Ken Kesey – Otto the Bloody

еще один старый рассказ, всплывает до сих пор в сети, спасибо, что хоть автора указывают

Кен Кизи
Отто Кровавый

Погоди-погоди… Как же этого мужика звали? Думаешь, я всё упомню после той отходной, что он закатил? А потом — если таким делом, как я, занимаешься, с пьянок просто не вылезаешь… Нет, не Содом с Гоморрой. И не падение Рима. О, погоди-ка — знаю! Мы ж тут про время по Христу базарим, про эн-э, цитирую: «Как минет тыща лет, избранных вознесут на Небеса, а Сатану спустят с цепи, и говно полетит во все стороны»[1]. Хо-хо-ха-ха… Откровения, 20:7, или вроде того. Клевая книженция. Ладно, кажись, вспомнил. Поехали дальше…

* * *

Время стояло девятьсот девяносто девятый год, одиннадцать месяцев и тридцать дней, плюс-минус пару-другую високосных, в старой доброй Ермании — в Фаршляндии, где ж еще? Где пушечный фарш готовят, если не понял.

Мужика Отто звали. Принц Отто, единственный сынок старого короля Отто Великого, мудак набожный, каких мало, шесть монашек с ним сюсюкались, семь попов уму-разуму учили, а сколько чирьев его доставало — и не пересчитать. Идеальный рецепт духовной пищи, на таком компосте из Писания какая угодно пагуба вырастет, согласен? Еще совсем спиногрызом Отто уже за всю врубался в Откровения. Просто тащился, когда ему эти семь попов на сон грядущий читали — каждый вечер новый, и так всю неделю. К тому времени, как у него голос ломаться стал, у него уже вся Книга Откровений от зубов отскакивала. Попы в нем души не чаяли. А когда первая щетина из прыщей полезла, он уже вовсю в святых припадках заходился и ангелов апокалипсиса наблюдал! Видения! Звери, колесницы небесные, все дела. Попы рассудили, что их ученику королевских кровей пора браться за румпель и вести корабль государства сквозь оставшиеся годы столетия. И вот они отправляют Отто Великому весточку: мол, видения юного Отто явно показывают, что наследничек готов принять штурвал державы и взойти на Святейший Престол.

Да только старый Отто смотрел на все это немного иначе. И он посылает свою гвардию, чтоб сопливого ханжу притащили к нему обратно в цепях. Как же, корабль государства он поведет! Папа ему покажет, куда этот румпель воткнуть!

Пока суд да дело, Король сам решил в часовенку зарулить, помолиться, чтоб Господь его на пусть истинный наставил, понимаешь, о чем я, да? Чтоб уж наверняка не облажаться. И пока он там поклоны бил, темный рой ангелов-мстителей — числом семь, как люди брешут, — налетел на него из темных закутков, да раскроил его императорское препятствие на семь кусков. А куски уволокли с собой в разные стороны. И ни одна из кровавых частей тела своих соседок больше никогда в жизни не видела.

Так сынок Отто Великого стал известен как Отто Кровавый — бич богохульников, прелюбодеев, колдунов и прочей швали. И бичевал он их всех при своем дворе так успешно, что вскоре прелюбодеев да колдунов не больше полудюжины осталось. Вскоре начало ему казаться, что земные заботы его подходят к концу, а тут еще конец света на Новый Год назначили и всё такое…

Насколько мне помнится, созвал он свою свиту в императорскую пивную и объявляет: «Судный день грядет. Надо бы нам взойти на вершину, да отметить конец света так, точно наступает он по нашей милости!»

«Зашибись, — согласилась свита. — Страшный суд.»

И вот в канун Нового 1000 Года взял он всех своих генералов, всех своих корешей, семерых попов и шестерых монашек, жену на сносях, поросенка, здоровенного мастифа, несколько лошадей с повозками, телеги с вином и прочее, и направились они к вершине ближайшей горы. На самом деле, конечно, так себе — холмика. Да только начало темнеть. Жене его приходилось то и дело подскакивать на крупе беспрестанно пердевшей кобылы, и все лучшие чувства ее были тем немало оскорблены. Попам уже нужно было где-то помолиться, монашкам — пописать. И холмик сойдет.

