищем” – там об этой песне не знают. Спросил у Сергея Степанченко, который долгие годы, ездя по концертам в Москве, пел эту песню – не помнит. Спросил в бывшем ТЮЗе – там архива нет. Вот такая она загадка. Начал я вспоминать её сам. Вспомнил только два куплета. А точно помню, что их было там четыре. И вот то, что ты написал – это точно из четвёртого. Покручу в голове, может к этим словам что-то и приклеится. А первые два куплета вот:

Ветер мусор чёрный носит,
Сводят сумерки с ума,
На дворе уже не осень,
Но ещё и не зима.
Где-то солнышко смеётся
В синеве курортных зон…
Ах, когда же он начнётся,
Отопительный сезон?

Замерзают ночью лужи,
Еле светят фонари.
Стало холодно снаружи,
Не теплее и внутри.
Под рукой, как птица бьётся,
Зазвеневший телефон…
Ах, когда же он начнётся,
Отопительный сезон?

А песен в спектакле было 6 или 7, и пел я их весь спектакль – от начала до конца. Спектакль назывался “Следствие”, автор, кажется, Никита Воронов.

Да, было в нём что-то новое – и в пьесе, и в постановке. Работалось в удовольствие, потому что зал соучаствовал. Такое не часто бывало.

тот кусок, который запомнил я, звучит так:

хорошо ли вам живется
в свете пасмурных времен?
ах, когда же он начнется,
отопительный сезон?

меня не удивляет, кстати, что в альтернативной вселенной ВКонтакта Крошу не ответили. а пьеса Никиты Воронова “Следствие” потом выходила один раз, лет через десять, вот пруф. больше я про автора ничего не знаю, но в конце 70-х она была вполне передовой, насколько мне помнится. в общем, если у кого есть значимая информация про песенку “Отопительный сезон” (да и про пьесу и ее автора), буду благодарен. песенку мы, может, соберем, в итоге

со второй описываемой песенкой Валерия Канера все по-прежнему очень просто, вот она. Виктор Рыжаков пел ее примерно так же:

ну и третья – про Кэт и бизонов Оклахомы – по-прежнему нигде не всплыла, так что запрос мирозданию по-прежнему остается в силе. но все это было уже несколько позже.

а теперь – новый раунд воспоминаний. те песенки, которые звучали у меня в жизни еще до того (и отчасти параллельно тому), как в мои руки передали папин магнитофон “Гинтарас” и две доставшиеся по наследству бобины (на одной – весь доступный тогда, но теперь не очень на слуху Булат Окуджава, на второй с одной стороны Александр Вертинский, с другой – Изабелла Юрьева; Высоцкого, как ни странно, в доме не водилось; а вот тяга к белогвардейщине отчего-то была).

вот эта песенка была хитом дачной жизни. ее пел хулиган из местных (и будущий, я подозреваю, уголовник) по фамилии Куклин: “Куклин гитару вынес, аля в беседку послушаем”; не уверен даже, что у него было имя – звали его только по фамилии, а еще у него был старший брат, вот тот был точно уголовник. по вечерам мы с крутым Куклиным компанией втайне от предков бегали на танцы в парк имени Лазо (дело происходило на Санаторной), смотрели из-за сетки, как в конце вечера публика массово дерется под неувядаемые хиты “Я милого узнаю по походке” и “Поспели вишни в саду у дяди Вани” – эти я вам показывать не буду, они достаточно известны.

исполнение здесь вполне аутентичное, как верно замечают в комментариях к видео. самое трудное сейчас, конечно, – найти версию, которая хоть как-то похожа на то, как оно пелось 40 с лишним лет назад (и я не про слова говорю, потому что версий было множество, песни-то стали народными). вот еще один бессмертный хит:

в отличие от пошляка Маркина, поет очень похоже, и, что важно – полную версию, потому что в народе ходил только кусок. в описании этого видео – причудливая история создания песенки вкратце. а вот и ее автор:

и вот это был поистине народный хит, у которого был автор – Александр Лобановский. из множества версий я выбрал самую известную, наверное, а на видео не обращайте внимания:

такое пели во дворах и на свалках, на дачах и в лесу. подобная популярность, ясное дело, не снилась даже фигурантам “Утренней почты”

а была еще отдельная пионерская жизнь, как ни странно сейчас про нее вспоминать, но не авторизованная властью, а подпольная и романтическая, Марина Баринова подтвердит. но о ней как-нибудь в другой раз. так вот, в той реальности хитами были отнюдь не номера из сюиты “Берем с коммунистов пример”. а вот это, например, – песня Наума Лисицы:

тоже похоже. и вот это был очень популярный шлягер Юрия Устинова на слова Владислава Крапивина (авторов, понятно, мы не знали ни в одном из приводимых случаев):

эта пелась тоже по-разному, часто хором и без аккомпанемента. ну и наконец, самое бессмертное, вы будете смеяться. все ее до сих пор знают:

ну а всякий рокенролл случился со мной уже потом

Leave a comment

Filed under just so stories