Зарезали они порося, на пику насадили и над большим костром подвесили. Потом порубали на куски и сели винище хлестать. Веселились, значит. Плясать пустились. Клялись в вечной дружбе ангелам горним, которых все равно разглядеть не удавалось. А потом забрезжило утро, и свет отнюдь не кончился. Фигу.

Отто немного обиделся. Жена про свои колики разнылась. Попы молились так, что сраки отскакивали. А конец света все не приходит, хоть ты тресни. Отто тогда решил сварить в кипятке одного попа — самого жирного, поскольку другие попы рассудили, что проблема, видать, в нем, в этом жирном. Господу обжоры неугодны.

Днем они выспались, снова костер разложили, зажарили на углях мастифа. Только стемнело, как снова во все тяжкие пустились. Парад на верхушке холма устроили. Вопили, что твои привидения. Рыдали, себя не помня, главы пеплом посыпали, а грязью глаза замазывали. Обмочившись по колено, снова вырубились. А наутро… наутро… земля вращалась по-прежнему. И солнышко сияло. И такого обозленного вассала, как король Отто Кровавый, свет еще не видывал.

* * *

Ну вот. Год однатысячный, январь себе пыхтит дальше со счетом три сваренных вкрутую попа и пара монашек попухлее впридачу. На вершине Горы Тысячелетия — король Отто Кровавый с супругой, королевой Отто. И рождение короеда, и конец света серьезно задерживаются. Гром гремит. Ветер воет. Жена канючит: «О, мой супруг, если б только во мне дело было, ни словечка недовольства не сорвалось бы с моих губ. Но как же ребенок?»

Отто и сам был не сильно доволен. Вино кончилось. Свита сбежала. Попы либо сварены, либо ноги сделали. Не над кем больше на холмике королевствовать, кроме клячи заезженной, телеги, да жены, у которой уже все брюхо сводит.

Швырнул он жену в телегу, сам забрался на лошадь, и потрюхали они домой. По пересеченной местности. Телега скрипит. Кобыла пердит. Жена гундит на каждой рытвине и кочке: «Как же ребенок, как же ребенок…»

Четвертый день января только занимается, солнце еще не проснулось, а она уже вовсю ссыт да стонет. Отто принялся уже взвешивать все за и против варки ее в кипятке, да немного увлекся. Телега на булыжнике подскочила, и супруга из нее прямо под откос катапультировалась.

Кобыле это, видимо, понравилось. Свалив с себя ношу, она налегке заскакала дальше, потряхивая на ухабах битой телегой.

Когда Отто, наконец, добрался до супруги, та уж последний вздох испускала.

«Слава всем святым, — посочувствовал ей Отто. — Отмучилась свое.»

И тут увидел, как в ее измазанных глиной юбках что-то шевелится. Младенчик. Преждевременно выдернутый, забрызганный кровью рождения — мальчишка! Принц! И впервые за все свое эгоистическое существование Отто почувствовал, как самую крохотулечку дрогнули его сердечные струны, о наличии которых он даже не подозревал. Сорвал он нижние юбки со своей усопшей возлюбленной, чтобы обтереть королевского наследника, и обнаружил — не поднимаясь с колен на этом поросшем травою склоне, под чириканье зимних птах и блеск зимнего солнца, — что на младенце вовсе не брызги беспокойного рождения.

То были чирьи! Чирьи! Чирьи!

«Эй, наверху, как тебя — Всемогущий!» — заорал Отто небесам. — «Что за хреновина? Я тут по горам мудохаюсь, как полагается, а Ты крапленую карту сдаешь? Я тут все по правилам, а Ты мне всего пацана чирьями устряпал? Что это такое, а? Кончатся эти муки когда-нибудь или нет?»

И небеса осклабились ему в ответ и вроде как ответили: «Настройтесь на нашу волну к концу третьего акта, и все тухлые загадки разрешатся.»

И вот в промозглой тевтонской глухомани сидит наш молодой король Отто: прыщавый младенчик в одной руке, усопшая возлюбленная — в другой. Короед уже вопит, жрать просит, а мамочка быстро остывает. Телега крякнулась, кобыла сбежала… не говоря уже о том, что за Конец Света даже билетов не вернули. Ну где вы еще видали такого залупленного на весь мир монарха?

Он скрежетал зубами и рвал на себе волосы. Не помогло. Он воздевал очи горе за наставлениями. Ничего, кроме ничего. Он опускал очи долу. А тут что можно отыскать, кроме сорняков да булыжников, изгаженных преждевременным началом наследника? И тут, из стигийских бездн отчаянья — проблеск надежды… куда там, целая путеводная звезда! Зрелище прекрасное и кошмарное одновременно. Воздетые к морозному светилу — двойные дары его безжизненной невесты, истекающие млеком, точно алебастровые фонтаны!

И вот тут наш жестокосердый герой потихоньку начал, как говорится, слетать с катушек.

Но кто б говорил, кто б говорил? Если из валунов кровь выжимаешь, то чего б и жмурика не подоить? А после — и козу, и ослицу, и, наконец (вот этот эпизод мною особенно любим), — щипавшую травку корову с кривым рогом и парочку ее же чад. Отто рассудил, что раз она кормить двоих предназначена, прокормит и четверых.

В окружавшей их сельской местности также водились курятники, грядки с капустой и погреба с картошкой. Стога сена для ночевки и конские попоны взаймы. Как средь бела дня, так и темной ночью. Лохи деревенские так, кажется, ничего и не заподозрили.

Папаша с сынком рылись по помойкам, крали что ни попадя — и выжили. Сельская жизнь шла парочке на пользу. Кожа у ребенка очистилась, а у папаши уровень желчи упал. Казалось, они грабили окрестности с полной безнаказанностью. Отто и в голово не приходило, что деревенские лохи были свидетелями каждой такой неуклюжей покражи. Они с наследничком стали знаменитыми. В этом захолустье о них судачили в каждой хижине и лачуге. Вот вам королевская семейка — Чокнутый Отто Кровавый, властелин всего, на что хватает глаз, со своим Прыщавым Прынцем подмышкой, как с трофейным порося, тырит творог и черные корки с заднего крыльца, что твой обычный жулик.

На самом деле, свернутым набекрень мозгам бедолаги Отто ни разу даже не померещилось, что он может быть властелином хоть чего-нибудь… пока однажды на заре скитания не привели их с чадом на один пригорок, откуда они увидели вдали шикарный замок.

«Дом,» — сказал Отто пацаненку.

Стоял май, цвели эдельвейсы. Отцу с сыном понадобилось четыре месяца, чтобы от горы Тысячелетия добраться до ворот замка в девяти милях от нее. Что в среднем выходило по две мили в месяц, плюс-минус пару лиг или фарлонгов, или в чем там они тогда расстояния меряли.

Отто сильно удивился, когда в воротах их никто не остановил. А оказавшись внутри, понял. Да он ночевал в свинарниках почище! Во что бы ни уперся взгляд его — везде царило омерзительное запустение. В переулках кишели крысы. Прилавки торговцев сгнили. Горожане ёжились под злобным присмотром стражи. Старые оборванцы и юные беспризорники дрались за мусорные кучи. То есть, не город, а сущая дыра. Как все могло так сильно измениться у него на старой доброй родине всего за несколько месяцев?

Ему просто не пришло на ум, что в городишке-то не изменилось ничего, пока он по кущам шибался. Он сам изменился.

Он прошагал по ступеням мимо стражи, разинувшей рты, и вступил в свой тронный зал прямо посреди ежедневного правежа. Бичевали солидную компанию распростертых крестьян — «дабы очистить их мерзкие грязные души», как извещали бичеватели, «в честь подготовки апокалиптической фантасмагории, которая покуда еще только грядет!» Старт, вишь ты, отложили малехо, чтобы хорошенько в доме прибраться, по-святому. Сцена прям из Иеронима Босха: бичеватели бичуют… оргáны завывают… святоши предают анафеме что ни попадя.

«Хватит уже!» — орет Отто. — «Как ваш король приказываю вам прекратить! эту! херню! навсегда!»

Во как! Попы-председатели все свои королевские мании обоссали при виде Отто и престолонаследника, однако ж пытаются блефовать. А какие у тебя доказательства, что ты и впрямь — наш король? На короля явно не похож — весь оборванный, заросший, будто юродивый, а кроме этого король наш вознесся к славе с вершины горы. И многие, между прочим, тому свидетелями были. Кто тут иные показания даст? — нарастает требовательный гомон. «Кто

«А как же ребенок?» — вздымает вверх недовольного таким поворотом событий младенца Отто. «Как же ребенок?» — вопрошает он еще раз. «Как же ребенок?»

И гам стихает на самом подъеме, сбитый витиеватой логикой вопроса этого безумца, — чик, точно косой подрезали.

Потому что вот оно лежит — вечное зерно всего этого долгого и запутанного предприятия. «Как же ребенок?» — снова настаивает Отто. «Как же ребенок?»

А ребенок плачет. И подымаются с пола распростертые крестьяне. «Как же ребенок?» — подхватывают они этот клич. «Как же ребенок? Как же ребенок?»

И попы со стражей и инквизиторами начинают соображать: «Лафа кончилась, лохи восстали — теперь все святые сами за себя!»

А мораль этой путаной побрехушки (уж брехни-то в ней больше, чем истины)? Славе нету конца, коль залез на верхушку, а старьё мы и сами вычистим.

Тут проще трюка пока не нашли: хочешь — бери, а не хочешь — бросай, хочешь — поверь, хочешь — все отрицай, пой тра-ля-ля, пока не стошнит… Я? А чё я? Армагеддон на носу. Хи-хи-хо…


[1] Парафраз Откр. 20:7: «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы…»


Advertisements

Leave a comment

Filed under men@work

never thought he had it in him

“Велосноб” в топе продаж “Москвы”, в хорошей компании

еще немного хорошей компании для наших книжек

а вот еще немного “Скрытого золота” приехало в страну Канадию

Афанасий Мамедов выделил “Картину мира” Клайн на ярмарке

“Медуза” тоже ее выделила (и пересказала содержание)

“Сигма” перепечатывает отрывок из “Одинокого города

голоса коллег: Александр Сафронов

вести из-за: в Киев приезжает пинчоновед (и много-кого-еще-вед) Джозеф Тэбби

еще раз поставили “Черного всадника”

ну и обложка недоизданного по-русски Маккабрея в коллекцию


Leave a comment

Filed under talking animals

I have a massage from Michelle

в “Голосе Омара” сегодня – воспоминание о “Плотницкой готике” Гэддиса

отложения “Бродяг Дхармы” Керуака

а тут их читает Сын Литератора

несколько прекрасных фотографий того периода

бедняжечка продолжает осваивать “Слепоту” Сарамаго

удивительное где-то рядом. ссылку не даю, потому что нефиг. надо ли говорить, что эти люди даже не спрашивали разрешения на такое вот издание (в отличие от других, которые когда-то спрашивали), ну а что они там начитали, одному богу известно. но судя по обложке “Васи с Марса”, там должен быть какой-то ебаный ужас


Leave a comment

Filed under talking animals

silly old bats

напомню – вот страница “Скрытого золота ХХ века” с выдержками из прессы и полным (пока небольшим) нашим каталогом

“Картина мира” и “Одинокий город” в контексте прошедшей ярмарки

Духовно Богатая Дева о “Слепоте” Сарамаго:

“Слепота” Сарамаго – самая мерзкая в плане сюжета книга, какую я читала после “Благоволительниц”. Написано отлично, чертовски талантливо, но как же тяжко, вот что я скажу.

ну и так далее. в плане сюжета

а вот пополнение на полку современного постмодерноведа

мир Пинчона-предка: индейца с айфоном все уже видели, вот вам женщина с киндлом

одно из самых любимых мест на планете


Leave a comment

Filed under pyncholalia, talking animals

our variegated somethings

The Gods Were Astronauts: Evidence of the True Identities of the Old 'Gods'The Gods Were Astronauts: Evidence of the True Identities of the Old ‘Gods’ by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

Еще кучка доводов (и доказательств) в пользу того, какая патентованная хуйня это ваше христианство, да и вообще любая организованная религия, тем паче монотеизм (это вообще самое зло на свете и есть). Чем дальше, тем меньше у Дэникена речи о пришельцах и тем больше наш автор превращается в весьма увлеченного и убедительного, хоть порой и запальчивого ритора-антиклерикала, эдакого Лео Таксиля или, простигосподи, Ем. Ярославского (хотя это один и тот же человек, на самом деле). Так что если и говорить теперь о «религии Дэникена», то религия эта — свободомыслия, несмотря на противоречие в терминах. Ну а свободомыслие даже совком ценилось, в известных-то пределах, оттого он и стал так популярен в свое время на 1/6 части суши. Дэникен против не только религии — он против любого организованного верования, без разницы, католическая ли это церковь или «храм науки». Наука в своем беспрекословном изводе мало чем отличается от окостенелых ритуалов, окончательно лишившихся какого-либо смысла.

Факты, догадки, гипотезыФакты, догадки, гипотезы by Александр Горбовский
My rating: 1 of 5 stars

В очередной раз — с надеждой, вдруг скажет что-то интересное, а не этот сплющенный и пешеходный пересказ Дэникена, но нет. Первая часть — ровно то же самое, что было в первой книжке, опубликованной 22 годами раньше, те же глупости, даже без изменений. Новое в этом издании — библиография, в которой фигурируют Рерих и «Утро магов», а это известные достоверные источники, конечно. Ну и «комментарии» каких-то «видных советских ученых» — по абзацу пустозвонства с надутыми щеками. По ним можно разве что учиться складывать слова в осмысленные с виду фразы, но ничего при этом не говорить, в чем «советские ученые», как мы знаем, были великие мастера.
Во второй и последующих частях (собственно, «новый материал») речь идет о зверюшках, в качестве заслуживающих доверия источников цитируются газеты «Труд» и «Советская индустрия». Смысла никакого, поскольку все написано тоном умильного идиотизма для советских домохозяек.

The Journal of Albion MoonlightThe Journal of Albion Moonlight by Kenneth Patchen
My rating: 5 of 5 stars

Давно собирался — и вот наконец-то. Совершенно бесценный постмодернистский роман 1940 года — человека, который (хоть и не в одно лицо) сделал не только битников, но и много кого еще. Парализованный поэт занимался всем этим прекрасным творчеством, когда это не было ни прибыльно, ни популярно. Делмор Шварц, работавший у Локлина в ту пору «литконсультантом», романа испугался и публиковать его не рекомендовал, и «Новые направления» опомнились только через 20 лет — и в 1961-м роман все же напечатали, а до этого он существовал только в авторском самиздате: т.е. Пэтчен его опубликовал сам по подписке, т.е. как раз нашим методом, аналогового краудфандинга.
Официальная версия была такова, что в пору оголтелого ганг-хо против Гитлера пацифизм романа неактуален, люди не поймут. Но много сам Шварц понимал, как мы теперь видим (это вообще фигура довольно гнусная и переоцененная, на мой взгляд, но мы сейчас не о нем, о нем неинтересно — это был такой странный прыщик на литературном теле Америки). Дело же тут не только в «пацифизме» — это натурально подрывной текст, и своим запальчивым отрицанием всего истэблишмента и христианства, и своим стилистическим разнообразием. Яростный выплеск бунтарства и неприятия всего на свете был способен напугать кого угодно, особенно в узколобой патриархальной Америке середине ХХ века (а поэтому есть надежда, что напугает и русского читателя в начале XXI-го). А судя по рецензиям на относительно недавнее переиздание его в Штатах, текста этого продолжают пугаться — и не понимать его — до сих пор.
Текст Пэтчена — взрыв вулкана и фонтан раскаленной лавы, фейерверк стилей (включая романы в романе как прием и разнообразную типографику). Хотя ретроактивно, понятно, разбираться в этом вроде бы легко, но все же скажу: в нем виден примерно кто угодно в той литературе, что нам так нравится: тут и Бротиган, и Пинчон, и Боб Дилан, и Барроуз, и Бартелми, ФОБ, и, понятно, Соррентино — и это только из тех, кого я сам с ходу определил, не особо разбираясь (потому что некогда было — я его читал). Натурально, в общем, литературная жила, из которой потом не одно поколение писателей добывало руду и плавило металлы различной драгоценности. Пока больше говорить ничего не буду, надо осмыслить.

Memoirs of a Shy PornographerMemoirs of a Shy Pornographer by Kenneth Patchen
My rating: 5 of 5 stars

В отличие от первого романа Пэтчена, этот — гораздо больше абсурдистский балаган и, несмотря на свою бессвязность, вполне потешен. Автор засовывает нас в мир сновидческой нереальности весьма неуютный, где новые персонажи, как правило возникают сначала в виде голосов из-за плеча, оборачиваешься — и ты уже в другой обстановке. Вокруг скользят сплошь тени, исчезают и пропадают, совершают нелепые и/или совершенно необъяснимые поступки, лишенные всякой логики (кроме той, что у автора в голове, но она непостижима), и вновь скрываются в небытии. Остается собственно только наш «робкий порнограф», случайно написавший порнографический роман (писал-то он производственный, о намотке каких-то проводов на шпульки, но агент вычеркнул в его тексте одни слова и вписал другие, а роман опубликовал за границей, в Мексике, вот и результат). Сам же он даже слово «черт» стыдливо пишет с купюрами: ч**т.
Текст больше всего похож на «Тарантула» Дилана, а пространство больше всего (для любителей понятных сравнений) напоминает холодные умозрительно-абсурдные миры Евгения Клюева, Юрия Коваля и Михаила Гаёхо, но надо помнить, что опубликован он в 1945-м. И самое прекрасное в нем (как и в предыдущем романе) — ни в какой момент времени, ни на единой строке не знаешь, куда свернешь дальше, к чему тебя приведет автор. Сейчас почти никто так не пишет — я подозреваю, просто не умеют, все предпочитают это делать ходульно и рецептурно, видимо, «заботясь о читателе». Писатели теперь гораздо трусливее, чем в середине прошлого века.

Fables and Other Little TalesFables and Other Little Tales by Kenneth Patchen
My rating: 5 of 5 stars

Сборник сюрреалистических (хотя скорее уж — дадаистских) микрорассаказов, стихов в прозе, баек, анекдотов ну и да, басен, само собой, но без морали. Много кто продолжал потом разрабатывать эту жилу, Бартелми в том числе, потому что у него это был тоже дадаизм, завязанный на разнообразные визуальные представления и якоря. Тут тоже картинки, только самого Пэтчена, весьма обаятельные.
Ну а по-русски этого все равно, видимо, никто не прочтет, потому что я не могу представить себе такую вселенную, где Пэтчен стал бы востребован в России и понят русскоязычным читателем, как это произошло с Бротиганом, к примеру (что тоже было странно, но вот поди ж ты). Хотя Бротиган не писал нонсенс, и его сюрреализм был лиричнее. Тут же все довольно бескомпромиссно.

The Gold of the GodsThe Gold of the Gods by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

Нет, все-таки парадоксография — любимый развлекательный жанр. Поэтому опять не сумел устоять против некоторого развлечения по заполнению лакун в этой целостной картине мироздания по Дэникену. Фантазийный элемент присутствует — до той степени, что за историю с «металлической библиотекой» автору потом пришлось как бы даже извиняться и брать слова обратно, но все равно это не отменяет. Антиклерикальный пафос же у него был силен уже тогда.

111 портретов музыкантов111 портретов музыкантов by Victor Melamed
My rating: 5 of 5 stars

книжка из одних картинок – что может быть лучше? да еще и таких портретов множества знакомых и даже дорогих сердцу людей, которых иногда сразу и не узнаёшь. Витя сделал важную вещь, я не знаю, обратил кто-то внимание или нет: он пересобрал матрицу узнаваемого и заставил вглядеться пристальнее в казалось бы давно знакомое и иконическое

Вересковый медВересковый мед by Robert Louis Stevenson
My rating: 5 of 5 stars

Купили мы это не из-за текста, конечно, а из-за картинок и дизайна – ее нужно разглядывать, а не читать. Это умопомрачительный предмет, напечатанный шрифтом Юрия Гордона, который тот разработал специально для этого издания (и с хорошей точностью он больше нигде использоваться не будет). А иллюстрации и общий расклад таковы, что вашим деткам после нее долго будут сниться кошмары. Это гениально и очень красиво.

Remnants of the Gods: A Visual Tour of Alien Influence in Egypt, Spain, France, Turkey, and ItalyRemnants of the Gods: A Visual Tour of Alien Influence in Egypt, Spain, France, Turkey, and Italy by Erich von Däniken
My rating: 4 of 5 stars

Очередной том парадоксографической саги фон Дэникена (строго в беспорядке) — он преимущественно о сетках и линиях, покрывающих землю, и египетских пирамидах. Тут в поддержку своих методов фантазирования он уже привлекает Пауля Файерабенда, и это не лишено, конечно, смысла.
Что же касается остального, это читать сейчас, конечно, круче всяких жульвернов и конандойлей детства, но функцию такое чтение выполняет, разумеется, ту же самую: это романтическое средство побега от скучной беспросветности.

Четырнадцать тысячелетий назад. Судьба предвидений Жюля ВернаЧетырнадцать тысячелетий назад. Судьба предвидений Жюля Верна by Александр Горбовский
My rating: 1 of 5 stars

Детская вульгаризация палеокатастрофы и, собственно, разработок фон Дэникена, только теперь изложенная тоном умильного идиотизма для детей. Мало того, Горбовский опять перетасовывает уже не раз пережеванные им же синтагмы. За что ему вообще деньги платили? Нунафиг, не буду его больше читать, халтурщика.

The Teeth of the Lion (Poet of the Month)The Teeth of the Lion by Kenneth Patchen
My rating: 5 of 5 stars

Сборник в серии “Поэт месяца” – здесь звучит раздумчивый голос поэта-послемодерниста (ну потому что как еще его иначе назвать?). Сюрреализм и дадаизм присутствуют, равно как и типографские конструкции.


  

  

  


Leave a comment

Filed under just so stories

over and all that

скоро уже выйдет. на то же указывает и “Вандерзин”, правда, не очень понятно, с какой стати она “душеспасительна”

Ride to Think: The Lonely Journey of Robert M. Pirsig

тайные послания в первом издании “Радуги тяготения”

Радуга чтения” о “Белоснежке” Бартелми (переводчика они, правда, не угадали)

Блондинка читает” “Норвежский лес” Мураками (зачем же она это делает?)

немного удивительных итогов: на “Лавлибе” чего-то выбирают и навыбирали:
– “Южнорусское Овчарово” Лоры Белоиван в число лучшей современной русской литературы
– “Письма о письме” Буковски в число лучших биографий и мемуаров

а тут некто академически анализирует литературную вселенную “ВКонтакта” (зачем?), и выясняется, что и там Хэнк случайно присутствует


3 Comments

Filed under pyncholalia, talking animals

Rene, what are you doing, holding that servant girl in your arms?

пока мы смотрели в другие стороны, вышла вот еще какая книжка:

она подвигла нас самих к обзаведению этим летом собственных педалё, так что свою побудительную функцию выполнила. а вот что о ней пишет издание “Деловой Петербург” (такое тоже есть, оказывается)

я как-то пропустил этот прекрасный натюрморт нашего читателя из Твери

а вот Владимир Беленкович как раз прочел “Уилларда и его кегельбанные призы” Бротигана

русские литерати повторяют глупости американских дебилов о худшей сцене секса у Томаса Пинчона. стоит ли говорить, что ни те, ни другие самого романа не читали, а потому мало чем отличаются друг от друга. только русские литерати глупее

сегодня точно парад удивительных изданий. “Волжская коммуна” пишет о “Карликах смерти” Джонатана Коу

некто с говорящим именем “Светик Халолей” не понимает, зачем она читала “Самого глупого ангела” Криса Мура. мы тоже этого не понимаем

“Мама Гремлина” о сказках про маму-папу, умопомрачительно:

Так вот некоторые (очевидно, хорошие писатели и умные люди) идею поняли, и написали такую стильную средневековую чернуху, в которой отлично узнается исходная сказка, правда, иногда уже сильно после середины текста, так хорошо спрятана, читать которую интеллектуально приятно. А некоторые, как мне кажется, не поняли, чего от них хотели. И написали треш ради треша. Мерзкий треш без идеи и стержня. И одно с другим примерно 50%/50% чередуется в этом сборнике.


немного ДВ-рока:

Leave a comment

Filed under pyncholalia, talking animals

some marauding

nonfic

поговорили вчера на нонфике с читателями и немного помародерствовали. да, по ссылке – телеграм-канал канал “Додо Пресса”, если надо

читатель по кличке Менингит – о “Мертвом отце” Бартелми

Сергей, гм, Рок – о “Женщинах” Буковски


Leave a comment

Filed under talking animals

a woman of opposite sex

немного поговорили с “Афишей” насчет “Фантома”, которому четверть века. сегодня вечером продолжим на нонфике, приходите

“Карлики смерти” Коу и “Картина мира” Клайн в контексте книжной ярмаркаи

Люба Яковлева об “Архиве Долки” ФОБ

в “Пустом зеркале” рецензия на “Ловлю форели в Америке” Бротигана (включайте анониматоры, издание пчу-то блокируют)

в “Прочтении” фрагмент “Одинокого города” (претензии не принимаются)

незамутненное сознание читает книжки, среди прочего – “Бесцветного Цкуру Тадзаки” Мураками


вот вам удивительный ковер на стенку

Leave a comment

Filed under talking animals

no quote for today

зато у нас новости друзей:

Александр С. Волков и Сергей Г. Гурьев не только завершили работу над книгой о “Контре”, но и напечатали ее и уже готовы представлять (а в некоторых местах она, говорят, уже и продается). я тоже поучаствовал в процессе немного

а сегодня первый день презентаций “Повести и т.д.” Константина Дмитриенко во Владивостоке. продолжение завтра

в “Голосе Омара” – краткие воспоминания о “Письмах Томасу Пинчону” Криса Итона

кстати, о Пинчоне, вернее – его аудиокнигах. трогательно

а здесь Кормак Маккарти разговаривает о Пинчон-связанных вещах, не пропустите

ну и 61-я серия подкаста “Пинчон на людях”. они движутся к концу “Радуги тяготения”

меж тем, “Картину мира” физически покупают на ярмарке

Важные вещи” рекомендуют “Одинокий город” Оливии Лэнг

читатели читают с разным успехом:
– “Выкуси” Криса Мура
– “Грезы о Вавилоне” Бротигана
– “Женщин” Буковски


Leave a comment

Filed under pyncholalia, talking animals